Кочубей при этом многозначительно посматривал в сторону нас с моей матушкой, но никаких доказательств у него не было и быть не могло. Сохранившиеся в архивах пометки о том, что моя бабушка посылала моему прадеду депеши в двадцать и тридцать листов, ничего не доказывали, ибо не были подтверждены на дипломатическом уровне. Абвер никак не воспользовался сими посланиями, - может моя бабушка слала прадеду рецепты пирогов с черникой?! Докажите!
Так что Кочубею всеми его теориями осталось лишь подтереться, а в народе открыто заговорили, что у Николая во сто крат больше прав на корону, нежели у его старших братьев.
Когда я смог посадить на пост министра внутренних дел Сашу Чернышова, я обнаружил пикантный момент. Пять лет сряду Кочубей требовал доказать, что я - автор "Записок" (возможно, в соавторстве с моим секретарем Львовым, моим заместителем по "Amis Reunis" Грибоедовым, и адъютантом по "Мертвой Голове" - Чаадаевым).
Он верил, что из всех лиц, имевших доступ к архиву барона фон Шеллинга, у одного меня "хорош русский" (и есть помощь от дельных словесников), в то время как у моих сестры и матушки, если литературный и есть, так немецкий.
Мне лестно сие мнение, да еще из уст политического противника, но... Такое должно доказывать.
Что ж до "Записок", судьба их весьма занятна. Все кругом так часто говорили, что именно они послужили толчком к возвышению Николая, что никто не удивился, когда мой кузен стал спрашивать у наших сторонников - есть ли у них экземпляры "Записок". Их с радостью предъявляли, ибо верили, что сиим доказуется принадлежность нашей партии, а Николай тут же просил их "почитать".
Никто не смел и думать о том, чтоб отказать своему повелителю и... Мой брат не вернул экземпляров и уже к 1825 году "Записки" полностью исчезли из обращения. Все ныне существующие варианты находятся вне пределов России и представляют собой - обратные переводы с русского на немецкий, или французский.
Столь ожесточенное преследование со стороны моего брата тех самых бумаг, что оправдывали его воцарение, укрепило мысль об их подлинности. Nicola ж стали чтить "Невольником Чести", защищавшим прежде всего Честь Империи - пусть и против своей выгоды. Ряды нашей партии стали множиться не по дням, но - часам.
Я могу по разному отнестись к брату, - но он - Бенкендорф. Упрямый, настырный, горделивый и отчаянный Бенкендорф - Жеребец Лифляндии. Его можно обвинять в чем угодно, но не в том, что он - не Помазанник. Бенкендорфы испокон веков правили лютеранской частью Прибалтики. И раз во мне взяла верх Кровь "Рейнике Лиса", мой Долг пред Бенкендорфами в том, чтоб и их Кровь получила свое.
Я еще не оправился от ранения и лежал в моей Гжели, когда мне прибыл пакет с Государевым вензелем. Я просил Маргит открыть его...
"Получил недавно известие о латышской трагедии. Соболезную и оплакиваю с тобой, брат мой, гибель твоей старшей дочери.
Ну да - в сторону слезы и сопли. Лучшее средство от траура - труд и ежели ты не против, взвалю на тебя Москву и окрестности.
Город в ужаснейшем состоянии, - пожарище, да предатели: следовало бы дать в Москве многим острастку. А Право вешать людей - чужим не поручишь, не мог бы ты, как мой брат - Именем моим и с моего Изволения учинить в Москве Суд и Расправу?
Все Изменники должны быть немедля осуждены - народ должен знать, что в город вернулась Законная Власть!
Посему, - прошу принять тебя титул московского генерал-губернатора и Куратора Трибуналов.
P.S. Ежели что не так - верни, не вскрывая, малый конверт. Там твое назначение. Я пойму. Там не только богатейшая из губерний, но и - Долг Палача. Главного Палача нашей с тобою Империи.
P.P.S. Ты - капельку жид и поймешь меня капельку лучше, ежели я заговорю с тобою на прямоту.
Пока за тобой безусловно стояло Латвийское Герцогство, ты для меня был опасен и в жизни не получил бы столь лакомый кусок, как Москву! Теперь же я надеюсь, что ты сменишь свое дикое Герцогство на вторую столицу Империи и разделишь со мною Власть и тяготы...
