Чуть забрезжило, когда мы выехали на ловлю. Глубина в этих местах залива от трех до пятнадцати метров. Там, где мы остановились первый раз, она доходила до десяти метров.
Насадив на крючки по два червяка, опустили снасти и начали блеснить. Лодка слегка передвигалась в одном направлении, вероятно под действием прилива. Эта ловля мне чем-то напомнила ловлю зимой на блесну из прорубей.
Более получаса мы напрасно подергивали снасти... Но вот Володя подсек треску весом в килограмм, вторая у него сошла.
Затем настала и моя очередь: одну за другой я вытащил четырех рыб. Почти столько же у пас сошло при поддеве. Это происходило, конечно, из-за несовершенства снасти: рыба зачастую хватала, видимо, не червяка, а блесну, не имеющую якорька. Затем довольно бойко начала брать треска весом от трехсот граммов до четырех килограммов. Но неожиданно рыба брать перестала. Покрутившись около этого места еще некоторое время безрезультатно, мы решили вернуться на берег перекусить.
Я торопил Володю. Погода нам все время благоприятствовала, было тепло и тихо. После обеда мы решили перебраться подальше от берега, к островам.
Володя работал веслами, я сидел в корме, выбросив блесну с привязанным к ней порядочным грузом, чтобы она шла глубже.
Володя недоверчиво глядел на мою затею. Но вот я почувствовал, что взяла крупная рыба, и скоро подтащил к лодке большую треску. Пришлось подхватить ее багром. Лодка шла близко от островка. В очень светлой воде виднелись громадные камни.
какая-то ветвистая трава, вроде морской капусты, и я уже решил выбрать из воды дорожку, когда опять взяла треска, на этот раз небольшая.
Вероятно, мы напали на крупный косяк, потому что рыба хватала блесну непрерывно. Володя остановил лодку^ и я, забрасывая и подтягиван дорожку, вытаскивал одну треску за другой.
Пришлось пожалеть об отсутствии удилища, удовольствие было бы еще больше... Меня особенно удивляло то, что рыба брала наверху, не давая погружаться блесне более чем на полметра.
Правда, глубина в этих местах не превышала двух-трех метров...
Приняли решение половить у большого острова, ближайший скалистый берег которого круто обрывался в воду. Лодка медленно шла вдоль неприветливого берега. Солнце заглядывало сюда, видимо, только по утрам. Вода темная, спокойная и загадочная отражала неясные очертания нависших скал. Дорожка все время тянулась за лодкой на значительной глубине.
И вдруг я почувствовал сильный рывок. От неожиданности я чуть не выпустил шнур. Понемногу начал отдавать запас. Вот уже остались считанные метры. Шнур натянулся, как струна, и невероятно резол руку, принимая все более отвесное положение:
рыба шла в глубину... Володя бросил грести и перелез ближе ко мне на корму. Я нервно бросил ему:
- Обмотай вокруг весла шнур и завяжи!
И тут мы оба сделали ошибку... Володя схватил весло, обмотал несколько раз шнур, закрепил его мертвым узлом, но один конец весла очутился почему-то под банкой * лодки и вытащить оттуда весло, чтобы бросить его в воду, оказалось поздно: держать более шнур у меня не было возможности и я выпустил его... Весло потащилось за шнуром, но сейчас же уперлось одним концом в банку, лодку слегка дернуло в бок, а в следующую секунду оборванный шнур безжизненно, вяло перевесился'через борт лодки...
Когда вытащили его, оказалось, что обрыв произошел недалёко от блесны.
Молча смотрели мы друг на друга, оба взволнованные этим неожиданным происшествием и такой быстрой и печальной развязкой.
- Знаете что? А ведь это схватил морской заяц! ** Смотрите-ка толстый шнур и как катушечную нитку!..
Какой крупный морской хищник оборвал снасть, навсегда осталось для меня загадкой... С морскими зайцами дела не приходилось иметь; скорее всего взяла очень крупная треска.
Эти мрачные отвесные скалы теперь еще более угнетающе действовали на меня. Мы поехали от них прочь. Да и пора было ехать к дому. Рыбы поймали много.
Мне не хотелось опускать дорожки, и лодка пошла холостым ходом.
Когда въезжали в Кандалакшский залив, в дальнем конце которого расположился поселок Лесной, опустились сумерки и коегде уже замелькали огоньки.
* * *
П. Климов
УГОРЬ И ЕГО ЛОВЛЯ
месвидныи речной угорь известен на всем побережье Европы, у северных берегов Норвегии и даже Африки.
Брюшных плавников у него нет, а на челюстях много очень острых зубов. Угорь достигает двух метров длины и шести килограммов веса. Угри, добываемые у нас в Финском заливе, значительно меньше.
К северо-востоку от Антильских островов в Атлантическом океане расположено так называемое Саргассово море. Здесь в спокойных местах океана, покрытых несметным количеством бурых водорослей, плавающих на поверхности, среди кишащих одноклеточных животных и растений зарождаются личинки угря.
Самки угрей после икрометания умирают.
Рис. 04. Снасточка
Скользящий груз Одинарный карабин
Воды теплого течения, насыщенные крошечными морскими животными и растениями, служащими обильным кормом для личинок угря, увлекают плоские и прозрачные личинки угря к берегам Европы.
Тройной карабин
Около трех лет длится это путешествие личинок угря от Саргассова моря к пресным водам Европы. За это время личинкам приходится проделать по прямой путь в 7-8 тысяч километров.
Самцы угря доходят лишь до южного побережья Швеции, тогда как самки проникают в Балтийское море, входят в реки, а иногда, появляются в Чудском озере.
В пресной воде для подрастающего угря много пищи. Питается он бокоплавами, мелкими рыбками, личинками насекомых, раками и рыбьей икрой, мелкими лягушками, крупными земляными червями-выползками.
Чешуя у угря появляется на четвертом году жизни. Весною, в ясную теплую погоду угорь держится на мелководье, заползая под камни, сваи, затонувшие баржи.
Летом, когда вода нагревается, угорь откочевывает в более глубокие места заливов, в ямы. Днем угорь малоподвижен, а питается, как правило, ночью.
Угорь может переползать из одного водоема в другой ночами, по росистой траве, плотно закрыв жаберные крышки.
В пресных водах угри-самки живут иногда до 25 лет. Когда они достигают полной зрелости, то спускаются по течению реки в Балтийское море и далее.