Заповеди
Хочется, чтобы все было хорошо, особенно, когда все плохо. А почему плохо-то?
Может, бог карает? Грешим ежедневно, а у боженьки на каждого персональное дело заведено. Нагрешил — распишись в получении неприятности.
А совершали бы благодеяния не разгибаясь — другой разговор! Как в Библии сказано? «Не греши, Жора, и воздастся!» Причем, воздастся сторицей! В смысле, втройне! Почему не попробовать, расценки-то божеские!
Вот они, заповеди: «Не укради!» Сильно сказано! Как не украсть, когда народ с измальства этим кормится! Сам слышал: младенец грудной соску проглотил, узнав, что чужая. Как удержаться, когда все вокруг стырено, слямзино, в лучшем случае сперто! У боженьки волосы дыбом от этой картины.
Ну зубы стиснул, руки связал — и ни-ни… Хотя вот оно само тут… и там… и никого нет… казалось бы, сам бог велел… Эх!..
Нет! Как в Библии сказано: «Не воруй, Жора, и тебе воздастся сторицей». Значит, как? Все то, что я не украл, да на три помножить… Посчитал — есть смысл!
И вы не поверите, лотерейный билет проверяю — машина! Честное слово! Боженька все видит! Ну, машина не целиком, номер сошелся весь, а серия чуть левей…
Значит, Жора, на верном пути!
Раз такое дело, думаю: осилю-ка еще одну заповедь! Дотяну до машины. Так, что там в Библии… «Не убий!» Это в наше-то время убийственное! Но ради святого дела терплю! Месяц никого пальцем не тронул, хотя, если по совести, человек пять бы убил! Остальных повесил! Сукины дети, понимаешь, они мне… Молчу, молчу… И в мыслях нельзя согрешить!
Не убий, так не убий… Воздастся сторицей! В смысле я-то их не убью, а воздастся ребятам сторицей, супу грибного съедят, умрут семьями… Ха-ха-ха!
Боженька все видит, за мучеников отомстит. В чем плюс святого образа жизни: сам ничего не делаешь, наподобие ангела, а с врагами боженька разберется, козью морду сделает! От святости под лопатками зачесалось, то ли ангельские крылья полезли, то ли в баню давно не ходил. Словом, проверяю табличку лотерейную, внутри трепыхается и клокочет. Сейчас как воздастся! Если ты ничего не украл, никого не убил в наше время — тут сторицей набегает такое… Так и есть! Снова машина! Вы не поверите! Мало того, что номер весь, еще и серия! Одна цифра в десятку, вторая почти! То есть, считай, машину выиграл! Ну без руля! Осилю еще пару заповедей и газуй!
Так, что тут у них… «Не возлежай жену ближнего своего»… Не понял. А, не воз-же-лай! Сурово, но отступать некуда!
Тут как раз соседка мужа в отпуск отправила и давай строить глазки, коленки и прочее… Тут и камень бы возлежал, а я — нет! Зубы сжал, глаза зажмурил, колени свел — не возлежаю и все! Сгинь! Как вам не стыдно, говорю, только муж выехал, а вы голышом по квартире совращаете молодежь!
А она мне, ну до чего сексуальная баба! Губами алыми выдает: «Наглец!
Подглядываете!» Я ей говорю: «Нечего такие скважины бурить, даже ребенок на цыпочках может вас в голом виде застать!» А она мне в ответ чуть ли не матом!
Ну дочего сексуальная баба! Орет, а у самой грудь под платьем так и барахтается! Но не возлежал!..
Кстати, к ней племянница из Ростова приехала на мою голову! Ну скажу вам, хоть я и ангел, но от Ростова не ожидал… Как молодежь одевается — знаете. Юбчонка едва талию прикрывает! И внаглую по лестнице вверх, а я снизу смотрю на это безобразие… Эх, таких надо ставить к стенке и… С трудом не возлежал. Ну ничего, ничего! Машину за муки свои получу, и уж там воздастся сторицей! И соседка, и племянница ее, и бухгалтерша Милочка… А иначе за что терплю?!
Боженька, разве не прав я?
И вот она, табличка долгожданная! Я даже не три, как обычно, один билет приобрел, чего тратиться, обязано сойтись и так! Шутка ли, человек в наше время по всем заповедям проживает, от святости светится, ну как такому машину не дать, верно, боженька? Жоре не откажи, сохрани веру в нем…
Проверяю: не поверите! Глаза тру — ни одна цифирка не сошлась! Никаким местом!
