Он прошел в комнату. Посреди, как всегда, восседал на своем кресле Горский, а у журнального столика примостилась худощавая брюнетка в юбке и белой кофте.
– Привет, – кивнул он ей, – я Антон.
Она неуверенно улыбнулась и сказала «Алена». Даже не глядя на пепельницу, Антон понял, что они уже успели раскуриться. Он бы тоже с удовольствием пыхнул, но посчитал неудобным начать прямо с этого.
Он налил себе чаю и сел на диван.
– Ты бы знал, Горский, как я вляпался, – сказал он.
– А что? – вежливо, хотя и без особого интереса, спросил Юлик
– Вчера вечером на даче тетка от овердоза кинулась… ну, жена одного из этих коммерсантов.
– Что, героин с кокаином мешала? – поинтересовался Горский.
– Нет, маркой траванулась.
– А разве такое бывает? – спросила девушка.
– Своими глазами видел, – повернулся к ней Антон, – съела и через пять минут уже все… ну, или почти все. Вся опухла, словно собиралась лопнуть, глазки стали как щелочки, щеки на поллица, горло, видимо, перекрыло – и пиздец.
– Ужасная история, – сказала Алена, – я и не знала, что от кислоты можно кинуться. Может, оно и к лучшему, что не знала. Я тебе не рассказывала, как я принимала кислоту? – спросила она Горского.
Тот, явно думая о чем-то своем, покачал головой.
– Я пришла к Димке в гости, у него еще приятель его сидел… не помню, как звали. Ну, мы покурили, и я говорю им, что никогда кислоты не пробовала. Они пошептались и достали марку: вот, говорят, пробуй, если хочешь. А я тогда думала, что кислота должна быть в таблетках или там, в ампулах и решила, что они меня разыгрывают. Я им говорю, будто поверила: «Что я буду одна эту бумажку жевать, давайте вы тогда тоже». Ну, Дима еще одну марку достает, режет на три части, а я думаю все – когда им надоест-то? Говорят, клади под язык и соси. Я говорю, ладно, постебались и хватит, чего я дура всякую бумагу жевать? Ну, типа как хочешь, сама просила. Съели свою дозу, я тоже свою как бы съела и думаю: «Когда же им это надоест?» А они сидят, гонят что-то и изредка спрашивают: мол, как, тебя уже вставило? А меня еще раньше от травы вставило, причем сильно, и я сижу, на картинки там смотрю, музыку слушаю и только изредка говорю: «Да ладно уже, надоели с вашей кислотой, хватит уже. А вот трава у вас классная». И вдруг смотрю на часы и понимаю, что нет такой травы, чтобы вставляла на шесть часов с такой силой. И я как заору: «Так это действительно ЛСД?!»
– Поищи-ка на полке папочку с надписью «My Problem Child», – вдруг попросил Горский.
– Зачем? – спросил Антон.
– Да так, одну вещь проверить, – сказал Горский
Антон подошел к полке и стал просматривать папки одну за другой.
– Вроде нет такой, – сказал он.
– Ну, не важно, – ответил Горский, – просто никто никогда не умирал от ЛСД. Грохнули эту твою подругу, вот что.
Иногда Горский любил дешевые внешние эффекты.
– Они все одноклассники, – продолжал Антон подробно пересказывать сцену смерти Жени. – Лет им, я думаю, по тридцать, и у них совместный бизнес. У всех, кроме Леры – она последние три года провела в Англии.
– А что она там делала? – спросила Алена.
– Вроде получила грант от Британского совета на какие-то женские исследования… феминизм и все такое. А сейчас она вернулась, позвонила Поручику и…
– Поручику? – переспросил Горский.
– Это прозвище Бориса… не помню фамилии… еврейская какая-то. Не знаю, почему его так называют… наверное, в честь поручика Ржевского. Он выглядит как типичный крутой – золотая цепь, сотовый телефон, все дела.
– Бандит? – спросил Горский.
– Нннет, не похож. Крутой, но не до такой степени.
– Ага, – сказала Алена, – как мой начальник.
– Ну вот, они близкие друзья с Владимиром, хозяином дачи. Такая контрастная пара: Поручик – душа компании, а Владимир, наоборот, серьезный, жесткий и мрачный. Он, например, собрал всех перед отъездом и предложил сознаться, кто дал Жене кислоту. Они договорились, что не будут передавать дело ментам, а виновный просто уйдет – из бизнеса и из тусовки.
– То есть он знал, что это убийство? – спросил Горский.
– Не думаю… – запнулся Антон, – он, кажется, просто не любит наркотиков… ну, ты знаешь этих тридцатилетних алкоголиков.
– Да, – подключилась Алена, – вот у меня был случай…
– Подожди, – прервал ее Горский, – пусть Антон доскажет. Значит, убийца должен уйти из бизнеса? А какой у них бизнес?
– Не знаю, – сказал Антон, – что-то со строительством, кажется… или с инвестиционными фондами.
Горский кивнул:
– А кто там еще был?
– Еще был женин муж, Роман. Такой неприятный молчаливый мужик… Я с ним и двумя словами не перекинулся. И, кажется, позавчера вечером они с Женей поссорились… во всяком случае, вчера с утра они не разговаривали. Сейчас я вспоминаю, что она была весь день какая-то возбужденная…
– Амфетамины? – спросила Алена.
– Не до такой степени, – ответил Антон, – просто такая экзальтированная по жизни девушка. И вообще, мне показалось, что если кто-то в этой компании и понимает толк в наркотиках, так это Лера и Альперович. Я курил в субботу вечером, и они присоединились.
– Как ты сказал? Альперович? – переспросила Алена.
– Да, а что, ты его знаешь?
– Я просто только что рассказывала Горскому про него. Помнишь, человек, который пришел в офис, когда я на измену села?
Горский кивнул и засмеялся.
– Да, реинкарнация Будды, помню.
– Что это еще за реинкарнация Будды? – спросил Антон.
– Потом, – сказал Горский, – расскажи лучше про седьмого, а Алена пока еще забьет.
– Седьмого зовут Леня. Маленького роста, в очках… персонаж из мультика, в школе, наверное, профессором звали. Но, в общем, ничего примечательного. Пойми, они же все для меня как бы на одно лицо. Так что с меня показания снимать – еще тот труд.
– Хорошо, – кивнул Горский, – давай попробуем по-другому. Сыграем в… как оно? – китайскую рулетку. Типа в ассоциации. Кто из этих семи человек с каким наркотиком у тебя ассоциируется?
– Ну, Поручик – с водкой… водка ведь тоже наркотик, да?
– Так себе наркотик, – сказала Алена, выдувая табак из беломорины.