Изменить стиль страницы

Пораженная серьезностью своего проступка, Лалелеланг поспешила принеси сложное извинение из слов и жестов. Казалось, оно смягчило Комитет, который оказался таким же понимающим, как и близоруким. В результате она ушла с заседания недовольная и разочарованная. Она надеялась – хотя особенно и не рассчитывала – на что-то большее. Повредив таким образом своему положению в академических кругах и ничего не добившись взамен, она искала утешения в своей тройне. Сестрам удалось немного поддержать ее, но успокоить ее они не могли. Они разделяли ее невероятную гипотезу не больше, чем комитет. Лучше бы ей, советовали они, прислушаться к мудрым советам старших и посвятить себя систематизации того огромного объема сведений, которые она собрала во время своих отважных путешествий.

Она поблагодарила их, но заявила, к их ужасу, что по-прежнему придерживается своих взглядов.

Часть проблемы заключалась в том, она была уверена, что любой нормальный вейс найдет весь этот предмет отвратительным. Она не могла винить за это свой народ. И трудно было бы предполагать, что ее теории получат более радостную встречу у с'ванов и гивистамов. Приближающаяся катастрофа неизбежна. Ошибки не было. Ее теории это предсказывали. По крайней мере, бессильно негодовала она, она уже это не увидит.

Она была у себя в кабинете, когда доложили, что к ней пришли. Код доклада говорил, что это не студент и не ученый собрат. Несколько секунд она была полна возбуждения, вспомнив похожее посещение, которое состоялось сравнительно недавно.

Когда ее посетитель, наконец, появился и был впущен, она была столь же изумлена, сколь и разочарована.

Самка-с'вана понапрасну искала место, где бы ей присесть. Короткая и широкая, она не могла втиснуться на простое незанятое сиденье, рассчитанное на гораздо более узкий таз вейсов, не могла она надеяться и на то, чтобы устроиться на подоконнике, который когда-то занимал гораздо более крупный посетитель.

В одном углу стоял большой горшок с растением, чей стройный разветвленный ствол доходил до потолка и оттуда раскидывал аркой свои овальные листья. Она ненадежно устроилась на краешке горшка, поглаживая короткую аккуратно подстриженную бородку, которая служила опознавательным знаком всех с'ванов женского пола. Густые черные завитки спереди и сзади были сильно напомажены каким-то веществом, которое заставляло их сверкать всеми цветами радуги под светом ламп. Ее одежда была традиционно пестрой, лишенной тонких нюансов, характерных для одеяний вейсов.

– Что вы от меня хотите? – сванский язык Лалелеланг звучал гладко и без акцента. Разочарование не подавило полностью ее любопытства. – Вы представляете научное учреждение?

– Можно и так сказать. – С'ванка была как всегда прямолинейна. – Мое присутствие здесь полуофициально, хотя в том, что касается всех вне этого кабинета, встреча наша носит неформальный характер. Организация, которую я представляю, давно интересуется вашей работой. Особенно заинтересовали всех ваши недавние публикации, в которых вы что есть мочи вещаете о своей любимой теории. – Посетительница поерзала на краешке горшка. – Похоже, вам не очень то удается добиться, чтобы кто-нибудь обратил на нее внимание.

– До этого момента, похоже.

С'ванка щелкнула зубами.

– Для вейса вы необычайно прямы. Я отношу это за счет того долгого времени, которое вы провели с людьми. Кстати, меня зовут Ч'вис.

– Не приходится сомневаться, что на мне несколько отразились мои исследования, – ответила Лалелеланг. – Если бы вы предпочли иметь дело с традиционной любезностью вейсов, я могу представить вас нескольким коллегам, которые знакомы с моими исследованиями.

– Нет-нет. Я думаю, лучше мне поговорить с вами. – Она почесала шею там, где густые черные завитки исчезали под воротником тренировочного костюма. Лалелеланг чуть заметно содрогнулась. Одним из различий гуманоидных с'ванов и гомо сапиенс было то, что тогда как те последние просто не знали правил приличия, с'ванам они были известны, но они считали возможным часто их игнорировать. Кроме того, с'ваны были одной из немногих разумных рас, на которую вейсы в буквальном смысле могли смотреть сверху вниз, хотя невысокие волосатые двуногие имели гораздо более тяжелое тело.

– Что в моей работе заинтересовало вас настолько, что заставило посетить меня лично? – осведомилась она.

– Другие изучали ее глубже, чем я, но основной смысл, похоже, заключается в вашем утверждении, что теперь, когда война закончилась, несфокусированные люди начнут крушить все подряд: остальной Узор, друг друга или и то, и другое вместе. Вы предсказываете возникновение неуправляемого конфликта, который повредит всей цивилизации. Шея Лалелеланг чуть вытянулась вперед, и она моргнула одним глазом в особо утвердительном жесте.

– Ненаучное, но не ошибочное обобщение.

– На организацию, которую я представляю, произвели большое впечатление те данные, которые вы собрали в подтверждение ваших теорий.

– Вот как? – ее ресницы затрепетали. – И что же это за организация?

– Не имеет значения. – Ч'вис откинулась назад на разветвленный ствол домашнего растения. Он опасно прогнулся, и она поспешно выпрямилась. – Хорошее место для работы. Приятный вид из окна, тихо.

– Вы предлагаете мне поддержку? – спросила Лалелеланг.

– Скажем, на взаимной основе. Видите ли, члены группы, с которой я работаю, довольно внимательно наблюдали за Человечеством с момента его присоединения к войне против Амплитура. Некоторые наши направления или параллельно вашей работе. Или вы считали, что ваше исследование уникально? Лалелеланг смущенно шевельнулась в своем рабочем гнезде.

– Я знаю, что это не так. У меня было много контактов с учеными других миров, не-вейсами, чьи интересы были сходными, но такая переписка не может быть совершенно убедительной.

С'ванка в ответ дважды щелкнула передними резцами.

– Неудивительно, что вы о нас не знаете. Мы не ищем известности.

– Если вы согласны с моими выводами, тогда вы должны понимать, что совершенно необходимо решительное вмешательство. Ч'вис разглядывала свои пальцы.