Не понял! Боженька, что ж это получается? И тут надувалово? Я, как дурак, три месяца пост блюду, а мне дуля! Сторицей?! Короче, боженька, делаю официальное заявление! Если в течение троих суток (сверим часы), в три сутки, если ни фига не воздашь, я за себя не ручаюсь! Воздам себе сам! Что не украл, не убил, не возлежал — да сторицей! Раз добродетели псу под хвост, возьму грех на душу!
Лучше на том свете пять лет отсижу в котле строгого режима, хоть будет что вспомнить! Господи, помилуй!
Ведро
Утром в субботу Руковяткин на старой «пятерке» рванул на юг к морю в отпуск.
Третьи сутки в пути давали о себе знать, нос тянуло к рулю, но нестерпимое желание нырнуть в Черное море сон отгоняло. Оставалось езды часа три. Воздух, пропитанный морем, стал малосольным, женщины за стеклом становились все шоколаднее, безумно хотелось всех съесть.
«Два миллиона не так уж много по сегодняшним меркам, но с умом и на такую сумму расслабишься до потери пульса!»
Руковяткин, тиская руль, бормотал с нежной угрозой:
— Держись, бабоньки! Михаил Руковяткин устроит на две недели солнечное затмение!..
На крутом вираже «жигули» чуть не кувырнулись с обрыва. Руковяткин с трудом удержал взмыленный автомобиль.
— Спокойней, Михаил, не спеши! Доехать надо живым, а не мертвым. Ни одна не уйдет! Брать буду живыми!
Природа была полна сексуальных символов: гора волновала как женская грудь, кипарисы торчали с мужской откровенностью. Сквозь горы мерещился пляж, там лениво ворочались женские тела, как в кино стада морских котиков.
Руковяткин год по-черному вкалывал, копил на две недели заветных у моря. Там успеть нахапать впечатлений, намариновать их, насушить и потом, зимой, в голод и холод вприкуску с чаем по памяти лакомиться кусочками, и так протянуть год.
Куда еще честный человек может одеться прилично, кроме как летом на пляж?!
Михаил прикупил заграничные тапочки, плавки, очки с обалденными стеклами — и вот вам вылитый голый Рокфеллер, если кто понимает.
У моря под солнцем жарятся мысли у всех одинаковые. Желания совпадают, времени в обрез, оттого южные романы легки, торопливы. И проблемы эти вовсе не сексуальные, а наоборот: просто необходимо продуть охреневшие за год мозги. А для этого испокон веку способ один. Задача ясна?
— Ясна! — вслух ответил Руковяткин и отдал сам себе честь.
Постепенно темнело. Вдруг посреди дороги за поворотом выросли три мужика.
Тормоза завизжали. Руковяткин, матерясь, выскочил из машины:
— Идиоты! Жить надоело?!
— Кому? — весело спросил парень с забинтованной головой.
Руковяткин оглянулся. За спиной еще двое. Итого пятеро. Михаил, холодея, вспомнил рассказы о том, что творится на южных дорогах, где убивают, грабят, отбирают машины. Заросший детина прохрипел:
— Друг, купи ведро!
Руковяткин сначала не понял, хотя на всякий случай вспотел:
— А с чем, я извиняюсь, ведерочко будет? С вишней, с клубничкой?
— Ведро с дыркой! Держи!
Руковяткин брезгливо вертел в руках старую рухлядь, лихорадочно соображая: «Раз продают впятером, значит, недешево! Неужто все деньги придется вбухать в ведро?!»
— Ведро-то не очень. Без дырочки нет?
— Извини, без дырочки кончились. Зато и просим за него не два, а один.
Стриженый поднес к носу Руковяткина указательный палец. Палец был размером с кулак Михаила.
— Сколько?! — прошептал Руковяткин, сожалея, что не глухонемой.
— Миллион, — сказал бородатый. — А дешевле не купишь. Бери, не пожалеешь.
Один торговался, так его ножиком в пузо! А у тебя пузо красивое, — он нежно провел ножом по животу Михаила.
— За дырявое можно бы скинуть! — отчаянно тянул время Руковяткин.
Забинтованный внимательно посмотрел сквозь ведро в небо:
— Зато через него звезды видать! А сквозь целое фиг звезды увидишь! Гони миллион!
Мимо промчалась машина, но Руковяткин даже рта открыть не успел. «Если не кутить, то и на миллион погулять можно, если при этом живой.»