- Кто? - преподаватель изумленно смотрит на меня.
Черт, я не помню имя погибшего!
- Главный герой...
- Чем? - еще большее изумление.
- Ятаганом.
- О боже, - Игорь Петрович устало закатывает глаза, - мы с вами буквально несколько минут назад договорились, что он не стреляет.
Как я могла забыть! Шохин с явным безразличием закрыл мою зачетку и вручил ее мне.
- Рад буду узнать, что вы сдали этот экзамен профессору Красовскому.
А вот это уже была настоящая катастрофа. Несколько секунд я сидела без движения с зачеткой в руках и выражением ужаса на лице. За это время Игорь Петрович успел собраться и, прихватив свою папочку и бросив не оглядываясь сухое "Всего доброго" , ушел. Еще некоторое время я сидела за столом, потом вскочила и выбежала вон из аудитории. Слава богу Игорь Петрович еще не успел уехать. Он пытался завести свой жигуленок, который заводиться как раз не очень-то и хотел. Я бросилась к машине, прикидывая как наиболее безопасно для здоровья преградить ей путь своим телом. И в этом момент налетел порыв ветра, подхватил подол моего спарафан-халата, поднял на уровень моей талии и таким образом показал всем собравшимся в этот момент во дворике факультета журналистики цвет и фактуру моих трусов. Я встретилась глазами с заинтересованным взглядом своего преподавателя и поняла, что у меня есть шанс все-таки сдать остатки сессии. Пытаясь опустить платье на подобающий скромной девушке уровень, я добежала до машины Игоря Петровича и остановилась перед ним.
- Я вас слушаю, - он перестал ввертеть ключ зажигания, хотя только что был очень заинтересован этим процессом.
- Видите ли, дело в том, что у меня существует насущная необходимость в том, что бы именно сегодня...
- Все понятно, - перебил он меня, открывая пассажирскую дверцу. -Проходи, садись, сейчас все расскажешь.
Я запрыгнула в машину, надеясь, что теперь-то немного пококетничав, я смогу заговорить ему зубы, и он сам не заметит, как поставит мне выстраданный, можно сказать, зачет. Но события развернулись не совсем так, как я предполагала. Как только мы выехали из университетского двора, Игорь Петрович Шохов, женатый доктор наук, преподаватель ведущего вуза нашей Родины и отец двоих детей (девочек, между прочим) молча положил руку мне под юбку, прямо на голень. Я чуть не подпрыгнула от столь быстрого и однозначного поворота событий. Игорь Петрович убрал руку и засмеялся
- Ладно, не бойся. Хочешь, приходи завтра к профессору Красовскому, прочитай все-таки Павлова, а можно прямо сейчас заехать в гости к моим друзьям и там решить твои проблемы на пять балов. Ты извини, что все на ходу. Просто я уже опаздываю. Обещал приятелю быть в 12. Если у тебя другие планы - без проблем.
Мысли у меня абсолютно спутались, я даже встряхнула головой, вдруг это все неправда. Игорь Петрович опять засмеялся, вообще жизнь его веселила неимоверно. Моя скромная персона тоже, наверняка, казалась смешной.
***
Несмотря на то, что Игорь Петрович постоянно повторял, что он опаздывает и ему очень неудобно перед другом Севой, который являясь большим приверженцем пунктуальности как стиля жизни, сейчас ждет нас на даче, мы еще часа три носились по городу. Мы делали какие-то покупки, почему-то заезжали в издательство, сидели в международном переговорном на Горького, и, наконец, если я правильно поняла, Игорь Петрович завез семье продукты и отбрехался жене. И только часам к семи вечера мы добрались до пунктуального друга. Дача Севы произвела на меня огромное впечатление. Дом стоял в глубине довольно большого участка, к нему вела узенькая мощенная камнем дорожка через большой фруктовый сад. Земля между деревьями была засеяна ровной травкой. Вряд ли эта трава выросла сама, уж слишком она была ровненькая, травинка к травинке. На просторной веранде за плетенным столиком сидел сам хозяин и его подруга. Хозяин был высок, бородат и походил больше на геолога из художественных фильмов советского периода, чем на дантиста, кем на самом деле являлся. Его подругу звали Наташа. Тогда ей было примерно столько же лет, сколько мне сейчас. То есть примерно 27-28. Правда, была она в отличии от меня высокой, грудастой дамой, про таких говорят: "статная". Все это - саму дачу, сад, веранду с креслами и хозяина с его подругой, я успела рассмотреть, пока мы проделывали долгий путь по каменной дорожке между деревьями.
- Ну наконец-то! - Сева устремился к нам навстречу - Креветки уже заждались. Пиво как раз подогрели.
Сева ненавязчиво раздел меня глазами, потом одел и обратился к другу:
- Представь меня своей студентке.
Так, понятно. Основная часть зачетных и экзаменационных сессий проходит здесь. Игорь Петрович поморщился. Видимо непосредственность Севы не очень ему понравилась.
- Ее зовут Лена и она уже давно не студентка, - сказал он.
- Я так сразу и подумал, - быстро перестроился Сева. - Если вы еще не знаете, Игорь ведет курс литературы в университете. Поэтому я выдал это странное предположение.
Нормально! Я чуть не упала! Что значит "давно уже не студентка"? Это на сколько ж лет я выгляжу сегодня!
Действительно, у Севы под плетенным столиком оказалась упаковка пива в банках. Надо сказать, что по тем временам, это было довольно шикарно. Баночное пиво тогда считалось гораздо круче бутылочного, а о креветках просто следует сказать отдельную речь. Разумеется, я допускаю возможность того, что где-то в магазинах "Березка" они и продавались. Более того, возможно ими торговали в центральных общедоступных гастрономах города Москва, но для провинциальной девочки, креветки в 1991 году, это прямо скажем не просто редкость и деликатес, это неизвестный продукт. Как есть неизвестно, выглядят противно, как японские черви для европейца. Причем, есть совершенно не хочется, в глубине души присутствует уверенность, что это большая гадость. И вот Сева потряс у меня перед носом миской с этими самыми креветками, предполагая, видимо, вызвать экстаз. Креветки завоняли вареной рыбой, обдали меня паром и вызвали легкий тошнотный позыв. Я для приличия улыбнулась.
- То-то же? - почему-то сказал Сева возвращая миску на место.