В общем, на совещании узнали еще раз то же самое, что было известно уже давно, а именно, что армии уже нет, и что мы сами какое то недоразумение. Разъехались так, как расходятся к шлюпкам в момент крушения корабля.
Полученные из Петрограда и Москвы газеты рисуют картину всеобщей резни, начавшейся во многих местах России; инде режут большевиков, инде большевики истребляют всех инакомыслящих. Общее везде только то, что остановить резню и водворить порядок некому. В Москве по городу и Кремлю работает большевистская тяжелая артиллерия и пущены в ход даже восьмидюймовки. В Петрограде разгромлены все военные училища; говорят, что в Владимирском училище уцелело только четыре юнкера.
У нас в армии хлеба и сухарей на четыре дня, а затем никакого подвоза не предвидится; армия и интендантство заявили, что они бессильны что-либо сделать. Приказал корпусному интенданту вызвать к себе представителей местного еврейства и председателей волостных управ, рассказать им, что может угрожать местному населению, если в войсках вспыхнет голодный бунт, к предложить им продать нам по любой цене те скрытые запасы зерна, муки и картофеля, которые несомненно имеются у населения. Кое как наскребли муки на 2 дня, но дальше выяснилось полное бессилие управ что либо приказать, и тупое непонимание населением своих же собственных интересов.
Приказал на всякий случай скупать консервы, рыбу, галеты и даже конфеты (на замену сахара).
В соседней 4 особой дивизии товарищи организовали массовое братанье с немцами; мои батареи 70-й бригады открыли по братающимся огонь, за что товарищи сильно избили артиллерийских наблюдателей (на батареи не сунулись, ибо там по 2 пулемета на батарею).
Временно тихо; ночь и, утро прошли без особых происшествий; удалось даже уговорить 479 полк сменить на боевом участке 478 полк; новые большевистские комиссары расстилаются во всю, чтобы показать свое влияние на части и свою лояльность во всем, что касается пассивной охраны фронта.
Ко мне в корпус назначен новый комиссар, он же член военно-революционного комитета солдат Антонов; первое впечатление от него совсем приличное, так как, по-видимому, это один из немногих идеалистов большевизма и притом очень разумный и умеренный. Когда я ему высказал, как я смотрю на наши взаимоотношения и какой помощи от него ожидаю, то он сейчас же сообщил подчиненным ему комиссарам и комитетам об обязательности исполнения частями боевых приказов и просил повторить приказ по корпусу, устанавливавший смену полков 70 дивизии обязавшись заставить, если понадобится, силой выполнить этот приказ.
Конечно, все это очень горячо и естественно в порядке первого дня своего медового месяца власти, но очень мало шансов в возможности реального осуществления всего обещанного.
Приезжали французские офицеры, организующие у нас военно-голубиную почту. Напомнили мне парикмахеров специалистов по бритью покойников; говорят, что все желания союзников сводятся к тому, чтобы наш фронт продержался до мая месяца, а тогда они в два месяца справятся с немцами и кончат войну, так как к этом времени у них будет на фронта 800 тысяч американцев и двадцать пять тысяч бомбоносных аэропланов. Относительно возможности заключения большевиками сепаратного мира с Германией, французы считают, что немцы на этот мир не пойдут так как боятся переброски большевизма к ним самим, и поэтому и говорят не о мире, а о перемирии, что дает им возможность перебросить войска на французский фронт, и в то же время не пускать русских товарищей переходить демаркационные линии и этим оберегать себя от заноса большевистской заразы.
В этом разговоре характерна откровенность г. г. союзников: мы по-прежнему им нужны для спасения их от грозного немецкого крокодила; мы должны существовать столько, сколько им нужно для замены нас американцами; мы за это время можем гнить и разваливаться, сколько угодно, но только продолжать выполнять свою роль горчичника на немецком затылке. Когда же мавр сделает свое дело, то ему предоставляется право окончательно развалиться, ибо сие после предвкушаемого, - но ничем еще не гарантированного, - уничтожения Германии будет для союзников и не безвыгодно, так как одновременно с немецким крокодилом будет сброшен со счетов и русский медведь, очень нужный во время войны, но совсем лишний, когда придется кушать плоды победы.
