Ливийцы, обиженные наплывом в Египет греков, пытались отстоять свои права, но сдюжили против греков и ушли, но не в Ливию, а вверх по реке, в Куш к нубийцам, где продолжали заниматься своей деятельностью.
У саисских фараонов хватало денег на войну, но тратили они их не на дальние походы, а на оборонительные мероприятия: огораживали страну крепостями, так как не верили в свой потенциал и понимали, что расцвет кратковременен. Естественно, с полным основанием они ожидали неприятностей не от избранного народа, а со стороны развивавших мускулатуру государств верхнего Евфрата и Малой Азии. С Иудеей у саисских фараонов, терпимых и интеллигентных, были хорошие отношения: без крайней необходимости они соседям зла не творили. Тем не менее с севера надвигались государства, связанные с Нововавилонской державой и государствами Армянского нагорья. В сложившейся ситуации саисские правители пытались воевать чужими руками. Если прежде фараоны собирали армию и отправлялись в дальние края для решения своих проблем, не особенно считаясь или советуясь с теми, кто там живет, то Египет Позднего царства стремился максимально эффективно использовать свои небольшие воинские контингенты. В чем это выразилось? Фараоны хорошо знали ситуацию, обычно подбивали северо-сирийские государства на те или иные военные акции в адрес государств Месопотамии, обещали помощь и иногда подавали ее, иногда нет. Египтяне не рисковали большими корпусами.
Фараон Нехо II (610-595) заслуживает особого внимания. С периодом ему не повезло. Такого человека в XII век, и он бы многое сумел сделать. У него была хорошая армия, сильный флот. Нехо поставил под контроль внешнюю торговлю, от чего имел приличные доходы, двинулся вверх по реке и восстановил порядок на юге. Но в историю вошел благодаря другим мероприятиям.
Первое - он прорыл канал длиной в 84 км, соединивший Средиземное море с Красным. От Суэцкого он отличался тем, что был построен не от моря до моря, а от Нила до озер, образующих среднюю часть теперешнего Суэцкого канала. Строительство обошлось дорого - погибло около 120 тыс. человек. Были воздвигнуты два больших порта на обоих концах канала, позднее построены верфи.
Второе, - хорошо зная торговлю и имея знакомых авантюристов финикийцев, он нанял последних для путешествия вокруг Африки, которое было осуществлено. Для Нехо заморская торговля была государственным делом. С этого фараона государственный характер Египта меняется - Дельта становится завязанной на морской торговле.
Монарх такого рода не мог удержаться и от некоторых походов. Они были быстрыми и успешными. Нехо побывал в Святой земле, но решающего успеха там не добился. Кроме того, побил эфиопов и попугал финикийцев. Подобные акции осуществлялись за счет наемного войска. Время от времени наемники волновались, всегда по одной причине - невыплата зарплаты. Она была большой - ее было трудно выдавать сразу и регулярно, обычно ходили на соседа, грабили его и затем справедливо делили награбленное среди наемников, то есть существовали на самоокупаемости. Однако в один прекрасный день наступает момент, когда, если вы не создали запасов, с наемниками возникают трудности.
Следующему правителю Априю (589-570) пришлось подавлять мятеж наемников. В основном скандалили ливийцы, которые никак не могли успокоится по поводу того, что перестали быть главными в Дельте. После первой неудачи они снова восстали, и Априй погиб. Его родственник Яхмос II (570-526) смог восстание подавить, поэтому царствовал долго и счастливо. Нехо II и Яхмос II - две самые удачливые фигуры саисского периода.
Если первые фараоны XXVI династии делали ставку на греков, то поздние ставили на них вдвойне. На смену господству наемников и регулярным торговым контактам приходят политические союзы. Можно заметить сходство культур архаической Греции и саисского Египта по крайней мере на уровне взаимовлияния художественных школ. Например, в Навкратисе, греческой колонии в Дельте Нила, давно уже ничего египетского не было. Не потому, что колонисты призирали Египет, а поскольку считали его почти своим.
С греками Яхмос II ходил не только в Нубию, но и в новые места-в Аравию, для чего требовались верблюды и кони, а также благоустроенные стоянки между переходами. В Аравии плотность населения возросла: ее жители подтягивались к Святой Земле. Здесь уже есть куда сходить и кого пограбить; у арабов возникают торговые города, храмовые центры. Иное залихватское начинание Яхмоса II - нападение на Кипр.
Все вышеописанное происходило в достаточно напряженных условиях. Расходы большие, средства ограниченные, жречества не хватает и его никто не почитает. Руководители наемников всегда ссорятся между собой: никогда ни в одном обществе дружбы между вождями иноплеменников не было, благодаря чему только и можно было использовать наемников. Впрочем, своего потенциала пока хватало, и египтяне махнули на все рукой.
7. Однако уже в 525 году в Египет прибывает персидский царь Камбиз, основавший новую XXVII персидскую династию. Для Египта указанный факт являлся нормой, тогда как персы сочли Камбиза сумасшедшим. Новоиспеченная династия правила недолго, поскольку преемник Камбиза Дарий I превратил Египет в одну из провинций - сатрапий. Новый статус сатрапии несколько вдохнул силы в египтян, которые теперь непрерывно восставали. Каждый, поднявший мятеж и продержавшийся у власти более трех дней, провозглашал новую династию. Не только персидские солдаты, но и сами сатрапы терпеть не могли эту страну, поэтому почти каждый второй сатрап провозглашал себя независимым. Греки на все происходившее в Египте смотрели издали: отношения с персами у них были сложными.
К этому моменту Египет - это греки Дельты. Все остальные выступают вместе с ними. Когда в конце IV века греки объединились, это сыграло определенную роль и в судьбе Египта. Напомню, что на Амона не покушался никто. Из всей разнокалиберной публики, появлявшейся в Египте, никто никогда со жрецами Амона не ссорился, и культ его отправлял в обязательном порядке. С другой стороны, жрецы Амона не придирались к тем, кто исповедовал два культа одновременно, - в этом феномен сакральной жизни Позднего Египта, когда принятие культа Амона буквально всеми хозяевами страны еще не означало отказа от своей веры. Жречество Амона понимало, что судить пришельцев не следует, одевало торжественные одежды и пело соответствующие стихи очередному правителю Египта. То же произошло с Птолемеем Лагом, преемником Александра. Вместо египто-ливийских фараонов, окруженных со всех сторон греками, появились греки, окруженные египтянами и недовольными ливийцами. Изменилось только одно - фараон стал другим, а власть давно уже перешла к грекам.