Глава V. Восстание разрастается
Взятие Веджа открыло новые горизонты как в политическом, так и военном отношениях. Политические возможности достигнутого успеха обратили на себя внимание прежде всего благодаря мудрому совету Лоуренса. Он настойчиво подчеркивал, что, прежде чем начать дальнейшие военные действия, необходимо расширить политическую основу, которая позволит проведение дальнейших операций не только в более широком масштабе, но и с большей гарантией успеха. Политические последствия клина проявились почти немедленно и продолжали усиливаться. Во время наступления, предпринятого из Янбо, один старый вождь заметил: "На Ведж движется не армия, а весь мир".
Большая часть племени билли не замедлила предложить свои услуги человеку, который с таким успехом утвердился на их территории. Это прибавление новых сил, хотя и недостаточно надежных, позволило Фейсалу отправить племя джухэйна в помощь Абдулле.
К северу от земель, принадлежавших племени билли, находилось племя бени-атайе, которое точно так же обещало верность и предоставило свободу продвижения по своей территории. Недалеко от них находились племена той огромной области, которой правил Нури Шаалан, эмир Руаля и глава великой конфедерации. Его благожелательный нейтралитет являлся существенным моментом для дальнейшего расширения операций, так как Нури Шаалану принадлежал контроль над Вади-Сирхан — цепью водоемов протяжением около 350 км. А поскольку Фейсал рассчитывал встретить активную поддержку со стороны Ауда — воинственного вождя Восточного Ховейтата, для него было весьма важно получить возможность свободного продвижения этим направлением. От помощи же Ауда зависел успех дальнейшего распространения восстания на Акаба и Ма'ан.
После захвата Веджа все эти намерения вскоре обещали сбыться. Началось с того, что от Руаля прибыл весьма желанный подарок грузовых верблюдов, затем появились посланцы из Восточного Ховейтата. Все возрастало число шейхов и добровольцев от других, менее значительных племен, прибывавших, чтобы засвидетельствовать свою верность. От них Фейсал потребовал клятвы кораном, что они будут "ждать, пока он ожидает; идти, когда он идет; никогда не повиноваться туркам; хорошо обходиться со всеми, кто говорит на арабском языке, и считать независимость превыше жизни, семьи или материальных выгод". Однако, несмотря на эти клятвы, смягчить наследственные распри и поддержать среди племен мир удалось главным образом благодаря влиянию самого Фейсала, его такту, терпению и беспристрастию. Английское золото, черпавшееся пригоршнями, также оказывало свое действие.
Другим важным успехом явилось присоединение Джафар-паши, который в последний раз сражался в Египте против англичан. Будучи захваченным в плен, он пытался совершить побег из крепости в Каире, но канат, который он сделал из одеяла, не выдержал тяжести его тела. Искалеченный падением, Джафар был снова схвачен и оштрафован в размере стоимости одеяла. Когда он услышал о расправе, которую учинил Джемаль-паша над его друзьямиарабами в Сирии, он добровольно вызвался пойти на помощь к шерифу и получил командование новыми регулярными частями арабов, находившимися в процессе формирования.
Наконец, спустя несколько недель появился и сам Ауда — величественный, сухой, с наружностью подлинного воина.
Говорят, что за 30 лет непрестанных войн он умертвил собственной рукой 75 человек помимо турок, которых он не потрудился посчитать. Он был 13 раз ранен и 28 раз женат. Он производил впечатление дремлющего вулкана и был прекрасным компаньоном, пока не переставал улыбаться или не начинал рассказывать поразительные истории о частной жизни каждого, включая самого себя. День его прибытия останется в памяти, так как для восстания арабов этот факт имел большое значение. Однако Ауда нарушил торжественность момента следующим забавным поступком: внезапно выбежав из палатки, он разломал на куски свои вставные зубы и вскричал: "Я совсем забыл. Ведь мне дал их Джемаль-паша. Я ел хлеб моего господа турецкими зубами".
