Провели комсомольское собрание, на котором бракоделов протерли с песочком, некоторых привлекли к комсомольской ответственности. Между службами, входящими в группу малых секторов, организовали соревнование на лучшее качество и досрочное выполнение работ.
Вместе с подчиненными что есть силы крушу ржавчину и старую краску. И так каждый день, все часы смены. Если кто-нибудь из ребят допускал небрежность, халатность, товарищи по работе тут же брали его в такой оборот, что второй раз подобное не повторялось. Без командиров умели внушить, как надо себя вести и работать. Это очень важно — воспитать в человеке ответственность перед коллективом.
Секретарь нашей комсомольской организации, командир отделения сигнальщиков Парамонов в работе был не утомим, делал все с увлечением и добросовестно. Его пример был лучшей школой. Чтобы подзадорить ребят, я вступал с ним в соревнование. Пыхтеть и потеть приходилось изрядно, но сила примера действовала: задание дня всегда удавалось перевыполнять.
Наконец доковые работы были закончены. Ледокол и буксиры разбили в гавани лед и вывели корабль на большой корабельный фарватер. Линкор малым ходом двинулся в Ленинград. Погода стояла морозная и ветреная. Штурмана каждые десять минут точнейшим способом определяли место. Формально за проводку отвечал ледокол, но командир военного корабля всегда должен быть готовым принять все меры для обеспечения безопасности.
Вошли в Неву. До завода рукой подать. Вся сложность заключалась в том, чтобы суметь подойти во льду к стенке завода если не впритык, то на расстояние длины сходни. Эту операцию Вадим Иванович, помогая ледоколу машинами линкора, выполнил блестяще: работая переменными ходами левой машины, сумел разогнать крупные льдины, мешающие швартовке… Словом, не только удиви и опытнейших моряков, но и вызвал восхищение всей команды, принимавшей участие в маневре.
Наступил самый напряженный период ремонта, который вместе со швартовыми испытаниями должен быть закончен к пятнадцатому апреля. Каждой боевой части предстояло выполнить уйму работ. Особенно машинной команде, артиллеристам и нашей штурманской части, где все требовалось сделать заново. Времени оставалось немногим более четырех месяцев, а объем работ был колоссальный.
На корабле проводились модернизационные работы. Ставились новые, более мощные паровые котлы. Помещение первого котельного отделения теперь переоборудовалось под корабельный клуб. Такой роскоши не было ни на одном корабле. Полностью заменялись все средства связи, все электронавигационное оборудование, все приборы управления артиллерийским огнем, заново оборудовались центральные посты артиллерии, штурманские посты и пост живучести. Носовой части линкора придали более мореходные обводы и полутораметровой высоты полубак.
«Марат» весь покрылся строительными лесами. Заново сооружался командно-далъномерный пост — место управляющего огнем главного калибра. Заново устанавливалась трехногая носовая (фок) мачта. Переделывался дымоход первой трубы. Сама труба, поднявшись на две трети своей высоты, резко загибалась в сторону кормы. Тем самым горячие газы отводились от дальномеров. Все посты, каюты, рубки в районе фок-мачты оборудовались заново.
В башнях, как и в штурманских постах, все переделывалось… Старое заменялось новым. Усиливалась вентиляционная система жилых и служебных помещений. От сухой клепки вентиляционных труб не смолкал адский грохот. Всюду что-то сверлили, привинчивали, отрезали, наращивали. Одних только рабочих на корабле в каждую смену работало более тысячи человек.
Экипаж соревновался за то, чтобы ремонтные работы были выполнены высококачественно и досрочно. Темы партийных и комсомольских собраний ремонт и подготовка к летней кампании, изучение и освоение поступающей к нам новой техники. Этому посвящались, естественно, и все номера многотиражной газеты.
