Вот так судьба сейров и людей, на краткий миг слившаяся в едином порыве, свернула с крутого поворота, ведущего к миру, по направлению к войне. Так путник, идущий по крутой горной тропе, уводящей от зияющего ущелья, исчезает, сметенный предательским стремительным камнепадом на дно темной пропасти, откуда нет возврата и нет спасения…
Первому на цель пришлось выйти Фреду Томпсону. Попутный ветер нес «Каспер-2» быстрее, чем остальные дирижабли. Звенящий от возбуждения голос Фреда заставил всех напрячься, как перед прыжком:
– Я нашел их! Захожу на разворот.
Дэвид, которого час назад сменил Адам, быстро передвинул свой стул к столу Фреда.
– Ветер – восток, юго-восток, скорость – пять метров в секунду, – громко считывал показания Варшавский, – вижу множественные цели.
– Отметь время, Дэвид, – сказал Адам, лишь усилием воли заставивший себя не бросить управление «Титаном».
– Пятнадцать двадцать четыре.
– Господи, сколько же их! – потрясенно прошептал Фред, разворачивающий дирижабль, чтобы определиться с траекторией спуска.
– Спокойно, Фредди, расслабься, – сказал Джек.
– Не получается, – криво улыбнулся Фред Томпсон, глядя на свои судорожно сжатые пальцы.
– Дыши, Фредди, дыши, – Роджер попытался показать брату, как нужно дышать, но его собственное дыхание сбилось.
Фред глубоко вздохнул.
– Боевой курс! Вижу цели, – перекрестье прицела, направленное уверенной рукой Дэвида переместилось вверх, накрывая самое большое скопление красных точек.
Этот сияющий красный цвет напомнил Адаму цвет пролитой артериальной крови – такой же яркий, насыщенный.
– До точки сброса – сто метров. Начинаю спуск, – зрачки Фреда расширились от напряжения.
– Взрыватели на боевой взвод! – сказал Варшавский.
Фред потянулся к своему пульту вооружения, но его ладонь замерла, накрытая холодной ладонью Адама Фолза.
– Я сам, Фредди, – улыбка Адама Фолза напоминала оскал мертвеца и Фреду стало страшно.
Он и так боялся, что сделает что-нибудь не так, но застывшее в судороге боли лицо Адама Фолза заставило его нервничать еще больше.
Адам поднял колпачок предохранителя и передвинул вверх красный переключатель активации бомбовых взрывателей. «Я не хочу, чтобы эти дети чувствовали себя убийцами, я не хочу, не хочу!» – кричали жалобные голоса в сознании Адама Фолза. «Пусть не я нажму на сброс, пусть это сделает этот мальчик, но это я спущу смерть, я один».
– Не бойся, мальчик, всё нормально.
Фред уже не обращал внимания ни на чьи слова, даже Адама. Для него существовал только спокойный голос Варшавского:
– Высота – пятнадцать, до цели – пятьдесят метров. Держи скорость снижения постоянной.
– Да, – прошептал Фредди, направляя дирижабль вниз.
Секунды превратились в минуты, время застыло. Адам слышал всё, как сквозь толщу холодной воды.
– Сброс! – крикнул Фред Томпсон.
Экран термовизора осветился красной вспышкой, закрывшей скопление неподвижно замерших красных точек, затем в багрово светящемся облаке вспыхнул еще один сверкнувший желтыми искрами круг – взорвались бомбы, начиненные пластиковой взрывчаткой. Свечение бушевало несколько секунд, термовизор зафиксировал температуру около тысячи градусов. Где-то там, далеко в лесу яростно горел напалм, сжигая всё – землю, деревья, траву, превращая еще секунду назад живых существ в бесформенные обугленные клочья сгоревшей плоти.
Фред изо всех сил тянул ручку управления вверх, как будто бы этот кусок пластмассы был тяжелее груды камней. Дирижабль взмыл вверх, быстро набирая высоту и черная стена деревьев скрыла от холодных глаз видеообъективов страшную картину бушующего пламени.
Силы покидали Фреда также быстро, как вытекает вода из треснувшего аквариума. Пальцы дрожали, глаза щипало сотнями раскаленных иголочек.
– Разворачиваюсь для подтверждения попадания, – прохрипел он.
– Не нужно, Фредди, – ласково сказал Адам, – не нужно смотреть на это. Сделай поворот на два километра влево и возвращай «каспер» на базу.
– Понял, – его голос дрогнул.