Если бы только не Америка и внесенные ею в актив союзников неисчерпаемые материальные ресурсы, то я считал бы десять шансов против одного, что союзные шахермахеры очень ошибутся в своих расчетах.
Искупительной жертвой Петроградской авантюры явились юнкера военных училищ. Керенский вызвал их для спасения собственной власти и связанной с ним собственной безопасности, но как только дело приняло скверный оборот, то позорно удрал, бросив на пожрание большевиков всех тех, кто за него стал.
Все эти митинговые божки из надрывчатых и истеричных пустобрехов, очень храбры только на словах. Керенский клялся умереть за революцию, а на деле занялся спасением собственной жизни, предоставив другим умирать и платить своей кровью за его слепоту, дряблость и абсолютную негодность.
Сегодня вступил в свои обязанности новый корпусный комитет, причем в нем нет ни одного офицера; интересно, как он будет справляться с сложными юридическими и хозяйственными вопросами, попадающими в сферу его ведения при разборе разных жалоб и заявлений.
Относительно сносный день; товарищи как то успокоились, что ничто им не угрожает, и до одури играют в карты, братаются и ждут мира; кое-где приноравливаются, сколько придется на брата, когда станут делить казенные денежные ящики. Новый корпусный комиссар Антонов вернулся с своего первого дебюта по уговариванию полков 120 дивизии идти на занятие назначенных им боевых участков; вернулся совсем растерянный и обескураженный, так как в Даниловском полку ему не дали говорить и заявили, что на позицию не пойдут, а когда он попытался взлезть на комиссарские ходули и пригрозить, то только быстрота шофера, успевшего выскочить из толпы, спасла товарища комиссара от "народного помятия ему боков".
Судя по Московским газетам огнем тяжелой артиллерий повреждены Кремль и Храм Христа Спасителя; озверевшие мерзавцы громят единственные в мире памятники русского прошлого и русского искусства.
Пришли Петроградские газеты, напоминающие своим внешним видом какие-то серые слизни. Характерно сейчас направление газеты "Новая жизнь", старательно и усердно поработавшей над распространением в массах идей большевизма (не максимализма, а именно русского большевизма).
Сейчас ее издатель Максимушка Горький и иже с ним сами испугались тех результатов, к которым пришла русская революция и в своей газете, единственной не закрытой большевиками, громят и поносят во всю новых повелителей Петрограда и России.
Остальные исключительно большевистские газеты наполнены гимнами во хвалу "небывалого еще героизма Пулковских героев, одержавших исторические победы", Несомненно, что если и не победы, то стычки у Пулкова, окончившиеся для большевиков успешно, могут действительно иметь историческое значение, так как могут знаменовать решающие минуты для начала периода массовых разрушений и длительного, кровавого, полного ужасов периода жизни не только несчастной нашей родины, но и всего человеческого рода.
Для ориентировки прочитал всю эту серую газетную слякоть и дошел до состояния нравственной тошноты; правда, что по тому, что мы видели от большевиков на фронте, трудно было бы ожидать от их петроградских товарищей чего либо более приличного и культурного.
Физически развалился; не сплю ночи, и даже веронал перестал действовать; нервы развинчены до того, что, мучаясь бессонницей, отчетливо слышу стук телеграфных аппаратов в довольно далеко отстоящем от штаба флигеле.
Приезжал новый армейский комиссар товарищ Собакин, коему приказано разрешить вопрос о смене полков 120 дивизии. Поведения весьма хамского, ввалился ко мне в кабинет, не снимая шапки и не представляясь. Я его очень спокойно, но внушительно заставил, снять фуражку и представиться. Из дальнейшего разговора убедился, что товарищи большевики решили применять, когда надо, самые старые приемы; так, в данном случае Собакину приказано узнать и переписать всех агитаторов, подбивающих полки отказываться от выступления на позицию, и затем секретным образом изъять этих агитаторов из частей.