Сны о приближающемся бракосочетании часто включают в себя ритуалы очищения. Посвящаемому при работе со снами приходится пройти через процесс радикального очищения: и телесного, и аналитического. Например, одной женщине, страдавшей хроническими запорами, приснился белый длинный глист, завернутый в пластиковый пакет, торчащий из заднего прохода мужчины, а белые черви меньшего размера вылезали из анального отверстия котов.
Прекрасные женские ритуалы совершаются перед тем, как эго сна приходит в большой городской сквер или просто на участок просторного поля. В центре священной территории находится высокая цилиндрическая колонна или какая-то иная фаллическая скульптура. Иногда священное место оказывается дворцом, наполненным светом. Каким бы ни был образ, это безопасное пространство становится Домом, местом встречи души и Самости, - Домом, который является сердцем нового порядка.
Без такого Дома мы оказались бы в роскошной опасности нового королевства - дети теряются в дремучем лесу. В сновидениях мы не смогли бы различать голоса. Голоса зла в бессознательном могут быть столь привлекательны, что соблазнят нас на смерть. Спокойствие, доверие и, наконец, тонкое различие в сочетании с добрым честным сомнением постепенно установят нерушимую связь.
Некоторым из моих пациентов или друзей действительно удалось пережить во сне священное бракосочетание. Те, кому удалось, до сих пор находятся в процессе ассимиляции того, что с ними произошло. Вполне возможно, что в древних ритуалах инициации брак покрывали пеленой молчания. Его прелесть и страсть представляла собой живущую в любви тайну жизни.
При моем участии в таких странствиях увеличивалось число вопросов и возрастала их сложность. Как сказал один из моих пациентов в разгар своего землетрясения, «эта работа дает одну очень важную вещь; мужество, необходимое, чтобы по спирали спуститься вниз, прямо к духовному ядру, чтобы задать один-единственный, необходимый вопрос: «В чем состоит смысл жизни?» По сути, это вопрос Парсифаля: кому служит Чаша Грааля? На него нет интеллектуального ответа, когда мы стоим на распутье, где маленькая жизнь, находящаяся под контролем нашего эго, заслоняется несоизмеримой с ней реальностью.
Кэтрин весьма напряженно работала, чтобы придать смысл своей жизни. У нее был удачный брак, удовлетворявшая ее карьера, взрослые дети, нашедшие собственный путь в жизни. Она занималась творчеством, поддерживающим гармонию и равновесие в доме: вела свободную жизнь, увлекалась садоводством и дизайном. Через несколько лет анализа и работы с телом в ней стала просыпаться совершенно иная энергия. Раньше она находила выход творческим способностям вполне конкретным и ощутимым способом. А теперь новая энергия привела ее к духовности, идеям и образам, разрушившим оковы физических законов.
Стремление реализовать эту новую творческую возможность потребовало существенно более высокой самодисциплины, чем могла обеспечить Кэтрин.
«Мне нужно было узнать, что счастье, выходящее за рамки обычных границ, требует совершенной дисциплины, - сказала она, - я должна была научиться оставаться одной и что-то досконально познавать, не отбрасывая сразу, как только проходит первый энтузиазм. Почувствовав тупик, я должна ждать, пока не увижу, куда и как мне двигаться. Мне следует научиться по-новому себе доверять, чтобы отстаивать свои убеждения, даже сталкиваясь с противодействием и критикой. Я должна найти в себе способность совершать позитивные шаги, чтобы защитить и сберечь все, что для меня важно. Мне необходимо найти силу творческого духа, достаточно творческого, чтобы разрушить жесткие законы, регламентирующие то, как это следует делать. Моей зрелой женственности требуется новый мужской партнер - творческая сила духа и идеи, которые могли бы выстоять и выдержать. Мне нужно предпринять позитивные шаги для защиты реально действующих законов, проникающих в новую жизнь. Я всегда пыталась приспособиться к старому закону. Теперь я открываю внутри себя иной закон, соответствующий моей душе, моему мужу как цельному человеку: согласие с сердцем, достаточно сильным, чтобы разрушить паттерны самодовольства».
