— Это касается вопроса о международной валюте. Ты ведь высказался очень откровенно на сегодняшнем заседании, выступив против ее введения.
— Да. Это была сырая идея. Затраты на то, чтобы внедрить такую валюту, будут просто астрономическими. Ну, взять хотя бы обеспечение защиты банкнот.
Джуди нетерпеливо отмахнулась, будто прогоняла надоевшую муху.
— Да-да, это ясно. Я слышала твою речь на сегодняшнем заседании. Ты хорошо умеешь говорить, но на этот раз… по-моему сейчас ты лаешь не на то дерево.
— Что за чушь! Если ваши вундеркинды выдвинули свою гениальную идею, это совсем не означает…
— Дай же мне сказать! Мне все это тоже не по душе!
Некоторое время они зло смотрели друг на друга. Воцарилось молчание. Потом до Фреда дошел смысл ее слов, и его злость сменилась растерянностью.
— Извини. Ты ничего не сказала об этом на заседании.
— Да, не сказала. Я просто не могла поверить собственным ушам. Это все было как дурной сон, от которого никак не можешь пробудиться.
Джуди уставилась на свою чашку с кофе. Фред терпеливо ждал, когда она возьмет себя в руки.
— Фред, ты талдычишь о затратах, но ты хотя бы пытался задуматься о том, что за всем этим стоит? Ты пытался представить себе, что будет, если корпорации действительно объединятся и выпустят свою валюту, имеющую мировое хождение?
Теперь Джуди смотрела прямо на него, не отводя взгляда, и ее темные глаза казались бездонными. В них была какая-то мольба. Отчаяние.
— Деньги правят миром, а их выпускают правительства. Если мы начнем выпускать свою собственную валюту, то международная торговля значительно упростится и цены стабилизируются, но правительства этого не потерпят. Они спустят на нас всех своих собак. И это будет не одно и не два, а все правительства мира. Они все собьются в стаю, чтобы разорвать в клочья корпорации, свалить нас. Я нисколько не удивлюсь, если в эту свалку ввяжется и К-блок. Поэтому я категорически против.
Фред обдумывал услышанное.
— Ты действительно считаешь, что может быть заварушка?
— А ты что, можешь реально этому помешать? Фред поднес кофе к губам, но тут же снова поставил чашку.
— Все страны… когда… Я должен все это хорошенько обдумать.
Он взглянул на Джуди. Ее глаза смотрели в никуда.
— Эй! Проснись, Джуди! — мягко окликнул Фред. В его голосе звучало беспокойство.
Она перевела на него взгляд, и он вдруг заметил, что ее глаза полны слез.
— Слушай, это тебя здорово напугало, да? Не отвечая, Джуди вскочила и бросилась в дамскую комнату.
Фред помахал официанту, чтобы тот принес чек, и задумался. Да, ему всегда хотелось узнать, что должно случиться, чтобы это блестящее самообладание дало трещину. Теперь он точно знал что.
Официант проплыл мимо, оставив за собой на столике маленький черный подносик с клочком бумаги.
С минуту Фред задумчиво изучал его, затем вытащил бумажник и, сосредоточенно отсчитав несколько банкнот, положил их на поднос. В мгновение ока поднос с банкнотами испарился под благодарное бормотание официанта. А Фред закурил сигарету и принялся ждать.
Вскоре появилась Джуди, бледная, но не заплаканная. А возможно, она просто успела подкраситься заново.
— Извини, что сорвалась, Фред, но я…
— Ну что, пойдем? — Он встал как ни в чем не бывало. Словно ничего и не было сказано.
— А чек?
— Я об этом позаботился.
— О, Фред, сегодня моя очередь платить.
— Я уже расплатился.
— Но послушай, это же все равно за счет фирмы!
— Я заплатил сам.
— О! — Джуди моргнула. До нее наконец дошло..
— Я отвезу тебя в отель. Тебе нужно выпить… в другом месте, где вокруг не будет посторонних глаз.
ГЛАВА ПЯТНАДЦАТАЯ
— Эй, дяденька! Подай монетку!
От юных попрошаек нигде спасения нет, даже в бразильском аэропорту. Тидуэл зашагал вперед, не обращая внимания на мальчишку, но Клэнси остановился и принялся рыться в карманах.
— Кончай, Клэнси! Нам еще нужно протащить эту ораву через таможню.
— Вот дерьмо! — охотно поддержал разговор мальчишка. — Обезьяны чертовы. Всю неделю так и прут, так и прут сюда.
Тут уже и Тидуэла разобрало любопытство.
— А ты не слышал, куда это их всех несет?
— Большая туристическая программа. Какая-то фирма посылает своих япошек в бесплатное путешествие, вместо того, чтобы увеличить им зарплату. — Он смачно сплюнул. — Дешевки. Так ни цента и не дали.
— На, держи. — Тидуэл протянул мальчишке доллар. — Может, это тебя немного утешит.
— Спасибо, дяденька. Слушай, если хочешь пройти побыстрее, ступай вон к тому тощему, что стоит с краю, и сунь ему десять баксов, только тихо!
Парень отчалил, выискивая очередную жертву.
— Ну ты, доброхот! — прошипел Клэнси. — С чего это ты так расщедрился?
— С того, что могу списать это на служебные расходы. По графе оплата информатора, ставка десять долларов. Пойдем, мальчик, я ставлю выпивку на сэкономленные девять.
— Лучше я послоняюсь вокруг и прослежу, все ли в порядке.
— Расслабься. — Тидуэл глянул вниз, на терминал. — Они просто молодцы. Самое незаметное вторжение, какое я когда-либо видел.
На противоположном конце терминала стояла оставшаяся часть бойцов, фотографируя и безумолку болтая. Клэнси и Тидуэл прилетели коммерческим рейсом спустя полчаса после прибытия чартерного, но члены группы все еще слонялись по залу, постепенно собираясь вместе. Они были просто великолепны — от набитых до отказа сумок со съемочной аппаратурой до блокнотиков с карандашами.
Даже цепким взглядом профессионала Тидуэл не смог бы отличить свою команду хладнокровных убийц от сотен других групп с Востока, путешествующих по земному шару.
— А, вот вы где!
Оба наемника вздрогнули. Этот омерзительный голос невозможно было не узнать. Он принадлежал Гарри Бекингтону. После семи часов совместного полета наемники, не сговариваясь, сбежали от него, как только сошли с трапа. Он, конечно, превосходное прикрытие, но…
— Я уж думал, что совсем потерял вас, ребята, среди этих косоглазых придурков!
Наемники с трудом изобразили улыбку.
— В самом деле, что-то их и впрямь многовато, — отважился поддержать Клэнси.
— Вы же знаете, как они это делают, — сначала один, потом второй, а потом от них просто некуда деться.
— Точно, — улыбнулся Тидуэл.
— Ну ладно, пошли, я ставлю…
Гарри махнул рукой в сторону бара — и, пятясь, врезался в одну из «туристических групп». Точнее, он врезался в Аки.
У Аки не было повода проходить так близко от них, но не было причин и уклоняться от встречи. Он как раз возвращался от прилавка с сувенирами, когда на его пути возникла эта троица. У бойцов отряда был строжайший приказ — не избегать друг друга слишком демонстративно. Это бросается в глаза, особенно если кто-то внимательно наблюдает со стороны. Так что резко отвернуть от Тидуэла с Клэнси было бы для Аки нарушением инструкции, а поэтому он просто попытался пройти мимо, но натолкнулся на отчаянно жестикулирующего Гарри.
Рука Аки все еще висела на перевязи, и вся тяжесть удара пришлась именно на нее. Он инстинктивно отпрянул и споткнулся о стоявший на полу портфель Бекингтона.
— Смотри себе под ноги, мартышка! Гляди, что ты натворил!
Аки был образец вежливости. Он склонил голову и широко улыбнулся.
— Извините, позалуйста. Моя такой неуклюзый.
— Извините его, черта лысого. Давай-ка, подбирай, что рассыпал. Бекингтон яростно схватил Аки за поврежденную руку и ткнул ею в разлетевшиеся по полу бумаги.
— Ради святого, Бекингтон, — взмолился Тидуэл. — У него же сломана рука!
— Как же, сломана, держи карман шире. Он, наверное, везет контрабанду. Что, обезьяна? Что там у тебя, а?
Он снова потряс Аки за больную руку. На лбу Аки выступили бисеринки пота, однако он продолжал улыбаться.
— Никакой контрабанда. Позалуйста — моя поднимет бумаги.