В конце пятидесятых жена Святого Отца Сара опубликовала его биографию под названием "Святой Отец - Священный муж", где заявила: "Случись Отцу погибнуть, это бы с неизбежностью привело к массовым самоубийствам негров его последователей... Что стало бы позором для Америки".
Столь смелое высказывание заинтриговало Джонса, и в начале шестидесятых он со своей свитой отправился в Филадельфию, чтобы лично познакомиться со Святым Отцом. Каково же было его разочарование, когда его кумир оказался не в состоянии его принять - настолько он был стар и слаб. Святой Отец скончался в 1965 году, как раз когда "Народный храм" готовился к переезду в Калифорнию. Джонс с нетерпением ждал сообщений о предсказанных массовых самоубийствах, но ничего подобного не произошло. Хуже того, вдова Святого Отца с кучкой особо приближенных переехала в пригород и стала буквально купаться в роскоши. Об Отце быстро забыли, имя его осталось разве что в трудах ученых-историков. Джим Джонс дал зарок, что с ним такого не случится.
Джонс ни с кем не собирался делиться властью. Сразу же после переезда из Индианы в Калифорнию он основал новый "Храм", четко давая знать прихожанам, кто в нем настоящий хозяин. Распаляясь во время обличительных речей, он мог запросто швырнуть Библию на пол, крича собравшимся: "Слишком многие смотрят на ЭТО, а не на МЕНЯ!"
Не боясь показаться смешным, используя самые избитые театральные приемы, он стал разыгрывать роль "Отца" (он требовал, чтобы именно так его теперь называли) - роль предводителя, которого почему-то преследуют неведомые враги "Храма". Тема преследовани была теперь лейтмотивом каждой его проповеди. В 1968 году, после убийства Мартина Лютера Кинга, Джонс напугал прихожан следующим спектаклем: во время воскресной проповеди он упал на алтарь, облитый кровью цыпленка, и выкрикнул, что в него стреляли. Собравшихс охватила паника, кто-то кричал, кто-то безмолвно воздевал руки, а "Отец" тем временем бился в конвульсиях, не забывая читать молитвы, и наконец вскочил на ноги, чудесным образом исцеленный. Публика ревела от восторга.
Хотя Господь и указал на Юкию как на возможное убежище в случае ядерной катастрофы, Джонсу было там неспокойно. Превратив общину в лагерь, где избранных обучали стрельбе, навыкам самозащиты и искусству выживания в трудных условиях, Джонс снова решил переместить "Храм" - на этот раз в Сан-Франциско. Полмиллиона долларов ушло на переделку старого большого "Масонского дома" на Гиэри-стрит, в районе, где жили темнокожие, причем в двух шагах от храма находилс штаб "черных пантер". Сотни сподвижников Джонса расселились в домах по соседству с новым "Храмом" и стали готовить почву дл привлечения новичков.
За основу был взят индианаполисский вариант, только разыгрывался он в более крупном масштабе: Сан-Франциско семидесятых годов, с его вольными нравами, предоставлял гораздо больше возможностей для вербовки юных искателей приключений.
"Храм" вскоре стал обращать на себя внимание: на многолюдных шумных сборищах Джонс одновременно клеймил грешников и исцелял больных. По воскресным дням там яблоку негде было упасть. "Храм" с небывалым размахом занялся благотворительностью, устраива бесплатные обеды, открывая приюты для бездомных, которые затем отрабатывали свой хлеб, трудясь на пользу "Храма". Джонс открыл бесплатную поликлинику, где делали рентген, лечили венерические заболевания и брали анализ крови на выявление малокровия. Открыл он и больницу для наркоманов, а также наладил попечительство о детях и престарелых.
Неутомимый Джонс внедрился в районную администрацию, свел знакомство с политиками, активно занимался общественной работой, вел занятия в вечерней школе, по ходу дела набирая все новых и новых последователей. Как и прежде, повсюду расклеивались весьма лестные для "Отца" плакаты. На одном плакате его именовали "пророком, учителем и государственным деятелем", уверяя, что он "обладает даром ясновидения и спасает всех, кто к нему обращается", и даже "чудесным образом" исцеляет от рака. Листовки заманивали в "Храм" новичков, обещая хор в 185 голосов и бесплатный банкет.
Если говорить о денежных доходах Джонса, то он жил на широкую ногу и разъезжал с шиком, всегда в окружении помощников и телохранителей. Политическая его карьера тоже шла в гору: все политики и журналисты отмечали активнейшее участие его церкви в программах социальной помощи и хвалили его кипучую христианско-просветительскую деятельность. Разумеется, от таких заметок росло число новообращенных и пожертвований.
Джонс сосредоточивал в своих руках власть, как мелкий чиновник районного масштаба, вознамерившийся стать мэром. По его указке то и дело затевались массовые кампании по сбору подписей, а многотысячные толпы отряжались на участие в какой-нибудь демонстрации протеста или в политическом митинге. Кандидаты на государственные посты выстраивались в очередь, чтобы заручиться его поддержкой. В 1976 году во время предвыборной президентской кампании ему наносили визит видные политические деятели, у него даже был неофициальный обед с Розалин Картер, женой кандидата от демократической партии. Учитывая сферу его влияния, ему предложили возглавить местное отделение Национальной ассоциации по улучшению жизни цветного населения - этому назначению способствовало письмо, подписанное всеми прихожанами его "Храма". Он приглашал на свои службы репортеров чтобы они познали "радость"; он делал щедрые взносы в различные журналистские фонды. Он свел знакомство с Карлтоном Гудлетом, известным негритянским издателем, чья газета "Сан-репортер" назвала Джонса самым популярным политическим деятелем.
В прессе постоянно приводились высказывания Джонса о насущных проблемах городской жизни. За общественную работу его чествовали и награждали. После очередной кампании по сбору подписей, проведенной его "Храмом", Джонса назначили членом комиссии по жилищному строительству; он вскоре ее возглавил благодаря мощной поддержке прихожан, которые могли продвинуть любое начинание и захлопать любой возглас протеста.
"Этот парень просто не может сделать ничего плохого", - так отзывался о Джонсе некий газетчик.