Медведь натянул тетиву и едва успел отпустить стрелу, как густая тень Медвежьего Быка ударила в сердце всадника с жезлом, и туда же вонзилась пущенная воином Куропатки стрела.
Продолжая устрашающе кричать, отряды разъехались в стороны. Медведь, изо всех сил напрягая горло, изрыгал проклятия в адрес своих врагов и угрожающе поднимал над собой подобранное ружье.
Со стороны Псалоков хлопнул ещё один выстрел, и Лакоты поскакали прочь.
Мато Уитко
Его собственные слова
![Тропа. История Безумного Медведя pic10.png](https://litlife.club/books/54987/read/images/pic10.png)
Ворон. Эту птицу почитали многие племена. Ворона тоже мудрая и священная птица, как и все пернатые, и доводится ближайшим родственником ворону. Наши друзья Шайéлы[10] дали имя этих птиц одному из народов, который жил севернее нас, в красивой стране, где много снежных гор. В этих людях действительно было что-то птичье. Сам Вороний народ именовал себя Абсáрока. Мы называли это племя – Псáлока.
С Вороньим Племенем мы враждовали давно. А в те годы война с ними была основным нашим делом, потому что мы каждым летом проникали всё глубже в их страну. Нас, Лакотов, было гораздо больше, чем Псалоков, и мы нуждались в новых пастбищах для наших табунов. Их воины славно бились с нами, если наши отряды не слишком превышали их числом. Они были достойными противниками.
Но когда Лакоты впервые появились в стране Псалоков, а это было очень-очень давно, то все наши погибли. Тридцать Бешеных Псов остались лежать в чужом краю. Тогда многие наши отряды собрались вместе – Сеющие-Возле-Воды, Разрозненные, Дважды Кипятящие – и отправились в страну Псалоков. Я слышал в детстве от стариков, что был жаркий бой. Наши сумели разгромить целый лагерь Псалоков и очень многих взяли в плен. С тех пор между нами постоянная война…
Да, они были умелыми бойцами, и мы помнили все схватки с ними. Вам, белым людям, это может показаться странным, но мы нередко вели счёт годам именно по важности, которую мы придавали тому или иному военному столкновению с Псалоками. То лето осталось в нашей памяти как Год-Когда-Клюв-Храбро-Зарубил-Военного-Вождя-Псалоков. У других родовых групп шло своё исчисление времени, они праздновали свои победы и оплакивали свои потери. Но случались события, важные для всего нашего народа, для всех Лакотов. Тогда в календарь племени попадали гораздо более серьезные случаи. Так появился Год-Когда-Множество-Людей-Скончалось-В-Судорогах, или Зима-Когда-Звёзды-Падали, или Зима-Когда-Уничтожена-Деревня-Змей[11]. Это запомнилось многим, это потрясло многих.
Сегодня вокруг меня ничего не происходит. Один за другим умирают те, с кем я провёл долгую жизнь, и я должен класть их в землю, как мне велят белые начальники в агентстве. Я не могу положить умерших высоко на помост, чтобы ветер, солнце и дождь превратили мёртвую плоть в ничто. И меня тоже, когда в последний раз закроются мои полуслепые глаза, заколотят в деревянный ящик, опустят в яму и придавят камнем. И я не могу ничего поделать. Я стар и слаб. Но раньше меня наполняла сила. Я готов был драться без отдыха.
В день смерти Клюва нас всех охватила печаль и сердца наши сжимались от отчаяния.
Клюв был наставником многих юношей нашего отряда, поэтому они упрямо твердили, чтобы мы везли тело погибшего к нашей деревне. Если бы Клюв скончался в лагере, то родственники обязательно облачили бы его в богато расшитую рубаху, завернули бы в шкуры и подвесили бы на высоких шестах. Но погибших в сражении, если путь домой не близок, принято хоронить там, где они умерли. Поэтому Хромой Волк и Красная Куница, как самые старшие среди приняли решение оставить его здесь. Мы лишь перевезли его тело к крутому склону лесистой горы и соорудили небольшой настил из веток, закрепив его на раскидистом дереве, которое нависало могучим стволом над каменистой лощиной. Мы густо выкрасили лицо и руки Клюва красной охрой. На помосте по обе стороны тела уложили всё его оружие. Щит закрепили около головы. У основания дерева мы установили небольшой навес, под которым могли бы устроиться родственники, когда приедут оплакивать его. После этого мы перерезали горло коню, на котором Клюв сидел во время боя, и положили его на землю под самым помостом. Я зачерпнул набежавшей крови и обмазал ею корни дерева. Три Пальца насыпал вокруг дерева табак.