P.P.P.S. Да, - чуть не забыл - с этого дня все доходы с Московской губернии идут в твой карман. Но и расходы по восстановлению города опять же целиком на тебе! Не мне тебе - жиду объяснять, - какое Москва доходное место. Чем быстрее ты отстроишь ее, тем быстрее окупишь все вложенное.
P.P.P.P.S. Я понимаю, что у тебя нету средств. Все, якобы, "в деле". А ты - поищи. Возьми из своей "лютеранской кубышки" - потряси хорошенько ее, - эти нелюди убили твою старшую дочь! Ты и так собрался перебираться в Финляндию - не убудет у финнов, ежели ты не довезешь им с десяток миллионов рублей серебром!
Сыщи, изыщи, вышиби у кого-нибудь сии деньги - отстрой мне Москву, я тебе все прощу! Мало тебе титула генерал-губернатора, проси чего хочешь! Но пусть Москва станет вновь Белокаменной!
P.P.P.P.P.S. Я знаю, - чего ты добиваешься. Хорошо, если ты восстановишь Москву, я признаю Николая законным Павловичем и заставлю Константина отречься от Империи в его пользу. Достаточно? Тогда добудь денег и отстрой мне Москву. Богом прошу.
Александр - Государь Великия, Малыя и Белыя... и так далее.".
Я хохотал, слушая сие удивительное письмо. Маргит только с изумлением хлопала глазками, когда я ей объяснил:
- "Мы с Царем - кузены и внуки одной милой бабушки. По-хорошему, я всякий раз должен был бы отказываться, а он - писать мне новые письма. Но так как мы знаем друг друга - не хуже облупленных, кузен совместил все эти письма в одно.
Вообрази, что между каждым постскриптумом мой ответ и двухнедельные поездки фельдъегерей! Что самое удивительное, кузен точно знает, - что я ответил бы на каждое из его предложений и заранее написал свой ответ.
Видишь ли, - все это - дела чуток ритуальные: он настаивает, я отказываюсь. При этом оба мы знаем, что в итоге попрошу я, и на что - в конце концов пойдет он, ежели не хочет сразу же потерять трон! А так как идет Война - нет у нас времени на все сии благоглупости.
А теперь - давай-ка напишем кузену ответ!"
"Спасибо. Мы с тобой Братья и в такую минуту и выясняется, - кто тебе Истинный Друг. Хорошо, я приму Губернию и Кураторство.
P.S. Когда я отдал Приказ на резню масонов в столице, я уже сделал выбор. Так что - не надо юродствовать!
P.P.S. Я - германо-балт и верю, что "славяне" происходят от латинского слова "раб". Посему жить средь рабов я не думаю. При первой возможности передам губернию кому-то из русских.
P.P.P.S. У меня нету денег. Все вложено.
P.P.P.P.S. Ты с ума сошел! Я не настолько еврей, чтоб грабить мой же народ ради каких-то там москвичей. Вот если бы - я что-то мог объяснить моим подданным и родне, как-то их успокоить - показать, что деньги вложены ими хоть с какой-нибудь выгодой...
P.P.P.P.P.S. Никто тебя за язык не тянул. Дай нам десять лет и Москва станет - как новенькая.
Александр - бывший Герцог, а ныне твой - просто кузен.
Просто кузен будущего Императора. Брата твоего - Николая".
Многие не поймут, - что именно предложил мне мой кузен и почему наша переписка могла быть так "сжата".
Во-первых, он предложил мне пост московского генерал-губернатора. С одной стороны - "от Москвы не отказываются". С другой, - здесь - подводные камни.
Будучи вождем лютеран, я не мог чересчур обрусеть. Владенье Москвой весьма выгодно, но... отдаляет от промышленного сердца Империи лютеранских губерний. И тут надобно выбирать, - что лучше: деньги с торгового оборота, иль - управление промышленным производством. Московское Злато, иль наш - Ливонский Булат.
В иных условиях Государь ни за что не отдал бы мне Центр Империи вложить в одни руки главный торговый поток и основное промышленное производство - прямой путь на кладбище, иль - монастырскую келью.
Но в условиях 1812 года, - при полном разореньи Москвы и окрестностей, угроза сия обращалась в ничто. На восстановление города нужны были годы, а при первом случае Государь отнял бы у вашего покорного слуги сию важнейшую из губерний. Другое дело, что я это понимал и Государь знал, что я это знаю.