- Узнаю, - ответила она тихо.
- Дежурный! - позвал Ковпак.
- Слушаю вас, товарищ командир! - отозвался тот. Он стоял метрах в десяти от штабного автобуса.
- Вызови ко мне старшину батареи, - приказал Ковпак тихо и так спокойно, будто просил принести стакан воды.
Батарея размещалась всего в какой-нибудь сотне метров от штаба. Как раз в это время политрук батареи Коренев распекал старшину за корову. Старшиной батареи был тертый армейский интендант, капитан по званию, из числа тех двадцати восьми окруженцев, что бежали вместе с майором Анисимовым из конотопского лагеря смерти, Старшина, хоть и был новичком, слыхал уже от партизан вошедшие в поговорку слова: "Приказ двести расстрел на месте!". Но, забирая корову у хозяйки, считал, что действует в интересах своей батареи, а значит, поступает правильно.
И только сейчас поняв, что совершил подлость, за которую может поплатиться головой, старшина вытянулся в струнку перед своим политруком, не спуская глаз со штабного автобуса, откуда торопливо шагал к ним посыльный.
Козырнув Кореневу, посыльный выпалил:
- Товарищ политрук, старшину срочно вызывает командир! К нему пришла какая-то женщина.
- Ладно, иди!.. - Расстроенный Коренев махнул рукой. - Чему быть, того не миновать!
Старшина четко повернулся на каблуках и быстро направился к штабу. Но вдруг, увидев автоматчика 3-й роты по прозванию Колька-Мудрый, стоявшего под деревом в шикарной фетровой шляпе, бросился к нему:
- Слушай, Колька, будь другом, выручи! Одолжи мне на пару минут шляпу. Век не забуду!
- Бери, - ответил тот, недоумевая.
Старшина схватил шляпу, словно то была сама шапка-невидимка, и, натянув ее поглубже на голову, бросился догонять посыльного.
Тем временем Руднев и Ковпак беседовали с пострадавшей, изредка посматривая в сторону, откуда должен был появиться виновник ЧП, бросившего тень на все соединение. Оба - и командир, и комиссар - нервничали.
Ковпак, увидев связного артбатареи и старшину в щегольской фетровой шляпе, идущих к штабу, поднял глаза на комиссара, словно говоря: "Ну вот, сейчас мы с тобой все выясним!" (А проверять Дед умел мастерски). Затем пристально посмотрел женщине в глаза.
- Зараз мы тоби покажем одного из тех двух, шо забралы у тэбэ корову. Як узнаешь его, скажешь.
Но в спокойном, каком-то уж слишком сухом тоне Ковпака, а особенно в его колючем взгляде она вдруг уловила женским своим чутьем смертельный приговор человеку, которого сейчас должна опознать. И даже вздрогнула от страха.
Ковпак шагнул вперед и чуть влево, стараясь закрыть своей фигурой от глаз старшины пострадавшую. Комиссар, поняв хитрость командира, тоже стал так, чтобы спрятать пострадавшую и видеть лицо старшины.
- Ты, хлопче, можешь быть свободным, - сказал Ковпак связному.
Когда связной убежал, старшина батареи, шагнув вперед, вскинул ладонь к своему сугубо гражданскому головному убору. Ковпак и Руднев тоже приложили руки к своим черным смушковым шапкам.
Выслушав рапорт, они молча опустили руки и, расступившись в разные стороны, стали внимательно наблюдать за поведением старшины и пострадавшей.
Оба - и командир и комиссар - сразу заметили, как побледнел старшина. Он весь сник, в глазах его появился смертельный испуг. Во взгляде же пострадавшей сперва промелькнуло радостное изумление, но лицо ее тут же стало непроницаемым, словно каменным. Только губы чуть-чуть дрожали, выдавая растерянность.
"Конечно, она узнала его! - мысленно отметил Руднев. - Но, кажется, решила не выдавать. Вот истинно женская натура!"
- А ну, Васильевна, посмотри внимательно на цього молодого чоловика. Нэ вин, случайно, забырав у тэбэ корову? - спросил Ковпак.
Та виноватыми глазами смотрела на командира.
- Не, то нэ вин, - произнесла Васильевна еле слышно. - Той був у военной фуражке.
"Она хоть по доброте своей лукавит! Из жалости!.. - подумал, нахмурясь, Руднев. - А этот нагадил, да еще и извивается ужом. Чтобы обмануть всех, сменил фуражку на шляпу. Не даром в народе говорят: на воре шапка горит!.."