Затем ей стали сниться сны с повторяющимися голубыми образами: нимфы с голубыми глазами, голубоглазые котята, громадная голубая вена и ее подземные разветвления. Однажды ей приснилось, как она смотрит в голубые глаза мужчины, которого никогда раньше не видела, и оказалась столь одержимой «этой голубизной», что потеряла над собой всякий контроль. Разгорались неведомые ей ранее огни, превращаясь в опасное пламя. Невинная маленькая девчушка, чей садик внезапно стал для нес слишком мал, оказалась вырванной из него огромными силами бессознательного. «Кто я? Что я делаю? Неужели это действительно я?» - все эти вопросы вертелись у нее в голове, и каждый звонок откликался ответом: «Да, да, да».
Исключительные совпадения приводят к встрече двух людей там, где обычно она совершенно исключена. В который раз Кэтрин решила никогда с ним больше не встречаться, и в который раз Судьба устроила им очередную встречу. Она стала бояться выходить из дома, поскольку эти случайные встречи порождали ужасный хаос. Она боялась возвращаться домой, поскольку ей снился другой мужчина, хотя она сохраняла верность мужу. Бессознательное вынуждало ее обращать внимание на все, что было неприемлемым для нее в браке и в окружающих. Совершая над собой усилия для разрешения того или иного конфликта, Кэтрин делала в своем журнале следующие записи:
Я совершенно одержима этим мужчиной. Я не могу этого понять, поскольку все это пришло неизвестно откуда. И я даже не слишком сильно его люблю.
Я говорю себе, что вовлеклась в проекцию своего анимуса, что я вижу в нем своего внутреннего неинтегрированного мужчину. Убеждаю себя в том, какой у меня прекрасный брак, как сильно я люблю своего мужа. Уговариваю себя остановиться, однако у меня кризис среднего возраста. Я много чего себе говорю, но ничего не помогает. Становится еще хуже. Думаю о нем практически весь день. У меня стал ухудшаться аппетит. Однажды ночью я проснулась. Ощутила адскую вину. Я чувствую себя смешной.
Я бегаю за Джоном (своим мужем), как щенок. Раздумываю о том, чтобы рассказать ему, что со мной происходит. Мне бы, наверное, помогло, если бы я смогла просто сказать: «Посмотри, я совершенно одержима этим мужчиной, которого даже не знаю. Я все время о нем думаю и не могу выкинуть его из головы».
Но я так не делаю. Боюсь. Боюсь, что сделаю ему больно. Боюсь, что он истолкует мое увлечение другим мужчиной как предательство наших близких отношений. Не думаю, что он когда-то мне это простит. По-настоящему, в глубине души.
Вместе с тем я думаю о том, что почувствую, поменявшись с ним ролями; ведь именно Джон уже думает не обо мне, а о другой женщине. Я знаю, что уколы ревности, существующие где-то в темноте, у меня внутри, должны резко усилиться и стать такими ядовитыми, что погубят его, ее, меня, все остальное.
Я не верю, что Джон когда-нибудь поймет или простит то. что происходит, поскольку он верит, что мы управляем своими страстями. Он верит, что такие вещи не могут произойти между людьми, которые действительно любят друг друга. Я, как могла, тоже старалась в это верить.
Мне становится хуже. Я пытаюсь больше работать. Стараюсь больше размышлять. Стараюсь понять.
Неважно, по какой причине или в силу какой логики мой разум пытается противостоять происходящему, но это совершенно бесполезно. Мои чувства просто следуют за ним, как дети за Крысоловом, пока все внутри меня не уйдет с насиженного места и не отправится в священный крестовый поход. Каждый день моя внутренняя армия становится сильнее и сильнее.
Я знаю, что теряю. Знаю, что мой разум больше мне не помощник. Я физиологически удерживаюсь рядом с Джоном. Стараюсь впитать через тело его любовь ко мне. Я хорошо сплю, обняв его. постоянно прикасаясь к нему, иногда лишь кончиками пальцев, полная страха и отчаяния.
Во время самого апофеоза конфликта Кэтрин приснился следующий сон: