— Ну-с, мистер Николс, — сказал он. — Показывайте свои владения. Будьте же достойным хозяином такого прекрасного заведения.
Мы находились за мотелем на дорожке, присыпанной гравием.
— А может, вы передумали, мистер Николс? — спросил Радан.
— Она отдала деньги Тису, — упрямо твердил я. — Господи, да это чистейшая правда! Он ей угрожал. Она хотела, чтоб я помог ей выбраться из страны. Вот как я влип в эту историю! А больше мне ничего не известно. Неужели вам не понятно, что произошло потом? Этот Тис сейчас, наверно, уже где-нибудь в Южной Америке пьет аперитивы! Оставьте меня и мою жену в покое! Уезжайте, пожалуйста!
— Лжете, Николс, — коротко произнес он.
— Я же вам сказал...
— Вот и отлично. Я буду вашим гостем. Мне надо выяснить все до конца.
Так мы подошли к коттеджу Вивьен. Радан первым делом прошел в туалет и осмотрел сливной бачок. Молча поставив крышку на место, он поднял на меня глаза:
— Я оставил кое-что в машине, — сказал он. — Помогите мне принести вещи.
— Катитесь к черту!
— А вы очень любезны со своими клиентами, как я погляжу, — криво ухмыльнулся Радан. — Ну что ж, отлично... — он пожал плечами и, насвистывая какую-то незамысловатую мелодию, скрылся за углом.
Немного погодя он появился на дорожке со стороны гаража. Яувидел, как он приближается к седьмому коттеджу, держа в руках две большие сумки — вероятно, он заранее все продумал и подготовился. Скрипнула дверь. Радан затащил сумки внутрь и появился на пороге.
— Вы же не можете здесь оставаться, — сказал я.
— Хотел бы я посмотреть на того красавца, который запретит мне это, — отрезал он.
— Я вам сказал все, что знаю.
Радан снова начал насвистывать. Свист был противный и напоминал скрип несмазанной двери. Он вошел в спальню и раздвинул занавески на окнах. Затем снял пиджак, повесил его на стул, и я заметил у него под рубашкой крупнокалиберный пистолет.
— Нравится вам моя миссия, Николс? — весело крикнул Радан из окна. — Да что вы там стоите? Идите сюда, будьте как дома! Знаете, что происходит вокруг, приятель? — спросил он, когда я приблизился. — Все всё знают, но почему-то молчат. И тогда на сцене появляюсь я. А я ужасно не люблю, когда мне врут, и в конце концов узнаю правду. Как видите, это очень просто.
У меня все внутри оборвалось. Радан говорил, как будто даже не пытаясь меня убедить. Он мне не верил, и это видно по его пристальному взгляду. Инстинкт убийцы подсказывал ему, что я безбожно вру, и на сей раз инстинкт его не обманывал.
— Печально, что не могу пригласить сюда девушку, я ведь на работе. Да, плохо... И, поверьте, мне будет очень жаль, если с вами что случится. А весьма вероятно, что так оно и будет.
Мы долго глядели друг на друга. Выдвинув вперед мощную челюсть, Радан ослабил узел галстука, не сводя с меня глаз. Рубашка у него в том месте, где находился пистолет в большой кожаной кобуре, оттопыривалась. Радан явно намеренно демонстрировал свое оружие, хотя мне и без того было не по себе.
— Здесь есть телефон, Николс? — спросил он немного погодя.
— Нет! — отрезал я раздраженно и с яростью посмотрел на него.
Сначала мне показалось, что у Радана накладные плечи, но я ошибся. Передо мной стоял человек с могучими мускулами, которые того и гляди разорвут рукава рубашки, его широченная спина напоминала бетонную плиту. Этот человек был полон энергии и, надо думать, отлично натренирован. «Радан нарочито подчеркивает свою незаурядную силу, — подумал я. — Великолепный образец отменного здоровья...»
Радан вышел на улицу, я последовал за ним.
— Послушайте, — запыхавшись, произнес я. — Ради Бога, будьте осторожны, когда станете говорить по телефону. Может услышать моя жена, а она не в курсе...
Не обращая на меня ни малейшего внимания, Радан с важным видом вошел в мотель и с порога крикнул:
— Миссис Николс! Я хотел бы позвонить. Где можно это сделать?
Бесс выглянула из коридора.
— А, добрый день! Вон туда, пожалуйста.
— Решил немного погостить у вас, миссис Николс, — любезно сообщил Радан.
Бесс взглянула на меня, и я кивнул.
— Да. Мистер Радан будет жить в седьмом номере.
Бесс обратилась к Радану:
— Может, вы уже слышали, что здесь произошло сегодня ночью?
— Выкиньте все из головы, уважаемая миссис Николс, и больше не думайте об этом, — улыбнулся Радан. — А где телефон?
