– Нет, – почти выкрикнула она. – Даже "Плейбой" не держим. Никогда! Ничего подобного!
Я кивнул. Миссис Олгрен расценила мое молчание как завершение пытки.
– Миссис Олгрен, – мягко начал я. – Как вы с мужем относитесь к сыну?
Она выглядела смущенной.
– Мы его родители. Томми – единственный наш ребенок, мне кажется, у нас полное взаимопонимание.
Я понимающе кивнул.
– Вы встречаете его после школы?
– Да.
– Сразу по окончании занятий? – уточнил я.
– О нет, мы не можем этого делать. Он остается в школе после уроков.
– И в котором часу вы его забираете?
– В пять. Иногда позже.
– Намного позже?
– Да, – сказала она. Миссис Олгрен не оборонялась, просто описывала распорядок дня семьи.
– Вы с мужем работаете?
– Да. Я менеджер в банке. Джеймс – вице-президент корпорации "Куантико эквипмент".
– Какого профиля корпорация? – спросил я.
– Торговые операции. У корпорации есть несколько мелких дочерних компаний, а Джеймс ведает общим делом торговли во всей компании. Расширяет рынок сбыта. – Она даже не заметила, с какой безграничной гордостью она рассказывала о карьере мужа.
– Он много разъезжает? – восторженно спросил я.
– Да. Несколько поездок в месяц.
– А в чем заключается ваша работа?
– Я помогаю клиентам делать вложения, вернее, долгосрочные вклады.
– Вы брокер на бирже?
Она оскорбилась.
– Я имею дело и с биржей. Правительственные облигации всех типов, взаимные вложения, недвижимость, иногда частные контакты с компаниями, не внесенными в биржевой список.
– Вы также занимаетесь сделками в области кино? – спросил я, потрясенный ее рассказом.
– Да, – ответила она, – пакетом инвестиций.
– У вас насыщенный график, можно сказать, с понедельника по пятницу, с девяти до пяти?
– Нет, конечно, – возразила миссис Олгрен.
Она полностью пришла в себя. К ней снова вернулась уверенность. Она обернулась к присяжным.
– Многие мои клиенты – занятые люди, они могут уделить мне время только в выходные или вечерами.
– А где находится Томми, когда вы встречаетесь с клиентом, а его отец уезжает из города по делам?
Вопрос вызвал в ней раздражение. Я надеялся, что присяжные заметили, как быстро она забыла о сыне, расписывая прелести своей работы, она, кажется, забыла даже то, где находится.
– У нас есть няня, – сказала она.
– А когда у Томми день рождения, миссис Олгрен?
– В марте.
– Вы помните, что подарили ему в последний день рождения?
Она была готова отразить любой удар. Подарки сыну были ее гордостью.
– Компьютерную игру, которую он давно просил. "Познавательная география". Игрок путешествует по всему свету, пытаясь отыскать спрятанные предметы. Томми столько узнал, о чем я и понятия не имею! Он поражает меня.
– Каковы правила этой игры?
– Протестую, – вставил Элиот. – Вопрос не относится к делу.
Я возразил.
– Я пытаюсь выяснить причину лжи Томми, ваша честь. Адвокат первым поднял этот вопрос.
Элиот как-то странно посмотрел на меня. Он, по-моему, не понимал, куда я гну. Судья Хернандес отклонил его протест, скорее всего, он решил, что я сам посажу себя в лужу.
– И все-таки как играют в эту компьютерную игру, миссис Олгрен?
– Вам следует спросить у Томми, – ответила она снисходительно. – Он знает.
– Так он один в нее играет?
– Да, – призналась она. – Обычно один.
– Когда вы в последний, раз ездили на отдых всей семьей, миссис Олгрен?
Она выглядела озадаченной.
– Мы с Джеймсом выбрались на природу… по-моему, этим летом… Нет, это было…
– Вы втроем, миссис Олгрен.
Она колебалась. Потом стала оправдываться.
– Мы не распоряжается своим временем. У Джеймса вообще нет отпусков, да и я постоянно загружена работой.
Я терпеливо ждал. У нее так и не нашлось ответа.
– Томми, наверное, играет с друзьями, – продолжил я. – Кто его лучший друг?
