Итак, вся человеческая жизнь проходит во времени, и не как только лишь во временных рамках, а все пульсирует, выбрасываясь в будущее, захватывая прошлое, продолжаясь в настоящем. Dasein «вдвинуто» в этот троичный вихрь в каждое мгновенье своего бытия, и каждое мгновенье меняет архитектонику этого троичного отношения. Этот «троичный вихрь», «вдвигание в него», «выбрасывание в будущее» Хайдеггер определяет как «экстатическое временение»: «Время “является” временем, тем что оно экстатически временится, и единство времени является единством экстатическим»[122].
Время сущностным образом относится к Dasein и составляет его основу. «Dasein не существует „во времени“, а „существует“ как временение самого времени. Временение времени в сущности составляет то, что мы исходя из совсем иного давания значения слова называем „Da-sein“[123].
Хайдеггер отмечает, что его осмысление сути времени, предпринятое им в «Бытии и времени», является попыткой «вопрошать исходя из совершенно иной и одновременно существенной постановки вопроса»[124]. Новизна в хайдеггеровском осмыслении временности заключается в том, что он постигает сущность временности как экстатическую, в отличие от аристотелевского понимания времени как исчисляемой длительности присутствия или отсутствия чего-то. Аристотелевская «исчисленная» природа времени заложила, по мнению Хайдеггера, основы для всей европейской философии в постижении времени, а кантовское определение времени как чистой формы восприятия целиком находится в традиции аристотелевского понимания времени.
Итак, Хайдеггер получает две основные характеристики интересующего нас термина Dasein. Вторая из них – Da-sein как временность, причем временность постигается как экстатическая. Первая – Dasein как бытийное понимание, «т.е. проект бытия в открытое, из которого оно становится известным и знаемым как бытие»[125].
Необходимо отметить, что термин «экзистенция» является употребляемым Хайдеггером в его трактате «Бытие и время» и даже довольно важным для его конструкции. Но потом, термин исчезает, вероятно, Хайдеггер отказывается от него. Почему же? Ответ на этот вопрос можно найти у самого Хайдеггера: «Несмотря на то, что слово „Ex-sistenz“ по отношению к экстатическому характеру Da-sein способно назвать его сущность в прекрасном измерении, я со времени известности „экзистенцфилософии“ (К. Ясперс. Духовная ситуация времени. 1931…) вычеркнул слово „экзистенция“ из словаря мысли в круге вопроса “бытия и времени”»[126]. Этот исследуемый нами термин был заменен, как свидетелствует Хайдеггер, словом настойчивость, настоятельность (Instaendigkeit), который восходит к известному хайдеггеровскому термину «забота». Термин «настойчивость», «настоятельность»сохраняет значение «экзистенции» в трактовке Хайдеггера: это выстаивание в открытости бытия, которое является настойчивым, т.е. «непрерывно остающимся в существенном отношении к бытию сущего»[127]. Мы находим у Хайдеггера еще несколько свидетельств соответствия термина «экзистенции» понятию «забота»: «Настойчивость в бытии называется заботой»[128]. «Забота… подразумевает настойчивое оберегание и сохранение истины бытия и никогда не вмешательство в сущее»[129]. Экзистенция, понятая как удаляемое (entrueckte) экстатически стояние внутри, в открытом, указывает на суть самости человека, которую Хайдеггер в «Бытии и времени» определяет «не как Я, и не как личность, и вообще не как субъективность субъекта, а исходя из настойчивости в бытийном проекте, т.е. из Dasein»[130]. Термин «экзистенция», употребляемый Хайдеггером в «Бытии и времени» всегда указывает на Da-sein и, не имея самостоятельного значения, всегда подчинен главному вопросу Хайдеггера, который он сделал названием своего трактата – вопросу о «бытии и времени».
§4. Понятие экзистенциала
В «Бытии и времени» фигирирует еще одно важное понятие. Это понятие «экзистенциал», которое мы кратко рассмотрим в конструкции экзистенциальной аналитики Dasein.
Экзистенциальная аналитика Dasein представляет собой интерпретацию основных структур, которые составляют бытие Dasein. Собственно «Бытие и время» и есть экзистенциальная аналитика Dasein, т.к. фундаментальная онтология, разрабатывающая вопрос о смысле бытия, охватывающем все, а разворачивается как аналитика способов бытия, основных структур вопрошающего, которые называются экзистенциальными. Хайдеггер всегда подчеркивает, что бытие вопрошающего о бытии (Dasein) отлично от другого сущего, что оно в своем бытии относится к самому себе, понимает себя в возможностях бытия, т.е. оно отмечено экзистенцией. Структурные определения экзистенции Хайдеггер называет экзистенциалами. Термин «экзистенциальный» (existenzial) в данном контексте Хайдеггер употребляет в противоположность термину «категориальный», противопоставляя экзистенциальный анализ категориальному. Экзистенциалы определяются как то, что подразумевает и именует бытийное устройство Dasein, основные способы бытия Dasein, выявляемые в экзистенциальном анализе, в отличие от традиционных категорий, которые получаются в результате категориального анализа вещи. Отличие экзистенциального анализа от категориального очень важно для Хайдеггера, он очень ясно видел их противоположность. Его габилитационное сочинение посвящено средневековому учению о категориях и значениях. Категория подразумевает собой некоторый класс или группу, под которую подподают определенные вещи. Таковы, например, категории «качество», «количество». Категории являются всеобщими определениями предмета в его предметности, предмет же имеет смысл только для субъекта, который в свою очередь направлен на предмет. Так как Хайдеггер в своей фундаментальной онтологии пытается избавиться от рассмотрения Dasein как сознания, субъекта, субъективности, понимаемой им как пред-ставляющей, опредмечивающей деятельности, то для него неприемлем категориальный анализ. Экзистенциалами Хайдеггер называет характеры бытия Dasein как Dasein, в отличие от категорий, которые обозначают способы бытия чего-то не соразмерного Dasein, например, природы.
