Монолог ...я никогда не принимал участия в движении так называемых бардов и менестрелей... ?? Я вам должен сказать, что я никогда не принимал участия в и не понимаю, что это вообще за "движение", да и какие это барды и менестрели?! Это просто люди, которые плохо ли, хорошо ли, пишут стихи и, плохо ли, хорошо ли, исполняют их, в основном под гитару, потому что это очень доступный инструмент. Сейчас такое количество этих бардов и менестрелей, что я к ним не хочу никакого отношения иметь. У меня есть несколько любимых мною людей, которые занимаются авторской песней, но некоторые люди с гитарами принесли очень много вреда авторской песне. Их очень много, в каждом учреждении существуют люди, которые играют на гитарах и сочиняют песни. Я прекрасно понимаю тягу людей к тому, чтобы самим писать стихи и петь это под гитару, но, к сожалению, очень многие люди хотят выходить с этим на широкую аудиторию, чем и вредятї Я получаю дикое количество писем, в которых масса стихов и песен, и меня часто просят: "Пожалуйста, исполните - это очень срочный материал! Исполните по радио и напишите, когда!". А в этой песне написано, как он подошел к станку, а тот сломался: я заменил резец, а он там еще чего-тої И все-таки, как ни ослаб интерес к авторской песне, но продолжает работать , который уже больше двадцати лет работает с авторской песней. С большим уважением отношусь к . , который сначала занимался этим так, левой ногой, потом увидел, что к этим песням есть большой интерес, и даже стал с ними выступать. И , я слышал, возобновил свои выступления, понемножечку стал работать. Я отношусь к нему с симпатией, мне нравилась его песня про Серегу Санина. И песни Анчарова всплывают вдруг в каком-то другом исполнении, значит, это все не забывается, это дело живучее. С авторской песней невозможно ничего сделать, если даже кто-нибудь и хочет ей помешать. Она более нежная и хрупкая, чем эстрадная песня, но более живучая, как выяснилось. Одно время эстрадные певцы - это, наверное, всем известно - обращались к Юре Кукину и Жене Клячкину с просьбой написать для них песню. Они тоже хотят петь песни-новеллы, чтобы там что-то происходило. И за границей русская аудитория слушателей авторской песни с каждым годом растет, есть интерес к ней у французов, у американцев, которые все больше ее узнают и хотят слушать. На Западе авторские песни (в нашем понимании) называют "песнями протеста". Когда однажды мне перевели несколько таких песен, я увидел, что в них и близко нет ничего похожего на то, что, предположим, делаю я или Булат Окуджава. Мне совершенно непонятно, почему они называются "песнями протеста", меня всегда поражало, против чего они протестуют? Ну, против войны, но ведь все протестуют против войны, и, в общем, это не то что банально, но знакомо и знамо. Я тоже пишу песни о войне и, где бы я ни пел их со сцены - им или дома, я всегда пою, как будто в последний раз. Война нас всех коснулась, так что это вопрос понятный - почему я так могу против нее возражать. У них же этого нет, и, может, поэтому их моя манера исполнения так поражает и удивляет - я всегда пою на очень высокой ноте. Иногда меня спрашивают за границей: почему вы их так прокрикиваете, даже дома? Что вас так беспокоит? Но мне им это очень сложно объяснить. Поэтому мне кажется, что у моих песен очень русские корни и по-настоящему они могут быть понятны только русскому человеку. Особенно последние вещи: "Купола", "Правда и Ложь", "Кривая и Нелегкая". А за границей их волнует в моих песнях только темперамент, но все равно они недоумевают: зачем надо так выкладываться? Еще вот что. Их "песни протеста" направлены против войны, нищеты, инфляции - короче говоря, против таких конкретных проблем. Мне кажется, что наши авторские песни более абстрактны, даже если это касается военных песен: все-таки нужно понять, почему человек, который не прошел войну и никогда не воевал, - почему он все время возвращается туда?!
