Тидеман, человек очень выдержанный и спокойный, ответил на это:
"Опровержение. Но ведь вы знаете, что было много опытов у нас на Дальнем Востоке с такого рода опровержениями. Обычно они печатают их со столькими сокращениями, что весь смысл письма пропадает. А кроме того тут же с иронией и глумлением отзовутся о содержании письма. Нет, печатать опровержения - дело бесполезное.
Но вы успокойтесь, дорогой мой, - продолжал Тидеман, - я уже что-то по этому поводу сделал, а именно, я только что побывал у этого самого редактора-издателя и подробно переговорил с ним обо всём. Следите за газетой и смотрите, что он будет печатать завтра и после завтра".
На другой день русские читатели газеты были очень удивлены. Нападки на Россию почти совсем прекратились. Японию, правда, похваливали, но меньше, чем раньше. Еще один номер газеты - в нем еще ярче стала видна разница с прежними писаниями.
Наконец, газета вышла с передовицей такого содержания: "Нельзя не иметь в виду, что Россия сражается сейчас с Японией не только за свои права на Дальнем Востоке... Она стоит на страже интересов всей белой расы..."
Газета сделалась руссофильской.
"Скажите пожалуйста, Петр Генрихович, - спрашивали Тидемана, - каким образом удалось вам всё это устроить?.."
{96} Консул улыбнулся.
"Видите ли, - сказал он. - Шестая великая держава - пресса - очень неравнодушна к звону презренного металла. Газетку я попросту купил". - "Ну, а сколько же всё это стоило?"
- "Да он заломил сначала две тысячи шанхайских долларов. Говорил, что японцы тысячу ему предлагали... Ну, а сошлись на восьмистах".
Контр-адмирал
Д. В. Никитин (Фокагитов)
{97}
ПЕРЕД КОНЦОМ ПОРТ-АРТУРА
18-го июля японцы двинулись в наступление на Волчьи горы и имея превосходство в артиллерии, буквально засыпали наши позиции. Несмотря на два месяца блокады, вследствие остановки на Зеленых горах, позиции на Волчьих горах еще не были готовы, и не были устроены ходы сообщения между рядами 3-х ярусной обороны. Не встречая почти противодействия нашей слабой артиллерии, японцы развили невероятную силу огня тяжелых орудий по свежим окопам и буквально сметали наши части; здесь были роты, понесшие только убитыми от 60 до 80%.
18-го июля наши части оставили Волчьи горы и отошли в самую крепость и только на самом правом фланге кольца обороны оставили еще две выдвинувшиеся вперед высоты, Дагушан и Сагушан, на которых задержались несколько наших батальонов, и которые было решено не сдавать без боя.
22-го июля японцы открыли огонь по самой крепости Порт-Артур, сначала из двух 6-ти дюймовых орудий, которые стояли глубоко в их расположении против нашего правого фланга, а 25 июля начали усиленную бомбардировку позиций Дагушана и Сагушана. На обеих этих горах с нашей стороны было два батальона и 3 охотничьих команды, уже совершенно потрепанных в предыдущих боях, и на самой позиции 8 пушек.
Японцы же только одну гору Дагушан атаковали в составе целой 11-й дивизии. А каково было сопротивление наших частей, достаточно будет сказать, что когда японцы, использовав мертвое пространство, в 7 час. вечера 26 июля хлынули густыми массами на правый фланг Дагушана и хотели отрезать остальные части, то 10 рота 16-го полка под командой капитанов Верховского и Курковского одна бросилась в атаку на охватившие фланг два {98} полка японцев в штыки и легла в этом неравном бою до последнего человека.
Капитан Курковский и 138 стрелков были убиты, но задача исполнена. Японцы, видя нечеловеческое упорство, отхлынули назад, и остальные роты успели отойти, унося с собой оставшихся в живых израненных стрелков и ее командира. Этим геройским делом 26 июня и заканчивается период обороны Порт-Артура и начинается его тесное обложение. К этому же времени эскадра получила распоряжение прорваться во Владивосток и, выйдя 28 июля из внутреннего рейда, встретилась с эскадрой японцев. Я не беру на себя задачи описания и разборки этого исторического боя, но могу сказать, что часть эскадры вернулась в Порт-Артур и, вследствие выяснившейся невозможности дальнейших действий нашего флота, команда и часть морских орудий и пулеметов, а также технические части, как прожектора, были перевезены на сухопутный фронт, оставшиеся же на судах орудия действовали перекидным, через город, огнем по позициям японцев.
Тогда же были сформированы морские десантные батальоны, которые своей лихой работой прославились и покрыли себя славой на линии сухопутной обороны.
Подойдя к веркам крепости, японцы решили взять ее открытой силой, но ряд атак на наши позиции центра был неудачен. 3-го августа генерал Ноги прислал парламентера с предложением сдать крепость, но собранный генералом Стесселем совет отклонил это предложение, а 6-го августа японцы начали артиллерийскую подготовку штурма и в тот же день перешли в наступление, направив после ряда демонстративных атак нашего западного фронта, главный свой удар в центр наших позиций, против Орлиного Гнезда. Начался первый штурм Порт-Артура.
Первые дни японцы наступали густыми колоннами, думая массой задавить защитников крепости.
Строгая дисциплина, суровый военный закон, фанатизм и личная доблесть японцев приводили к тому, что японские батальоны, неся невероятные потери, всё же доходили до цели своих атак, хотя бы в составе нескольких человек и схватывались с нашими в штыки.
{99} В моем кратком обзоре невозможно описать всё то, что творилось под Орлиным Гнездом в дни с 6 по 11 августа включительно, дни сплошного, беспрерывного боя. Скажу одно, что доблесть была проявлена как с одной, так и с другой стороны. Два редута, №№ 1 и 2, на которых в то время сосредоточивался бой, много раз переходили из рук в руки, и в результате этого семидневного побоища японцы только овладели разрушенным фасом этих редутов, а внутренний остался в наших руках.
Свыше 25 тысяч потеряла японская армия во время августовского штурма и выиграла всего два небольших фаса двух передовых редутов, на остальных же участках в руки японцев не досталось ни одной пяди.
Еще во второй половине сентября специальные команды китайцев убирали по ночам разложившиеся груды японских трупов на участках редутов, где наши саперы под начальством полк. Рашевского вели инженерные работы и где можно было ходить только затыкая нос паклей с керосином.