Экзистенциальную аналитику присутствия Хайдеггер отграничивает от «мнимо параллельных ей исследований»[131] – т.е. от антропологии, психологии и биологии.
Основные экзистенциалы, выявляемые Хайдеггером в «Бытии и времени»: бытие-в-мире, расположенность, понимание, речь и другие. Бытие-в-мире определяется Хайдеггером как определяющая фундаментальная структура Dasein, конституирующие моменты которой представляют собой мир в его мирности; бытие-в-мире как событие (Mitsein), т.е. как совместное бытие с другими, бытие самости (Selbstsein); бытие-в как таковое.
Для понимания экзистенциала бытие-в-мире Хайдеггер проясняет, что означает вообще быть-в, бытие-в. Бытие-в не следует понимать как нахождение где-то, в чем-то. Этот экзистенциал подразумевает доверенное бытие к чему-то. Здесь не имеет значения феномен познания, и не с помощью знания мы достигаем бытия-в, наоборот, мы доверены сущему, с которым мы имеем дело, что находит отражение в различных формах озабочения, одна из которых имеет форму знания. Хайдеггер отстаивает точку зрения, согласно которой знание как одна из форм отношения к миру является вторичным феноменом по отношению к способу быть-в, быть-при (бытие-в). При этом, как указывает Бимель[132], Хайдеггер исходит из того, что Dasein как бытие-в-мире не замкнуто в себе, в скорлупе своей внутренней сферы, а всегда вовне, при близком и знакомом мире: «В самонаправленности на… и постижении присутствие не выходит наружу из какой-то своей внутренней сферы, куда оно вначале замуровано, но по своему первичному способу бытия оно всегда уже „снаружи“ при встречном сущем всякий раз уже открытого мира»[133]. Вопрос о мире, которого мы неоднократно уже касались, но который все-таки не является специальной темой нашего исследования, мы и тут не можем обойти. Но кратко укажем: Хайдеггер определяет мир (мировость мира) как экзистенциал, т.е. как способ бытия Dasein: «Мир» онтологически не есть определение того сущего, каким по сути присутствие не бывает, но черта самого присутствия»[134], и раскрывает это определение мира через анализ внутримирового сущего, которое может нам встретиться – вещи, средства, изделия, т.е., то, что Хайдеггер называет das Zeug. Средство всегда есть средство для чего-то, будь то игла для шитья или молоток, одно отсылает к другому средству для чего-то, и эту совокупность связей отсылок обобщает феномен мира, который представляет собой основное определение Dasein, которое делает возможным для Dasein познать средство в его бытии. Анализ средства (das Zeug) приводит и к осмыслению совместного мира (Mitwelt), ведь средство всегда сделано другими, либо для других, либо так, чтобы им могли воспользоваться другие. Итак, Dasein не изолировано, его бытие есть со-бытие (Mitsein) с другими. Если общение с вещами определялось Хайдеггером как «озабочение чем-либо» – питанием, одеждой; то общение с другими – заботливость о ком-либо. Экзистенциал «заботливость» обобщает все способы общения людей друг с другом – от любви до ненависти. Следует отметить, что Хайдеггер различает два модуса позитивной заботливости: заменяющую и заступническую[135]. При заменяющей заботливости стремятся снять с человека все бремя его забот и заменить его собой, при этом существует опасность подчинения этого человека себе. Собственный модус позитивной заботливости – заступническая заботливость, имеет место тогда, когда человеку отдают его заботы, чтобы он сам нес бремя своих забот. Как проясняет В. Бимель: «Эта заботливость касается собственно экзистенции другого, а не чего-то, что его озаботило»[136]. Как модус несобственного бытия Хайдеггер проясняет бытие людей (Man), которое противопоставляется собственности как модусу бытия, в котором Dasein выбирает себя самого на основе своих собственных возможностей.
122
Ibidem. S. 50.
123
Ibidem. S. 50–51.
124
Ibidem. S. 51.
125
Ibidem. S. 52.
126
Ibidem. S. 54.
127
Ibidem. S. 54.
128
Ibidem. S. 54.
129
Ibidem. S. 54.
130
Ibidem. S. 60.
131
Хайдеггер М. Бытие и время. Пер. Бибихина В.В. М., 1993. С. 41.
132
см.ibidem. S.46.
133
Хайдеггер М. Бытие и время. М., 1997. С. 62.
134
там же. С. 64.
135
см. там же. С. 122.
136
Biemel W. Martin Heidegger mit Selbstzeugnissen und Bilddokumenten. Hamburg, 1993. S. 51.