Я вместе со штурманскими электриками круглосуточно несу вахту на заводе, где идет испытание гирокомпасов, присланных фирмой Сперри. Американскую сторону представляет опытный инженер. Не все на испытаниях идет гладко. На специальном стенде, имитирующем качку и динамические удары волн, хваленые гирокомпасы артачатся: их технические показатели не соответствуют обусловленным. Особенно скрупулезно вел наблюдение штурманский электрик Дегтярев, только что выпущенный из учебного отряда. Его замечания нередко ставили американца в тупик. Раздражаясь и нервничая, он на ломаном русском языке начинал утверждать, что Дегтярев никакой не матрос, а инженер, притом очень хороший специалист.
Три месяца шли испытания, и мы сумели добиться, чтобы фирма сдала нам компасы в строгом соответствии с техническими условиями.
Следом за нами на завод прибыл штурман черноморского крейсера «Красный Кавказ» Анатолий Петров, который впоследствии стал начальником Военно-морской академии кораблестроения и вооружения имени А. Н. Крылова. Мы подробнейшим образом посвятили Петрова во все тонкости испытаний американского гирокомпаса.
Какие бы работы ни выполнялись на корабле, экипаж ежедневно занимался физзарядкой. Зарядку делали сразу после побудки, под руководством старшин, опытных физкультурников. Я присутствовал обязательно. Один выдающийся адмирал нашего времени говорил: как пройдет побудка и физзарядка, так пройдет и весь день на корабле. Всем опытом службы могут подтвердить глубокую правоту этих слов.
Когда кончали делать зарядку рядовые и старшины, заниматься ею начинал весь командный состав во главе с командиром корабля Ивановым, под руководством линкоровского физкультурника. Только проливной дождь или пурга могли помешать этому. Сам факт, что командир корабля пунктуально, ежедневно занимается физзарядкой, оказывал огромное дисциплинирующее воздействие. Еще раз хочу подчеркнуть, что сила примера командира огромна. Если его уважают, то ему невольно подражают во всем, даже в манерах и в одежде. В свою очередь, показывая пример подчиненным, командир завоевывает и укрепляет уважение к себе.
Нередко командирская молодежь, особенно живущая в теплом коридоре, после отбоя собиралась у кого-нибудь в каюте. Чаще всего у политруков Полякова и Диденко или в каюте командира группы движения Каменского.
Вот и сегодня наша компания сошлась «на огонек». Я припоздал, занимаясь газетными делами, пришел в самый разгар спора: что делать с трюмным правого холодильника?..
— Специалист Петрищев первоклассный, мастер «золотые руки». Корабль знает в совершенстве. Но «сачок» феноменальный. Нырнет в трюмную преисподнюю, и не сыщешь его там, — говорит Каменский.
— Лучшее лекарство — гауптвахта на полную катушку, — предлагает мой сосед по каюте, артиллерист Василий Кондратьев.
— Дорогой Вася, пробовали «на всю катушку», так он озлобился и стал выкидывать коленца еще похлеще.
— Чего с ним чикаться! Списать, и вся недолга, — решительно высказывается Васильев.
— Обидно! — отвечает Каменский. — Петрищев — парень начитанный, на политзанятиях первый. Когда захочет, все выполнит наилучшим образом. Ума не приложу: что с ним делать, как уберечь человека?..
— Болезнь роста, — подает реплику доселе молчавший Слизской. — По какому году служит Петрищев?
— Какая там болезнь роста! Элементарное отсутствие ответственности перед коллективом. Не рост, а отсталость сознания, — вмешивается в разговор Диденко.
— Служит Петрищев по пятому году, — уточняет Каменский.
— Ну вот, определенно болезнь роста, — не сдается Слизской. — Мне думается, корень зла в том, что парень давно в совершенстве освоил свою специальность, может делать больше, а ему не дают. Понимаете, человек способен творить, а возможности не имеет… Предлагаю сделать его хозяином правого холодильника турбины.
— Это авантюра! — возражает Каменский. — Доверить ремонт и заведование холодильником такому человеку.
— В предложении Слизского есть глубокий смысл. Хотя и риск, конечно, немалый, — в раздумье резюмирует Дима Поляков, человек начитанный, эрудированный, очень деликатный, слов на ветер не бросающий. К его мнению всегда прислушиваются.