– Стив, – тут же выпалила она. – Стив Петер-сон. Он…
– Томми не общается со Стивом больше года, миссис Олгрен, – спокойно возразил я.
Элиот высказал протест, ссылаясь на то, будто я оказываю давление, но это уже не имело значения. Памела Олгрен была ошеломлена.
– Как сейчас зовут лучшего друга Томми? – снова спросил я ее.
Она напрягла память в поисках ответа, но безуспешно.
– У него в классе есть приятель, – медленно проговорила она, больше импровизируя, чем вспоминая. – Томми рассказывал о нем. Джейсон. Он упоминал о нем. Не знаю, лучший это друг или нет. Он дружит со многими детьми.
– К вам приходят его приятели? – спросил я.
– Нет. Но некоторые ребята живут по соседству. Иногда я вижу Томми с ними, они катаются на велосипедах или…
Я дал ей выговориться, тем временем изучая ее, женщину, о которой давно уже составил мнение. Уверен, все присутствующие тоже.
– Обвинение не имеет вопросов, – произнес я в тишине сводчатого зала суда.
Элиот помедлил, прежде чем приступить к допросу. Я был уверен, что у него нет определенного плана действий. Я уже выжал все из показаний матери Томми.
– Вы поверили сыну, когда он обвинил Остина Пейли в изнасиловании? – с налету спросил он.
– Не сразу, – ответила миссис Олгрен.
– Вы обратились в полицию?
– Нет.
– Вы прибегали к помощи врача?
– Несколько позже.
– Врач сам позвонил вам, так?
– Да, он узнал обо всем от школьной медсестры.
– Вы отказывались верить мальчику даже тогда, когда случившееся получило огласку? Вы опасались новых неприятностей. Правда?
Элиоту пришлось повторить вопрос, потому что миссис Олгрен, похоже, не собиралась отвечать. Она пребывала в нерешительности, ее молчание становилось тягостным.
– Мы не были уверены, – наконец выдавила она из себя.
– Он уже однажды солгал? – настаивал Элиот.
– Да, – еле слышно ответила Памела Олгрен.
Элиот, казалось, даже сочувствовал ей. Но я подозревал, что он думал обо мне, а не о Памеле.
– Защита закончила, – сказал он.
– Миссис Олгрен, – я не стал сбавлять темпа, – в первый раз Томми тут же отказался от лжи, как только ему не поверили, так?
– Да, – согласилась миссис Олгрен. Она уже отвечала, кажется, автоматически.
– Он не упорствовал ни одного дня?
– Нет.
– На этот раз, обвинив Остина Пейли, он стоял твердо на своем?
– Да, – ответила миссис Олгрен. – Он ни за что не хотел отказываться от своих слов.
Со стороны могло показаться, что ее растерянность – результат упрямства Томми, нежелания сына избавить ее от неприятностей. Следовало тут поставить точку, все уже поняли, чего стоило семье это обвинение.
– Больше нет вопросов.
Элиот покачал головой.
– У меня тоже.
Памела понуро покинула свидетельское место. Я подумал, что она опрокинет мой стол. Ее взгляд уткнулся в Остина. Она остановилась, и кровь отлила от ее лица, но не от страха перед преступником, а от мысли, в каком виде она предстала перед людьми благодаря ему. Он смотрел в другую сторону.
Бекки наклонилась ко мне и спросила:
– Ты уверен?
В ту же секунду судья Хернандес громко поинтересовался, есть ли у меня еще свидетели? Я поднялся и ответил на заданный мне вопрос:
– Обвинение вызывает Томми Олгрена.
Томми был в здании суда. Я приказал забрать его из школы, когда решил его повторно допросить, но оставил мальчика в неведении относительно причин своего поступка. Он занял свидетельское место, не подозревая, что у меня на уме. Томми, казалось, нервничал. Его взгляд метался по залу, он вглядывался в лица присяжных, как будто они что-то от него скрывали.
– Томми. – Мой голос заставил его вздрогнуть. Я поднял руку. – Этот человек изнасиловал тебя? Остин Пейли?
Томми мельком взглянул в нужном направлении, затем повернулся ко мне.
– Да.
– Когда это случилось?
– В мае, два года назад, – тихо проговорил он, пожимая плечами.