Но ждет его капкан там, на тропе привычной;
Прокладывают путь слепые корешки;
Полна песнь комаров мистической тоски;
Во сне курлычут птахи свой будущий напев,
Что завтра разольется как серебристый смех;
Любое, посмотри, дыхание на свете
Пьет жадно жизнь свою, но пьет из чаши смерти.
Пусть под покровом Времени скрыт всемогущий Бог,
Бросает вызов древний ему любой листок.
На всех пространствах мира, в пустынях и морях,
В болотах и долинах ведет свой спор Земля.
Ты слышишь, как рыдают все матери Земли?
На бойню провожают своих детей они.
Их сыновья и дочери оружие берут,
И от него же многие впоследствии падут.
Падут, злословя Бога, во всем виня Судьбу,
Но ненависть подделала у них Любовь саму.
Они от страха потные, усердием пьяны,
В ответ удар получат гибельной волны.
Послушай, как ссыхаются пустые животы,
Глазами воспаленными мигают, как кроты,
Вперед гнала надежда, ее настигли вдруг, -
Под пальцами иссохшими лежит распухший труп.
В машине сатанинской не дремлют жернова.
Крушат они твердыни, крушат и города.
О гибели печально колокол звонит,
И памятник забытый в седой пыли лежит.
А вот и справедливый молотит, что есть сил,
В набаты вожделения, аж совесть позабыл.
В Ночи переплетается все, что кричит злодей,
С невинным и бесхитростным лепетом детей,
Смех чистой, милой девушки с продажным сном путан.
А на восторге храброго взрос гнусный хулиган.
В палатке или хижине, в любом конце Земли
Возносит Ночь победы песнь, любимую людьми.
Но Ночь-колдунья ловко смешала меж собой
Победу с колыбельною, побоище с игрой.
И в этом сплаве звонком, возвышенном таком,
Для уха слишком тонком, глубокий слышен тон
Величья неподдельного. И нежен так припев,
Что ангелов с их лютнями затмит та песня всех.
То - песнь Преодолевшего! В сравненье с ней любой
Мотив пустым покажется, любой аккорд - глухой.
Дремлют в объятиях ночи горы, покоя полны.
Медленно тает в пространстве память, покинув холмы.
Словно сомнамбулы в трансе звезды по небу скользят.
В битвах с собою и смертью люди уставшие спят.
Но Всемогущая Воля и Триединство Само
Провозгласят Человека, Преодолевшего все.
Счастлив, услышавший голос.
Счастлив, понявший его.
Счастливы те, что пребывают одиноко в Ночи,
И становятся тихи, глубоки и широки, как Ночь;
На чьих лицах нет тени несправедливости,
Сотворенной ими во тьме;
Чьи глаза не жгут слезы,
Пролитые по их вине их близкими;
Чьи руки не зудят от жадности и желания авантюр;
В чьих ушах нет затычек страстей;
Чьи мысли не отравлены расчетами;
Чьи сердца не превратились в ульи для забот,
Что роятся беспрерывно в каждом мгновении Времени;
Чьи страхи не буравят дыр в их мозгах;
Кто смело может сказать Ночи: ”Раскрой нас ко Дню”,
А Дню сказать: ”Раскрой нас к Ночи”.
Да, трижды счастливы те, кто одинокие в Ночи,
Становятся настроенными, неподвижными и бесконечными,
Как Ночь.
Только им поет Ночь песнь Преодолевшего.
Если бы вы встречали клевету Дня светлым взором и с высоко поднятой головой, то быстро завоевали бы дружбу со стороны Ночи.
Дружите с Ночью. Омойте сердца в крови своей жизни и поместите их в ее сердце. Доверьте свои самые откровенные мечты ее сердцу. Сложите к ее ногам в качестве жертвы любые свои устремления, кроме стремления к свободе Святого Понимания. Тогда вы станете неуязвимы ко всем нападкам Дня. И Ночь явит людям свидетельство о том, что вы, воистину, - преодолевшие.
Хотя суматоха дня и разрывает вас на части,
А беззвездная ночь навевает одно только уныние;
Хотя вы и чувствуете себя затерянными на перепутьях мира,
Где нет ни следов, ни знаков, чтоб указать дорогу;
Все же, если бы вы не боялись так событий и людей,
Если бы не лежала на вас тень сомнений,
Эти дни и ночи, эти люди и события
Явились бы рано или поздно, чтобы кротко попросить
Вас принять на себя командование ими.
Ибо вы обрели доверие Ночи.
А тот, кто обрел доверие Ночи,
Может с легкостью управлять наступающим днем.
Преклоните свое ухо к сердцу Ночи, ибо в нем бьется сердце Преодолевшего.
Если я заплакал, то должен подарить свои слезы каждой мерцающей звезде и каждой частице праха; каждому журчащему ручью и поющему кузнечику; каждой фиалке, дарящей воздуху свою благоуханную душу; каждому порыву ветра; каждой горе и долине; каждому дереву и пучку травы - всему мимолетному покою и всей красоте этой Ночи. Им я должен излить свои слезы в знак извинения за всю людскую неблагодарность и дикое невежество.
Ибо люди, захваченные погоней за Денежкой, служат этой своей госпоже с таким усердием, они так заняты, что не уделят и капли внимания никакому голосу или желанию, помимо ее голоса и желания.
И страшны дела этой госпожи. Она превратила людской дом в бойню, где они одновременно и мясники и скот. И так, опьяненный кровью, человек убивает человека, веря, будто сам он, убийца, является более законным наследником всех богатств убитого, всех щедрот земли и благодеяний небес.
Несчастные простофили! Когда это волк становился овечкой, растерзав другого волка? Когда это змея превращалась в голубку, задушив и сожрав другую змею? Когда это человек, убив другого человека, наследовал его радости, не унаследовав и всех печалей? Когда это одно ухо, заткнув другое, обретало лучшее восприятие гармонии Жизни? Или когда это один глаз, выколов другой, становился более чувствительным к эманациям Прекрасного?
Сможет ли один человек, или даже множество людей исчерпать благословение одного часа света и мира, одного куска хлеба или чаши вина? Земля не дает жизни большему количеству существ, чем сможет прокормить. А небеса не ни навязывают, ни стремятся тайком подкормить своих молодых посланцев.
Лжет тот, кто говорит людям: ”Если хотите почувствовать полноту, то убейте и проглотите того, кого убили”.
Как он собирается процветать на слезах, крови и мучениях людей, которые не смогли добиться процветания и любви на молоке и меде Земли и на благоволении небес?