К тому времени, когда Ауда присоединился к арабам, все больше стало возрастать военное значение взятия Веджа, которое проявилось в ряде согласованных набегов на Геджасскую железную дорогу с целью воспрепятствовать доставку припасов и тем самым ослабить турок в Медине. Теперь, при наличии английских офицеров со смелой инициативой и знанием дела, имевших в своем распоряжении обильные запасы взрывчатых веществ, эти набеги приводили к гораздо более серьезным разрушениям железнодорожного полотна, чем это было в прошлом, когда арабы просто разбирали рельсы, которые через несколько часов вновь укладывались турками. Теперь поезда в Медину уже не могли ходить регулярно через день.
Вся железнодорожная линия между Ма'аном и Мединой общим протяжением около 850 км была разделена на три почти равных участка. К востоку от Медайн-Салиха проходил караванный путь в Центральную Аравию. К югу от последнего находился Эль-Ала, откуда шел другой караванный путь к побережью Красного моря у Веджа, на расстоянии 220 км. Но так как оба эти весьма важных пункта были хорошо укреплены, первоначальные набеги совершались в промежутках между ними.
Первый тяжелый удар был нанесен Гарландом. Выступив из Веджа 12 февраля с отрядом бедуинов в 50 человек и двигаясь к юго-востоку, он после восьмидневного перехода на верблюдах достиг железнодорожной линии у Гувейры. Полагаясь на полученные от арабов сведения о том, что поезда ходили теперь только днем, он решил, что у него имеется достаточно времени для того, чтобы под покровом ночи. не торопясь, произвести разрушение железнодорожного полотна. Поэтому одну часть своего отряда он направил на закладку подрывных шашек под мостом, находившимся к югу от станции, а сам подготовил к подрыву участок несколько далее по линии. Вдруг он услышал приближение поезда, шедшего с севера. Ненадолго остановившись на станции, поезд отправился дальше. Имея в своем распоряжении лишь несколько минут, Гарланд все же успел заложить немного шашек уменьшенного заряда и убежать от полотна, когда поезд находился от него всего лишь в 200–300 м. Произошел взрыв, паровоз сошел с рельсов и упал с насыпи. Взрыв произвел переполох на станции, и турецкий гарнизон бросился на помощь. Отряд спасся лишь благодаря арабу, которому был поручен другой подрыв, — он нашел в себе достаточно хладнокровия не поджигать запала и не взрывать моста, прежде чем Гарланд и его люди не перешли через него.
Набеги участились и становились все более и более дерзкими, дав возможность проявить свой талант и Ньюкомбу. В ночь на 3 марта он с отрядом арабов напал на Дар-ЭльХамра. Разрушив станцию и участок железнодорожного пути, он возвратился обратно, захватив в плен 15 турок.
Прославился своими набегами также Хорнби. Он и Ньюкомб полностью отдались игре превращения в арабов и стали носить арабские одеяния. В дальнейшем после своего прибытия из Рабуга к ним присоединились Джойс и Девенпорт. Вингейт, так же как и английские офицеры, на месте быстро оценил преимущество операций против слабо укрепленного, растянутого фланга вместо операций против короткого, защищенного холмами фронта у Медины. Это привело к постепенному сосредоточению войск в северном направлении. 8 марта Вингейт отдал приказ Вильсону об эвакуации Рабуга и переброске египетских и арабских регулярных частей к Веджу. Там уже имелся отряд самолетов под командой майора Росса, причем египетская часть продолжала нести главным образом охрану посадочной площадки. Французский отряд был продвинут лишь до Янбо, где он сорганизовал новую базу и продолжал помогать частям Али и Абдуллы. Благодаря настойчивым просьбам Бремона отряд, наконец, усилили горной батареей.
Разделение операций французских и английских войск способствовало уменьшению возможности трений между ними, которые, несмотря на хорошие взаимоотношения личного состава, легко могли появиться вследствие различия политических интересов, а еще более из-за подозрений к мотивам, которыми руководствовалась каждая страна.