...Бог с ним, с поясом, - думал он уныло. - Пропал и пропал. Пора мне уже отвыкать от него. Жизнь научила меня завидовать, а по природе-то я же добряк! Я готов все отдать первому встречному. Вот сейчас, например: последнюю рубашку готов снять с себя, только бы Мазилка скончался".
С тех пор, как пояс пропал, он не читал газет. Зачем? Могут напечатать что-нибудь хорошее, а ему вредно волноваться. Могут напечатать, что награжден кто-нибудь, чего доброго, или что дела вообще идут хорошо. Нет уж, бог с ними! Но радио он иногда все-таки слушал.
И вот однажды в последних известиях сообщили, что на днях в Большом Зале Мастеров открывается выставка. Это было бы еще полбеды. Но на этой выставке все картины принадлежали Таниному отцу. Вот это уже была настоящая подлость! Мало того, на выставке - Великий Завистник почувствовал, что ему нечем дышать, - будет присутствовать сам художник, выздоровевший после тяжелой болезни. Так и было сказано: "сам".
Возможно, что Великий Завистник тут же свалился бы в сильнейшем сердечном припадке, если бы не раздался звонок. Кто-то пришел к нему, и, наскоро проглотив микстуру от зависти, Великий Завистник подошел к двери:
- Кто там?
- Га-га.
Это был Гусь, тот самый, о котором говорили: "Хорош Гусь". Он был обманщик, но глупый, и ему удавалось обмануть только тех, кто был еще глупее, чем он. Великий Завистник посылал его разузнать, куда убежал Лекарь-Аптекарь.
- Ах, это ты, старина? Как дела?
- Дела га-га.
- Выражайся яснее.
- Я нашел их, - торжественно сказал Гусь. - Они скрываются в поселке Королей Свежего Воздуха, в доме Ученого Садовода.
- Ах так! Отлично!
- Отлично, да не совсем. Вы их там не найдете.
- Почему?
- Потому что вчера расцвели тополя.
- Ну и что же?
- А то, что он летает, га-га.
- Кто - он?
- Не кто, а что, - сказал Гусь. - Пух от тополей.
- Не понимаю.
- Каждая пушинка немедленно сообщит Лекарю-Аптекарю о вашем приближении. Так приказал Ученый Садовод, а его даже столетние дубы не смеют ослушаться, не то что какой-то там пух. У меня ведь тоже есть пух, так что в свое время я интересовался этим вопросом. Но у меня другой, так называемый гусиный. Тут нужна интрига, га-га. Например, я надену платочек и подойду к ним, знаете, вроде баба принесла им грибы. А вы спрячетесь под грибы. Вам ведь ничего не стоит. Они станут покупать, а вы - раз! И га-га!
- А нос?
- Ну и что же, у баб бывает такой нос. Или иначе: накинуть на домик сеть, чтобы они все попались, а потом вынимать по очереди ЛекаряАптекаря, Лошадь и Петьку.
Великий Завистник поморщился: он не любил дураков.
- Да, это мысль, - сказал он. - Но понимаешь, старина, возня. Уж если плести сеть, - она мне для других дел пригодится, почище. Кстати, ты не заметил случайно, не валяется ли там где-нибудь ремешок? Такой обыкновенный, потертый? Ну, просто такой старенький ремешок с пряжкой? Не видел?
- Видел. Он на Петьке.
- Что?!
- То, что вы слышите. А зачем вам ремешок? Я лично предпочитаю подтяжки.
- Конечно, конечно, - волнуясь, сказал Великий Завистник. - Я тоже. Значит, так: прежде всего нужно выбрать ветреный день. Пух легко уносится ветром. Если ветер дует, скажем, северный, а ты явишься тоже с севера, - они тебя не заметят. Во-вторых, надеть нужно не платочек, а бантик на шею - в бантике у тебя представительный вид. Стало быть, ты войдешь, вежливо поздороваешься и скажешь: "Не могу ли я видеть ЛекаряАптекаря из аптеки "Голубые Шары"?" Он спросит: "А что?" - "К вам едет знаменитый астроном". - "Зачем?" - "А затем, скажешь ты, что жена попала ему не в бровь, а в глаз, и теперь он не может отличить Большую Медведицу от Малой. Не будете ли вы добры принять его?" А вместо астронома приеду я. Понятно?
- Понятно.
- Эх, братец!
А нужно вам сказать, что Лора была в соседней комнате и слышала этот разговор. Она сидела на Петькином стуле и читала Петькину книгу, ту самую, которую он не успел дочитать. На полях она рисовала чертиков, и чертики получались совсем как Петькины - с длинными хвостами, изогнутыми, как вопросительный знак. А чтение - нет, не получалось. Может быть, потому, что Петьке было интересно, что будет дальше, а ей все равно. Она обрадовалась, узнав, что Гусь знает, где Петька.
Когда Гусь уходил, она догнала его на лестнице и попросила передать Петьке записку. Записка была коротенькая: "Берегись".
Правда, она написала "биригись", но только потому, что очень волновалась: а вдруг Гусь не возьмет? Но Гусь взял. Может быть, если бы он умел читать, записка мигом оказалась бы в руках Великого Завистника. Он не умел. Ему и в голову не пришло, какую неприятность может причинить ему эта записка.
...И нужно же было, чтобы именно в этот день с Крайнего Севера прилетел Северный Ветер! Продрогший, с льдинками в усах, раздувая щеки, он принялся за работу - срывать крыши, ломать деревья, раскачивать дома, свистеть в дымоходах. Тополевый пух он в одно мгновение унес туда, где даже и не растут тополя. И Гусь, приодевшийся, в отглаженных брюках, в новеньких подтяжках, с черным бантиком на шее, никем не замеченный, пришел к Ученому Садоводу.
Все были дома. Лекарь-Аптекарь, Ученый Садовод и Петька пили чай на открытой веранде, а Лошадь в очках бродила вокруг, пощипывая траву, которая казалась ей сладкой как сахар.
- Здравствуйте, - вежливо сказал Гусь. - Приятно чаю попить.
- Здравствуйте. Милости просим.
- Благодарю вас, некогда. Дела.
И Гусь рассказал Лекарю-Аптекарю о знаменитом астрономе, которому жена попала не в бровь, а в глаз. Кое-что он напутал, назвав Большую Медведицу просто га-га. Но Лекарь-Аптекарь все-таки понял.
- Пусть приезжает, - сказал он. - Конечно, астроному нужны глаза. Почти так же, как аптекарю - нос.
Еще не было случая, чтобы он отказал больному.
- Благодарю вас, - сказал Гусь и откланялся, шаркнув лапками в отглаженных брюках.
Но тут он вспомнил о записке, которую Лора просила передать Петьке.
- Виноват, мне бы хотелось поговорить с мальчиком, - сказал он. - У меня к нему поручение. Так сказать, личное га-га.
Петька соскочил с веранды, и они отошли в сторону.
- Выкладывай! - сказал он.
Гусь вытащил из-под крыла записку. Вот тут-то и произошла неприятность, о которой Гусь непременно догадался бы, будь он хоть немного умнее. Петька прочел записку и, пробормотав: "Ага, понятно", схватил его за горло.