Джозефу не понравилось, что его мысли читают.
– Не подслушивай! Займись-ка лучше перепрограммированием, – проворчал он.
Было еще много чего, что он предпочел бы объяснять с помощью привычных понятий, если только это было возможно.
Прежде всего, куда подевались звезды? Да, разумеется, они путешествовали сквозь незнакомые измерения и искривленные пространства, но ведь ни в одном из этих миров они не видели звезд или хотя бы чистого неба. Здесь вообще не было никаких изменений в освещении, которые бы указывали на вращение этих миров вокруг какого-либо светила. В плоском, однообразном мире были неизменные сумерки; в мокром мире дневной свет просачивался сквозь неизменно густые облака. Здесь же у них над головами висела неизменная, густая как смоль тьма, словно здешнее небо было вовсе не небом, а какой-то крашеной в черный цвет крышей.
Пейзажи, конечно, менялись, вместе с температурой, влажностью и даже (правда, в меньшей степени) гравитацией – но не так, как, согласно всему его опыту, они действительно должны были меняться.
Здесь не было также никаких живых существ; по крайней мере, они до сих пор не видели ни одного растения или животного – разве что те кремниевые деревья, которые, возможно, были живыми, а возможно, и нет. Кроме древних руин и рисунков на стенах, им пока что не повстречалось никаких признаков того, что здесь, хотя бы в самом отдаленном прошлом, существовала какая-то жизнь.
Словно они не странствовали по другим мирам, а бродили по невероятно огромному музею, а демоны были их экскурсоводами.
«Ищите Твердыню, Град на краю Хаоса, стоящий посередине и на краю всего и ничего».
Искали ли они? Действительно ли искали? Действительно ли там, внизу, их ждал обетованный Град, если «внизу» – подходящее слово? И что значило загадочное поведение демонов? Почему на этот раз демоны, по-прежнему запертые, выглядели гораздо более довольными и не чинили им препятствий, как раньше? Они словно ожидали их. Они даже не пытались торговаться, льстить, умолять, требовать, чтобы их освободили. Почему?
Может быть, они поняли, что справятся и сами?
Он не был уверен, что не предпочел бы такому приему тот, что ждал их при первой встрече – в этот раз ему было намного тревожнее.
– Что-то пошевелилось в озере лавы, вон там! – неожиданно вскрикнула Калия, прервав его раздумья.
– Это невозможно! – резко ответил он. – В этой луже температура порядка тысячи двухсот градусов по Цельсию. К тому же, мы до сих пор не видели здесь ничего живого, кроме запертых демонов.
– Я видела что-то, клянусь! Что-то большое и темное…
– Тобруш? Дезрет?
– Я ничего не заметила, – отозвалась телепатка, – но я читаю в ее уме, что она действительно видела что-то. Что-то, чего здесь явно быть не должно. Только вот живое ли? Не знаю точно.
– Можем мы просканировать озеро и определить, что это было? – взволнованно спросил Джозеф. В Квимиш – священных манускриптах Миколя – демоны назывались повелителями стихий, в особенности огня.
– Просканировать… Чем? – проворчала телепатка. – Ни среди наших инструментов, ни в программах нет ничего, что могло бы обнаружить жизнь в подобной среде, а разброс температур в движущейся лаве настолько велик, что тепловой датчик тоже не поможет.
– Тебе известна хоть одна форма жизни, которая могла бы существовать в таких условиях?
– Нет, – ответила джулки, – но до этого путешествия я и с живыми демонами тоже не разговаривала.
– Скорее всего, мы не сумеем отличить кусок застывшей лавы от чего-либо другого, – заметил Дезрет. – Предлагаю вам оставить попытки разрешить эту загадку и двинуться дальше, соблюдая меры предосторожности.
– Больше ничего не остается, – признал Джозеф. Он уже жалел, что Калия сообщила им об увиденном. Настроение группы упало окончательно.
Возможно, думал он, идти первыми в этой гонке, финишная черта которой лежит неизвестно где, – в конечном итоге не такая уж завидная позиция. Конечно, эти мысли ничего не могли изменить – шансы на то, что остальные выберут тот же портал, что и они, были ничтожно малы.