Бесс указала на письменный стол. Радан взял трубку и попросил соединить его с Тампой. Затем, усевшись поудобнее в кресле, стал ждать, поглядывая то на меня, то на Бесс.
Бесс взяла меня за руку, давая понять, что неприлично стоять у человека над душой, когда он разговаривает по телефону.
— Хэлло! — крикнул Радан в трубку. — Да, да... Все о'кей. Я отлично устроился... Да... Хороша — Он повесил трубку и улыбнулся Бесс. — Благодарю. Я с недельку поживу у вас. Мне здесь так нравится. Полагаю, недели хватит. — Он внимательно посмотрел на меня.
Бесс кивнула Радану, и он, заплатив деньги, насвистывая, вышел.
— Он довольно странный, но кажется симпатичный, — сказала Бесс.
— Боюсь, что да, — неопределенно ответил я.
— Что он тебе сказал, когда узнал о ночном происшествии?
— Ничего. Похоже, его это абсолютно не взволновало.
— Как ты думаешь, полиция уже арестовала преступника? — спросила Бесс.
— Может, приготовишь что-нибудь поесть? — уклонился я от ответа.
Бесс вопросительно взглянула на меня своими нежными голубыми глазами и крепко обняла. Она любила меня, любила, а я, подлец, врал ей! Чувствовал я себя омерзительно, все эта превратности судьбы ужасно угнетали меня, а Бесс не знала и о половине несчастий, выпавших на мою долю. Ну, и слава Богу, незачем ей волноваться... Я пока ничего не мог ей рассказать. Ведь в тайнике лежали деньги. Наши деньги. И я не имел права их лишиться.
Я ощутил прикосновение ее горячих губ и, взяв ее голову в руки, поцеловал.
— Я люблю тебя, Рой, — прошептала она.
— Дорогая моя, как хорошо, что мы вместе.
Но на нашем пути стоял этот тип с пистолетом из седьмого коттеджа. А также Гант. И Ноэль Тис...
Вспомнив о Тисе, я ощутил нечто вроде зудящей боли, которой не видно конца. Может, попробовать убедить Бесс послать все к черту, закрыть на время мотель и уехать, куда глаза глядят? Пусть эта бомба замедленного действия взорвется здесь без нас. Мы могли бы взять те немногие деньги, что у нас еще сохранились, и уехать, оставив пока этот проклятый чемодан в тайнике. Когда мы вернемся, Гант со своими людьми уже раскроет преступление, и мы сможем... Но это всего лишь мечты...
Наскоро пообедав, я заходил по комнате, стараясь упорядочить свои мысли. Пытался спокойно и хладнокровно обдумать и взвесить все, что уже случилось и что еще может случиться. Я ходил взад-вперед, но это не помогало — никак не мог сосредоточиться. Тогда я вышел на лужайку и обошел вокруг мотеля, не забыв взглянуть на гараж. Раз шесть-семь я заходил туда, но никак не мог успокоиться. Подходил к «шевроле» и осматривал балку, за которой был спрятан чемодан, иногда выглядывал на улицу, следя за постояльцем из седьмого номера. Я видел, как он несколько раз появлялся в дверях с большим стаканом апельсинового сока в руке и равнодушно поглядывал на меня, затем уходил обратно в коттедж. Один раз Радан крикнул:
— Жарко, не правда ли?
Я позеленел от злости и подумал, что лучше всего просто взять да набить ему морду. Рано или поздно я это сделаю. И тут вдруг я осознал, с кем собираюсь драться! Да он придушит меня одной левой... Это же очевидно, мне с профессиональным убийцей типа Радана не справиться. Такие люди не шутят. А я, идиот, не воспринял его слова всерьез. К тому же Радан сам сказал, что у него в отношении меня имеются кое-какие планы...
Что за планы? Я даже не хотел думать об этом, все было и так ясно, как Божий день. Он просто убьет меня. Хотя... Ведь ему нужны деньги, а он не знает, где они и у кого. Никогда в жизни мне не было так страшно. Что сейчас делает Гант? Приедет ли он в течение дня? Я вернулся в мотель и плюхнулся в кресло. Появилась жена, мельком глянула на меня и снова ушла. Мне уже стало безразлично, что она обо мне думает. Я встал и подошел к зеркалу. Да... На меня смотрел какой-то незнакомый уставший изможденный человек. Я чувствовал себя абсолютно опустошенным и разбитым, мне некуда больше идти и я ничего не могу поделать. Будь, что будет... Единственное, что мне остается — ждать. Вся моя прежняя жизнь была непрерывной борьбой, но еще ни разу я не оказывался в столь безвыходном, смертельно опасном положении. Сейчас у меня в руках находится такое, что я не вправе потерять. Сейчас... А потом?