– Садитесь, герр Шерски.
– Черский, – мягко поправил Данил садясь. – Впрочем, вам это столь же трудно произнести, как нам имитировать штирийский говор, поэтому не буду педантом…
Он открыто взглянул на человека по другую сторону стола – прекрасно сохранился, старая сволочь, никак не дашь восьмидесяти, даже волосы в основном целы, хотя и реденькие. Что поделать, дольше всех, как правило, живут именно фабриканты оружия и военные, какие там чабаны…
– Знаете, я полагал, что на стене у вас непременно будет висеть парадная сабля, – сказал Данил.
– Во-первых, это давно вышло из моды. Во-вторых, что гораздо существеннее, герр Шерски, вам, как договаривались ваш секретарь с моей секретаршей, отведено десять минут. Ваше право, как это время использовать, но я бы порекомендовал держаться ближе к делу…
– Однако, насколько мне известно, я у вас сегодня последний посетитель, герр Хольцман…
– И что с того?
– Увидим, – сказал Данил. – Всякое может случиться, герр оберштурмфюрер…
Высокий, худощавый старик иронично усмехнулся:
– Ваффен СС, герр Шерски. Зеленая форма, не черная. И качественно другое отношение в те полузабытые времена…
– Так-таки и зеленая? – усмехнулся Данил. – И непременно – Восточный фронт?
– Быть может, все же попросить секретаршу вас вывести?
– Не стоит спешить, – сказал Данил. – Мы еще не обсудили крайне интересную историю двух Хансов Хольцманов. Вас и вашего двоюродного брата. В те времена, которые вы изволили назвать «полузабытыми», было два Ханса Хольцмана. Один и в самом деле воевал на Восточном в рядах зеленых СС. А второй все-таки был черным. О чем остались кое-какие документы, касавшиеся в первую очередь добровольческой пехотной дивизии СС «Лангемарк», где второй Хольцман натаскивал бельгийцев… но и некоей истории в Роттердаме. С парашютистами.
– Эти старые истории… Кто их теперь помнит?
– Ну, тут возможны разные мнения, – сказал Данил. – Англичане до сих пор уверены, чудаки, что во время той войны расстрелы их летчиков были не милыми шалостями, а военными преступлениями. Можно поинтересоваться их мнением…
Видите ли, перед тем, как приехать к вам, я долго копался в архивах, герр Хольцман. Они громадны и до сих пор не разобраны толком, но люди целеустремленные и упрямые могут откопать немало интересного. Например, историю о хватком парне, который в неразберихе сорок пятого года все же ухитрился превратить себя в собственного двоюродного брата, благо тот не мог протестовать из Валгаллы…
«Хорош, волчара, – оценил он. – Красиво плюхи держит».
– Молодой человек, – прямо-таки задушевно начал Хольцман. – Вам никогда не говорили, что игры делятся на опасные… и очень опасные?
– Видите ли, я не идеалист, – сказал Данил почти весело. – И потому имею дурацкую привычку оставлять оригиналы в запечатанных конвертах, которые должны быть вскрыты…
– Бог ты мой! Вы серьезно… полагаете?
– Я вас полагаю серьезным человеком, – сказал Данил. – И потому спешу отречься от идеализма. В отношениях меж деловыми людьми он совершенно неуместен.
– Понятно… Это должен быть чемодан с наличными или номер счета в Швейцарии?
– Вы меня оскорбляете, – усмехнулся Данил. – Неужели я похож на мелкого шантажиста?
– Каждый человек на кого-то похож… Ну, в конце концов я согласен, что ваша история небезынтересна. Однако… – старик добросовестно наморщил лоб. – Что-то такое по-русски я все же помню… Оффшшинка стоит… или не так? В общем, формулируется это примерно так: выделанная шкура овцы может не стоить затраченных на эту работу усилий. В самом деле, молодой человек. Ваша история скандальна и вполне подходит для «Бильда»… но она еще и банальна.
В ней нет ни евреев, ни американцев. Парочка английских летчиков… По нынешним временам это, право же, непрестижно. Скучно. У вас есть деньги, чтобы судиться со мной, или вы рассчитываете, что адвокатов вам оплатит кто-то вроде «Бильда»?
– Терпеть не могу адвокатов, – сказал Данил. – Я столь кропотливо исследовал ваше прошлое с одной-единственной целью – показать, что представляю достаточно серьезных людей. Которые, соответственно, преследуют серьезные цели… мои десять минут, кажется, истекли?
– Продолжайте, не смущайтесь, – ободрил старик. – Поскольку не появилась заботливая Лизхен… вы знаете, раньше у меня была Моника, но после известных событий пришлось перевести ее в отдел маркетинга. Иметь нынче секретаршу с именем Моника – означает непременно дать повод для постоянных шуток…
– Обязательно учту, – кивнул Данил. – Итак… Лично вы меня почти не интересуете. Это чистая случайность, что биография у вас оказалась столь… запутанной. Вы и сами должны были это понять, когда вам передали кое-какие материалы… Вы их изучили?
– Внимательно, – кивнул старик. – Но они, извините, фрагментарны и больше напоминают дешевый детектив…
– В таком случае могу предложить другое, – сказал Данил, не спеша извлекая из кожаной папки несколько листочков машинописи. – Они тоже далеко не полны, но, мне думается, прекрасно дополняют и расширяют те, что мы вам прислали.
Более того, на второй страничке вы найдете пространный список всех материалов, которыми я располагаю по данному делу…
Старик, как и следовало ожидать, ловко извлек из стопочки именно эту вторую страничку. Далеко отведя руку от глаз, как это обычно делают дальнозоркие, прочитал. Потом прочитал еще раз, гораздо внимательнее.
– И все эти люди, как я понимаю, существуют в реальности?
– Ну конечно же, – сказал Данил. – Они все живы и чувствуют себя, не сказал бы прекрасно, однако не собираются покидать наш грешный мир. И находятся в таких условиях, что подтвердят все прежние показания.
– Могу представить, какими методами вырванные…
– Бросьте, – поморщился Данил. – Вы же профессионал. Я вами занимаюсь всего три недели, но успел понять, что в качестве главы службы безопасности концерна вы работали долго и продуктивнейше…
– Благодарю вас.
– Это констатация факта. Ну причем тут методы? Есть показания, есть свидетели, есть полная картина происшедшего. Благонравный концерн через свою агентуру готовил убийство главы суверенного государства и переворот в данной стране. Вам необходимо название концерна или имена людей?