Эта мысль, однако, его не успокаивала, даже несмотря на то, что их враги остались позади. Если здесь действительно что-то жило, маловероятно, что им удастся его заметить.
Теперь они все видели что-то боковым зрением – однако не прямо перед собой. Даже лишенный страха и эмоций Дезрет, у которого уж наверняка не было никаких заскоков, мешавших ему жить, казался беспокойным. Коринфианец время от времени неожиданно останавливался и оглядывался, на секунду замерев, после чего молча продолжал идти вперед.
Путь обещал быть долгим…
– О Господи! – воскликнул Джимми. – Вот мы и здесь! Самый настоящий Ад с геенной огненной и всем прочим!
– Ты сам говорил, что готов отдать что угодно, лишь бы закончился дождь, – отметила Гриста.
– Заткнись, Гриста! – взорвался Джимми.
Дарквист тоже был впечатлен.
– Нам предстоит тяжелый путь. Есть какие-нибудь признаки присутствия миколианцев?
– Не уверен. Разве что какие-то следы… Должно быть, они ушли далеко вперед. Если меня будут прощупывать, я замечу это, но сам делать этого не буду. А вдруг нам повезет, и мы не выдадим им своего присутствия?
Молли молча рассматривала пылающий, булькающий, шипящий Ад. Наконец она сказала:
– Должно быть, здесь и делают этих ребят.
– Гм. Не думаю, Молли, – ответил телепат. – Но это хорошая идея, запомним ее. Мы не знаем, что нас ждет впереди, но мы видели искусственные жизненные формы и похуже.
– Я произвел расчеты – следующая станция должна быть не дальше, чем предыдущие, – сказал Дарквист. – Это настоящая удача, в таком-то месте. У других групп энергии осталось намного меньше, чем у нас – за исключением Модры, у нее другие аккумуляторы. И все же я думаю, нам надо поспешить вперед. Поверхность здесь совершенно не приспособлена для ходьбы, а мицлапланцы достаточно фанатичны, чтобы полезть в драку, даже несмотря на то, что не могут себе этого позволить.
Маккрей понял, что он хотел сказать. Враги были у них за плечами, и единственным из них, у кого было достаточно энергии для боя, была Модра – а сражаться с Модрой ему совсем не хотелось.
Они шли вперед, с трудом передвигая ноги, мимо огромных лавовых озер, по бесконечным склонам, заваленным черным песком и обломками камня. Дойдя до очередного перешейка между двумя булькающими и шипящими ямами, они увидели – или им показалось, что увидели – в огненной жиже какое-то движение.
– Я их вижу, – сказал своим друзьям Дарквист, который мог одновременно смотреть и вперед, и в сторону, не теряя равновесия. – Возможно, их там немало, но точно не скажу. Но это не демоны.
– Интересно, будут ли они атаковать, и если будут, то когда, – встревоженно сказал Джимми.
– Не уверен, что они вообще знают о нашем присутствии, а если и знают, то скорее всего лишь потому, что у нас из-под ног в озеро сыплются камни. В этой температуре они, конечно, плавятся, но, может быть, из-за этого в лаве возникает вибрация, привлекающая или отпугивающая их. Ты не слышишь их мыслей?
– Пока что ничего, – ответил телепат.
– Им больно, – вдруг сказала Молли.
Ее спутники встали как вкопанные. Джимми во все глаза уставился на нее.
– Что? – переспросил он.
– Им больно. Вот и все.
– Гм… Молли, ты ничего не посылала им?
– Только когда мы проходили мимо, – ответила Молли с невинным видом. – Я только сказала, что мы не плохие, что мы друзья.
– Ты послала им свое сочувствие? И как они это восприняли?
– Они огорчились, и я перестала это делать.
Дарквист подумал немного и спросил:
– Э, Молли, а они не были опасными, или голодными, или что-нибудь в этом роде?
– Нет. Они не желали нам зла, если ты говоришь об этом. Не как те демоны. Молли думает, что они просто хотели выбраться оттуда, но не могли. Слишком больно.
– Поразительно, – пробормотал Дарквист. – Хотел бы я хоть как-нибудь вступить с ними в контакт! Конечно, это могут быть просто животные, не имеющие чувств. То, что сказала Молли, этому не противоречит.