Монолог Иногда меня упрекают,что... я изменил гитаре... ?? Иногда меня упрекают, что в своих песнях, записанных на пластинки, я изменил гитаре. Дело в том, что когда мы начинали записывать первые песни на "Мелодии", даже вопроса не возникало, что я буду петь их с гитарой, под собственный аккомпанемент. А мне, в общем, хотелось, чтобы хоть что-то появилось, чтобы хотя бы тексты звучали. Я хотел издания стихов, текстов, хотя сопровождение иногда меня самого коробило. Но я пошел на это, думая, что смогу превозмочь его своим напором - тем, что, собственно, и отличало мои первые песни. И несколько лет назад я записал на "Мелодии" два больших диска: один свой, а у второго диска на одной стороне - мои песни, а на второй - моя жена, Марина, поет по-русски мои же песни, написанные специально для нее. Эти диски не вышли - вернее, появилось кое-что в маленьких пластиночках, где не поймешь, по какому принципу их надергали. Причем вышли некоторые песни, которые вызывали наибольшие возражения у редактуры: "Москва Одесса" и "Кони привередливые". Но это не от меня зависело, а от кого - я даже не знаю. Иногда я на очень высоком уровне получаю согласие, а потом оно, вдруг, как в вату, уплывает. Прямо и не знаешь, кого надо брать за горло, кого конкретно надо душить. Потом я смотрю, "Мелодия" вместе с болгарами издает пластинку, в которой есть еще несколько вещей из этих дисков, а у нас они так и не случились. Когда спрашиваешь отвечающего за это человека о причине, он говорит: "Ну, вы знаете, там не все песни бесспорны". Я говорю: "Давайте спорить!", ної А в общем, вы знаете, иногда мне просто не хочется портить себе нервы. Я думаю: "Да Бог с ним - все равно они появятся на магнитофонах, кто захочет, тот их услышит, а кому до этого интереса нет, не стоит для них стараться". Вот поэтому я особенно сильно и не настаиваю. Нужно, чтобы за выход дисков отвечал какой-то другой человек, а не редактура в том смысле слова, как она у нас понимается. Особенно на "Мелодии". Этот человек должен быть от начала до конца заинтересован в том, чтобы они вышли. Потому что вдруг это упирается в кого-то, кто говорит: "Да зачем сейчас это делать? Мало ли обсуждать! Да и времени нету. Да и скандалы потом, наверное, будут - лучше не надо!". Вы это все знаете, у нас так часто бывает: человек хочет, чтобы все не двигалось, чтобы оставалось на том же уровне, как и раньше. Правда, должен сказать, что теперь некоторые записи я не представляю без оркестра. Удачно аранжированы, например, "Кони привередливые" - я не могу сейчас петь ее в концертах. Есть очень разноречивые мнения - сколько людей, столько и мнений об этом. Что я могу сказать? Я очень рад аккомпанементу "Баньки" и "Большого Каретного", которые есть в одном из дисков, - там простые, безгитарные аккомпанементы, я рад, что мы их не усложняли. А есть вещи, которые не нравятся, хотя записывали мы их с оркестром Гараняна, с прекраснейшими музыкантами. Но мне не давали тогда права выбора, чтобы сделать оркестровку, как я хочу. И я предпочел, чтобы хоть мои тексты увидели свет, а в музыкальную часть в те времена не влезал. Но ведь уже десять лет прошло после и тех записей. Десять, десять! Если теперь у меня будет такая возможность, я настою, чтобы некоторые песни были сделаны со старым аккомпанементом, а некоторые - только под одну гитару. Записи с ансамблем Гараняна - это команда "Мелодии" - я делал, когда он был в самом пике формы, что-ли. И сейчас, в общем-то, эти ребята достойно играют, но тогда, мне кажется, они играли просто замечательно. Сейчас они немножко распались, разбрелись, но играют все равно очень хорошо. Мы с ними довольно долго работали вместе и сделали оркестровки двадцати с лишним моих вещей. Это оркестровки Игоря Кантюкова и Леши Зубова.