Неподдельное возмущение сержанта немало развеселило Спенсера и Резника, даже Эйнджел слабо улыбнулся, хотя он до сих пор не мог прийти в себя после того, что случилось со Стонером и братьями Макгвайр.
- Нужно будет переговорить с боссом, - заключил Спенсер.
- Да уж, без этого никак нельзя, - согласился Келлер. - И чем же ты, интересно, думаешь заняться здесь?
"Бог его знает! - подумал Спенсер. - Только Ему это ведомо".
Он вспомнил Вьетнам. После краткой подготовки их должны были забросить на рассвете в деревню, утопавшую в такой же сочной зелени, как эта, проносившаяся сейчас перед глазами за бортами грузовика. Их отряд высадился тогда с вертолета недалеко от деревни, которая называлась... Да какое это имеет значение, как называлось это убогое местечко! В конце концов, это было очередное селение, приют косоглазых: десяток жалких лачуг, роющиеся в пыли куры и староста деревни, заверявший, что жизни не мыслит без янки. Конечно, он любил американцев. Все они нас любили.
"Джи-ай1, первый номер!" [Джи-ай - прозвище американских солдат] кричали вьетнамцы, когда мимо маршировали солдаты, а потом стреляли им в спину. Но, черт бы их побрал, обвинять их тоже нельзя. Ведь это их страна, их родина.
Отряд подошел к деревне, когда пели первые петухи, залег на окраине и связался с минометчиками, чтобы те подали огоньку. В деревне засели партизаны. Во всяком случае такие данные сообщила разведка. Но она ошибалась в прошлом, и вполне могла ошибиться опять.
Лейтенант Кристофер Спенсер в возрасте двадцати одного года командовал отрядом из шести солдат с задачей обнаружить и уничтожить противника. Радист пристроил наушники к стальной каске. Когда он потянулся к ним рукой, там что-то крякнуло.
- Давай, десятый! - скомандовал он, выслушал ответ, сказал: "Ясно" и обратился к командиру: - Полная готовность, лейтенант.
- Передай им, чтоб начинали.
- Десятый, здесь пятый. Поехали кормить зверей.
И тогда на деревню посыпались мины. Запылали хижины, из которых выскакивали с криками мужчины и женщины. Хозяйки выносили грудных младенцев, дети постарше спасали домашнюю утварь, и только мужчины ничего не держали в руках.
Как только обстрел прекратился, отряд Спенсера поднялся в атаку. Ее возглавил лейтенант. Справа от него бежал один из ветеранов этой кампании сержант Хоуп, а слева - рядовой первого класса Бомонт. За ним мчались радист Хопкинс и трое рядовых: Беннет, Кавольски и Симпсон. Бомонт и Симпсон - негры, а Кавольски - поляк по происхождению во втором поколении. Нельзя сказать, что это имело какое-то значение. Просто так было. В равной мере не имело значения, что Бомонту и Симпсону сравнительно недавно стукнуло всего восемнадцать лет.
По мере приближения к цели Кавольски заметил какое-то движение в траве и, не задумываясь, дал короткую очередь из винтовки М-16.
Он попал в собаку, и она умерла, как и приличествует собаке, с большим шумом.
Когда они ворвались на главную улицу, если можно так назвать узкую тропу, выбитую в глине ногами крестьян, из-за пылающей хижины навстречу выскочила фигура в черном.
Спенсер разрядил в ту сторону чуть ли не всю обойму, и фигура исчезла в дыму.
- Беннет! Симпсон! Вперед! Проверить! - крикнул Спенсер.
- Лейтенант, ты не промахнулся, - оповестили они дуэтом, прокрались за угол и осторожно выглянули.
- Лейтенант, это баба! - завопил Симпсон. - Между прочим, беременная. Во всяком случае была беременной.
Спенсер сам пошел посмотреть и убедился, что фигура в черном - это действительно беременная женщина. Пули вошли ей в живот, и теперь у нее был выкидыш. Одновременно она билась в предсмертных судорогах.
- Твою мать! - не сдержался Спенсер. - Врача надо!
В роли врача выступал Бомонт, но в данном случае признал он свою полную беспомощность. Единственное, на что он был способен, так это накачать женщину морфием, положить ее голову себе на колени и ждать, пока она отойдет в мир иной вместе с младенцем, бессмысленно глядя на поднимавшееся солнце и провожая глазами дым, стелившийся над рисовыми полями.
Вокруг столпился весь отряд. Все молчали, пока женщина не испустила дух.
- Твою в Бога мать! - взорвался Симпсон. - Какого, спрашивается, хрена мы залезли в эту проклятую дыру? Еще пару месяцев назад я был в Филадельфии и моей единственной заботой было решить, какую пластинку купить в субботу. Или какую телку пригласить на танцы. Вы только посмотрите, что со мной сделали! В кого меня превратили! Меня ткнули носом в грязь и вонь ради того, чтобы убивать беременных женщин во имя спасения Соединенных Штатов!
- Ты ее не убивал, - напомнил Спенсер. - Я убийца.
- Да пошел ты, лейтенант! - не унимался молодой чернокожий. - Мы все перепачканы Дерьмом.
Он закурил сигарету "Лаки страйк" и предложил пачку командиру. Когда Спенсеру дали прикурить, он заметил слезы на глазах парня.
"Мальчишка, - проносилось в голове Спенсера, пока грузовик скакал по ухабам колумбийской дороги. - Я сам тогда был пацаном, но даже в моем щенячьем возрасте на моих руках была кровь беременной женщины и ее неродившегося ребенка. Это если считать только их двоих".
Позже выяснилось, что вьетконговцев в деревне не было и в помине. Деревня оказалась настроенной дружественно к американцам.
Просто разведка в очередной раз допустила ошибку. Отряд покинул селение в девять утра, оставив после себя груды пепла и развалин.
Крестьянам предстояло начинать жизнь с самого начала. Последнее, что увидел Спенсер с борта вертолета, был легкий дымок на фоне голубого неба, а потом они вернулись в лагерь и как раз успели к позднему завтраку.
Лагерь представлял собой небольшой кусочек Соединенных Штатов, перенесенный на землю Юго-Восточной Азии. Здесь солдаты могли чувствовать себя как дома и приобрести привычное пиво марки "будвайзер", кока-колу, леденцы и журнал "Плейбой". Они могли сутками наслаждаться пластинками фирмы "Тамла моутаун", которые бесконечно крутили по радио, и слушать любимых исполнителей: Смоуки и Марвина, группы "Сюпримз" и "Айслиз".
Фирма похвалялась, что поставляет музыку, которую "любит вся молодежь Америки". По сути, это была злая шутка, потому что для Спенсера, Симпсона, Бомонта и других солдат молодежной мелодией Америки служил грохот М- 16 в автоматическом режиме.