Он уронил голову на стол и его худые плечи затряслись. От его беззвучного, но от этого не менее жалобного, плача у всех мороз прошел по коже.
– Возьми управление, Дэвид, – сказал Адам, поднимаясь со своего места.
– Не нужно, – простонал Фред, поднимая голову – его глаза были полны слез, он вытирал их свободной рукой.
– Ты уверен, Фредди? – спросил Роджер, умоляюще глядя на брата.
– Да, – Фред вытер лицо рукавом, – я в порядке, правда. Всё нормально.
Роджер повернулся к своему экрану и обмер.
– Черт, Адам! – вскричал Дэвид, заметив реакцию Роджера.
– Возьми «Титан» на себя! – крикнул ему Адам, подбегая к столу управления «Каспером-3».
– Уходи, Роджер, пожалуйста, уходи, – Адам бережно сжал худенькие плечи мальчика. – Я сам справлюсь, сам.
Адам отстранил Роджера от его компьютера и занял его место.
Кошмар повторился снова. На этот раз в пункте контроля было так тихо, что было слышно, как снаружи шумит ветер. Адам молча вывел дирижабль на боевой курс и молча навел прицел.
Роджер обнимал брата, а Фред, внешне уже вполне оправившийся от страшного шока, тихо шептал ему:
– Не бойся, Родж, не бойся. Всё будет нормально, только не смотри туда, пожалуйста! Не смотри.
– Не буду, Фредди, не буду, – послушно отвернулся младший брат.
Его длинные, как у девчонки, ресницы дрожали, как стебельки первой весенней травы под порывами холодного ветра.
– Помнишь, как мы с тобой летали на самолете, Родж? Помнишь того дядьку с крысиными усиками?
– Помню, – прошептал он.
– Помнишь, как это было здорово тогда – летишь себе, до облаков подать рукой, а внизу все такое маленькое, как игрушечное?
– Ага.
– Вот бы еще раз так полетать, а, Родж? Хотя бы еще разок…
– Да, – на плечо старшего брата закапали горячие слезы.
Фред свободной рукой обнял вздрагивающее тело младшего братишки и привлек к себе, прижавшись щекой к худенькой груди, внутри которой пронзительными молоточками билось родное сердце. За их спинами на ярко освещенном экране вовсю бушевало адское пламя, горели деревья, роняя вниз горящие листья, похожие на огненные слезы…
Адам, сжав зубы, повернул «Каспер-3» и задал курс возвращения. Он посидел немного за столом, тупо рассматривая меняющиеся желтые цифры в углу монитора – показатели высоты и скорости и поднялся из-за стола.
Фред и Роджер смотрели на него с каким-то новым чувством неясного страха и боязни. Их глаза напомнили Адаму глаза оленят, отнятых у матери и впервые посаженных к клетку зоопарка. Уже не стараясь улыбнуться, Адам посмотрел им в глаза.
– Простите меня, ребята.
Что-то шевельнулось внутри, какой-то теплый светлячок облегчения на мгновение осветил угольно-черный мрак, поселившийся в его душе. Осветил и погас.
Томпсоны смотрели на него, как дети заблудившиеся в лесу смотрят на человека, нашедшего их. В их глазах уже не было страха, только растерянность и боль.
– Я не должен был перекладывать на вас свою ношу, – сказал Адам. – Я не должен был этого делать. Простите меня и постарайтесь понять, что всё, что мы сделали сегодня, было необходимостью. Только так мы сможем сделать так, чтобы ваши дети могли спокойно выходить в лес, не боясь никого. Только так мы сможем защитить нас всех. Мы были вынуждены так поступить. Лучше сразу вырезать опухоль, чем дать ей разрастись. Лучше сделать всё сразу, а не мучительно ждать долгие годы. Поймите это и простите меня.
Роджер часто закивал головой, как маленький ребенок, он уже улыбался – он был ни в чем не виноват, сам мистер Фолз сказал это. Значит, нечего переживать, всё позади.
Лицо Фреда всё еще было напряженным, но в глазах уже не было страха – Адам прав. Если бы они не сделали это, то волки рано или поздно напали бы на них. Папа – военный, папа всё прекрасно поймет. Тем более, рано или поздно папе и другим солдатам снова пришлось бы выйти в лес, чтобы воевать с волками, если бы не он, Фред и не Адам, и Джек, и Дэвид. Они поступили правильно – пусть лучше погибнут эти страшные сейры, пусть лучше все они сгорят в огне – лишь бы папе не пришлось воевать с ними, лишь бы папа остался в живых. Значит, всё правильно.