- Значить, нэ вин? - переспросил Ковпак, со злой усмешкой в глазах. Он, как и комиссар, понял, что бедная Васильевна сразу узнала в старшине своего обидчика. Видит, что тот теперь дрожит, словно осиновый лист, и не хочет выдавать дурака.
- Не... тот был в военной фуражке, - повторила женщина, стараясь не глядеть на старшину.
- Ну, спасибо тебе, Васильевна, шо помогла нам разобраться в этом важном деле, - поблагодарил командир. И, глянув пристально в ее покрывшееся краской лицо, мягко добавил: - Извини, добрая женщина, шо нэ можу зараз вернуть тоби корову, нэма у мэнэ...
- Да шо вы, товарищ Ковпак? Разве я нэ понимаю? Вам же без мяса в лесу никак нельзя!.. Извинить мэнэ, просту бабу, шо врэмя отнимаю... Мне можно идти? - спохватилась она.
- Да, пожалуйста, - ответил Ковпак. - Дежурный, провэды ее!..
"Вот она - доброта и высочайшая сознательность нашего простого человека, - думал комиссар Руднев, провожая взглядом женщину. - Они готовы на все ради тех, кто воюет за Родину".
Когда женщина скрылась за кустами, Руднев перевел взгляд на Ковпака. Тот нервно пощипывал свою бородку, тоже глядя туда, куда ушла Васильевна.
"Злится старик", - понял Семен Васильевич. И хотел было уже обратиться к командиру и вместе решить, как же им все-таки поступить с этим мародером, хоть Васильевна и пожалела старшину. Но тут вдруг сам старшина, решив видимо, что ему удалось полностью реабилитироваться в глазах командования, спросил бодрым голосом:
- Товарищ командир, мне можно идти в батарею?!
Ковпак вздрогнул, словно проснувшись, повернулся, глаза его гневно сверкнули.
- Нет, пидожды трохи, - сказал он сквозь зубы, подходя к старшине вплотную. - Ты думаешь, як тоби удалось обмануть несчастную женщину, так я тэж тоби повирыв?.. Нет! Нэ на того нарвался! Я тоби покажу, сукин сын, як обижать хороших людэй... и обманувать своих командиров! - И резко, отведя правую руку назад, хотел было со всей силой ударить старшину в ухо.
Но комиссар вовремя перехватил руку Сидора Артемовича.
Старшина отскочил и испуганно посмотрел на Ковпака.
- А тэпэр слухай мэнэ внимательно, - продолжал сердито, сквозь зубы Ковпак, обращаясь к старшине. - Этой ночью пойдешь в село Чернатское. Там кроме нимцив живуть староста и семь полицейских. Так вот, возьмешь у одного из них корову, тильки щоб вона була дойная, и отведешь ее той хорошей женщине, которая пожалела тебя, дурака. Да нэ забудь взять от нее расписку и извиниться перед нэю. Поняв?
- Понял, товарищ командир!
- Ничого ты еще не поняв! - бросил угрожающе ему Ковпак. - Заруби соби, хлопче, на носу: не вернешь ей корову, расстреляю! Поняв?
- Понял, товарищ командир!
- Ну вот и хорошо, - выдохнул уже спокойнее Ковпак. - Тэпэр можешь идти.
И повернувшись кругом, медленно, чуть припадая на правую ногу, Ковпак зашагал к лесу. Видно, ему хотелось побыть наедине с самим собой после пережитого.
Старшина еще минуту или две продолжал стоять, будто оглушенный. Очнувшись наконец, он бросился к Рудневу.
- Товарищ комиссар! Что же это такое?! Ведь он хотел меня ударить! Разве советские законы позволяют командирам избивать подчиненных?! Здесь же не царская армия!
- Ах вот как? - воскликнул Семен Васильевич. - А грабить своих советских граждан наши законы разрешают?!
Старшина в испуге отпрянул назад, будто его кто-то пытался ударить.
- Я тебя спрашиваю - разрешают?.. Молчишь? Да понимаешь ли ты, негодник, что за такие действия полагается? Своим бандитским поступком ты опозорил все соединение!
Старшина молчал, опустив голову на грудь.
- Виноват, товарищ комиссар. Кажется, я действительно не тем местом думал... хотел своим ребятам угодить!.. Разрешите идти?
- Идите, - бросил сердито Семен Васильевич. - И серьезно подумайте о том, что вам сказал командир... если хотите заслужить прощение.