Мур заговорил о своей жене:
- Сначала, Билл, она на мне так залипала, что натурально истерики устраивала, когда я на работу в свой музей уходил. Мне удалось укрепить ее эго так, что я ей вовсе перестал быть нужен, а после этого мне уже оставалось только одно - свалить самому. Я для нее больше ничего не мог сделать.
Мур разыгрывал искренность. "Боже мой, - подумал Ли, - он действительно в это верит".
Ли заказал еще одну двойную текилу. Мур встал.
- Ладно, мне пора. Дел полно.
- Послушай, - сказал Ли. - Как насчет поужинать сегодня?
- Нормально.
- В шесть в "Стейк-Хаусе Кей-Си".
- Ладно. - Мур ушел.
Ли выпил полстакана текилы, который перед ним поставил официант. С Муром он периодически общался в Нью-Йорке несколько лет, и тот ему никогда не нравился. Муру Ли тоже не нравился - но Муру не нравился никто. Ли сказал себе: "Должно быть, ты совсем спятил, если даже сюда глазки строишь. Ты же знаешь, какая он сука. Эти полупидары любому пидарасу сто очков вперед дадут".
* * *
Когда Ли пришел в "Стейк-Хаус Кей-Си", Мур уже сидел там. С ним был Том Уильямс, еще один мальчишка из Солт-Лейк-Сити. Ли подумал: "И компаньонку с собой привел".
- Мне парнишка нравится, Том этот, я просто терпеть не могу с ним наедине. Все время пытается меня в постель затащить. Что мне в педиках и не нравится. С ними не выходит оставаться друзьями... - Да, Ли уже буквально слышал его голос.
За ужином Мур с Уильямсом обсуждали яхту, которую собирались построить в Зихуатенехо. Ли считал проект дурацким.
- Строить яхты - дело профессионалов, нет? - спросил он. Мур сделал вид, что не слышит.
После ужина Ли отправился с Муром и Уильямсом в пансион к Муру. У дверей Ли спросил:
- Не хотите ли выпить, джентльмены? Я принесу бутылку... - И он перевел взгляд с одного на другого.
Мур ответил:
- Э-э, нет. Понимаешь, нам нужно поработать над планом нашей яхты.
- О, - ответил Ли. - Понятно. Тогда до завтра? Давай тогда выпьем в "Ратскеллере"? Скажем, часов в пять?
- Я, наверное, завтра буду занят.
- Да. Но ты ведь все равно должен пить и есть.
- Видишь ли, эта яхта сейчас для меня - самое важное в жизни. Она займет у меня все время.
Ли сказал:
- Как угодно, - и ушел.
Это его глубоко задело. Он уже слышал голос Мура:
- Спасибо, что поддержал меня, Том. Надеюсь, он понял. Конечно, Ли парень интересный и все такое... Но все эти дела с педиками для меня сейчас - чересчур. - Терпимый, рассматривает вопрос со всех сторон, даже сочувствует в мелочах, но наконец вынужден тактично, но твердо провести черту. "И он в самом деле в это верит, - думал Ли. - Как и в ту чушь насчет укрепления эго жены. Может наслаждаться плодами своей ядовитой стервозности и одновременно видеть себя святым. Еще тот приемчик".
На самом деле, отлуп Мура был рассчитан на то, чтобы в сложившихся обстоятельствах ранить как можно больнее. Он ставил Ли в положение презренно настырного педика, слишком глупого и бесчувственного, чтобы понимать: его знаки внимания нежеланны. Он как бы вынуждал Мура к противной необходимости именно такого расклада.
Ли оперся на фонарный столб и простоял так несколько минут. Шок отрезвил его, пьяная эйфория схлынула. Он понял, насколько устал, насколько ослаб, но домой идти он еще не был готов.
ГЛАВА 2
"Что бы ни делалось в этой стране, все разваливается, - думал Ли. Он внимательно рассматривал лезвие своего карманного ножа из нержавейки. Хромовое покрытие слезало с него, как серебряная фольга. - Меня бы нисколько не удивило, если бы я снял в "Аламеде" мальчика, а у него... О, а вот и наш честный Джо".
Джо Гидри подсел к нему, сбросив на столик и свободный стул свои узлы. Рукавом он протер горлышко пивной бутылки и заглотнул одним махом половину содержимого. Джо был крупным человеком с красной рожей ирландского политика.
- Что нового? - спросил Ли.
- Немного, Ли. Если не считать того, что сперли мою пишущую машинку. И я даже знаю, кто. Этот бразилец или кто он там. Ты его знаешь. Морис.
- Морис? Тот, который был у тебя на прошлой неделе? Борец?
- Ты говоришь о Луи, он инструктор в спортзале. Нет, другой. А Луи решил, что это все неправильно, и сообщил мне, что я буду гореть в аду, а он отправится прямиком на небеса.
- Серьезно?
- Еще как. А Морис - такой же педик, как и я. - Джо рыгнул. - Прошу прощения. Если не педрильнее. Но он этого не приемлет. Наверное, спер мою машинку и думает, что доказал мне и себе, что он здесь только из-за того, что плохо лежит. На самом деле, он настолько голубой, что я потерял к нему всякий интерес. Хотя не вполне. Если я увижу этого подонка еще раз, то, скорее всего, снова приглашу к себе, а не изобью до усрачки, как следовало бы.
Ли откинулся на стуле, оперся на стенку и осмотрел бар. За соседним столиком кто-то писал письмо. Если он и слышал их разговор, то виду не подал. Хозяин заведения читал раздел о корридах, разложив газету перед собой на стойке. Тишина, необычная для Мексики, охватила бар - зудящий беззвучный гул.
Джо допил пиво, тыльной стороной руки вытер рот и уставился на стену слезящимися, налитыми кровью голубоватыми глазами. Тишина впитывалась в тело Ли, лицо его обмякло и стало пустым. Странно призрачный эффект - точно сквозь его черты можно разглядеть что-то другое. Лицо было опустошенным, порочным и старым, а ясные зеленые глаза - мечтательными и невинными. Его светло-каштановые волосы были очень тонкими и никак не ложились под расческу - обычно ссыпались на лоб и попадали в еду или стакан с выпивкой.
- Ладно, мне надо идти, - сказал Джо. Собрал свои узелки, кивнул Ли, оделив его милой улыбкой политика, и вышел на улицу. Солнце на секунду озарило его пушистую, наполовину лысую голову в дверном проеме, и он исчез из виду.
Ли зевнул и взял с соседнего столика газетные листы с комиксами. Двухдневной свежести. Он отложил их и снова зевнул. Встал, расплатился и вышел. На улице солнце клонилось к закату. Идти некуда - он подошел к стойке с журналами в "Сирсе" и почитал свежие журналы на халяву.
Обратно Ли пошел мимо "Стейк-Хауса Кей-Си". Из глубины ресторана ему помахал Мур. Ли зашел и сел к нему за столик.