Затем мы уехали. Самым последним двигался Смеётся-Молча и приглядывал за Синей Рукой, которого мы уложили на волокуши, так как во время боя пуля пробила ему бедро.
Два раза поднималось после этого солнце, и вдруг мы увидели большую повозку с двумя белыми людьми, которые сидели на ней, высоко взобравшись на какие-то мешки и ящики. Те немногие Бледнолицые, что появлялись в наших краях, обычно пользовались вьючными лошадьми. А повозка была для нас невидалью.
Да, мы редко встречали Светлоглазых в те годы. Мы больше слышали о них. Но один раз я видел белых торговцев, когда ездил на юг к нашим родственникам, которые кочевали в районе Реки Раковин. Там, где её воды вливались в Бурную Реку, стояла бревенчатая крепость, куда Лакоты приезжали иногда торговать.
Теперь люди с белой кожей появились в нашей стране. Мы удивились, увидев тех двоих. Кровь сразу вскипела в нас. Нам никогда ещё не доводилось сражаться с белыми людьми, потому что они не мешали нам. Но в этот раз мы схватились за луки и дубинки. Мы жаждали мести. Клюв запретил нам драться с теми Псалоками, но никто не сказал, что мы не могли убить Светлоглазых.
Мои друзья распаляли себя громкими криками и заставляли коней вертеться на месте, передавая им своё возбуждение. Хромой Волк воздел руки к плывущим над нами облакам и затянул песню храброго.
Я вскинул ладонь к длинным клыкам моей медвежьей маски и проткнул ими кожу на тыльной стороне руки.
– О, брат мой Медведь, сделай так, чтобы летящее железо Светлоглазых не причинило нам вреда. Мы потеряли хорошего человека. Мы уже не сможем называться победителями, когда возвратимся в деревню. Помоги нам, брат мой! – такие слова говорил я, пока медвежьи клыки распарывали мне руку.
Тут вперёд бросился Три Пальца. Он низко пригнулся к шее своей лошади, чтобы белые люди не могли попасть в него. Но они сразу застрелили его лошадь. Мне казалось, что они не хотели воевать, они смотрелись растерянными. Один из них носил высокую шляпу с длинной красивой лентой позади, он что-то кричал нам. Но мы уже начали бой. Мы уже летели бок о бок с Духом Смерти.
Красная Куница заехал со стороны и тремя стрелами убил человека в высокой шляпе. Второй Бледнолицый в это время что-то делал со своим оружием. Я остановился прямо перед ним и уже натянул тетиву, но белого человека внезапно загородила черная рогатая тень Медвежьего Быка.
– Остановись! Ты должен спасти этого Светлоглазого! – крикнул мне мой покровитель.
10
Индейцы Тсис-Тсис-Тас относятся к племенам Алгонкинской языковой семьи. Больше известны как Шайены, что происходит от лакотского названия Шайела – Говорящие-На-Чужом-Языке (шайапи – незнакомый язык, красный язык).
11
Год-Когда-Множество-Людей-Скончалось-В-Судорогах. Имеется в виду эпидемия оспы, которая прокатилась по селениям Дакотов в 1801—1802 годах и унесла тысячи жизней. На пиктографическом календаре этот год изображён в виде человеческого контура, сплошь усыпанного красными и чёрными точками.
Зима-Когда-Звёзды-Падали. 12 ноября 1833 года Лакоты были свидетелями метеоритного дождя. Они отобразили его как многочисленные чёрточки вокруг полумесяца. А лунное затмение 1869 года обозначили чёрным полумесяцем.
Зима-Когда-Уничтожена-Деревня-Змей. В данном случае речь идёт о зиме 1839—1840 года, когда Лакоты полностью вырезали одну из стоянок Шошонов, не оставив никого в живых.
Хронику племён, зафиксированную некоторыми индейцами равнин в пиктографиях, принято называть Перечнем Зим. В основу данного термина легло лакотское понятие ваньету-явапи (считать зимы). Примитивные рисунки на бизоньей или оленьей шкуре фиксировали наиболее важные события года и тем самым давали данному году соответствующее название. Зима начиналась с первого снега и означала начало нового года.