- Хватит уже, сматываемся.
Мигель в бешенстве тычет свисток в рот полицейского, вздыхает, пожимает плечами и идет за мной. Еще долго мы слышим за собой звук свистка, поначалу гневный, но потом все более и более отчаянный.
***
День заканчивается решительно хорошо, потому что через пару часов после нашего гадкого поступка на ночь останавливаемся в католической миссии. Миссия всегда местечко приятное, ибо, следует признать, священники питаются хорошо. После ванны бой проводит нас на мессу.
Похоже, что священник здесь зарабатывает не слишком много. Помимо трех черномазых и нас двоих в церкви всего лишь две монашки. Одна из них, это толстая француженка в очках, которую я едва замечаю, поскольку совершенно засмотрелся на вторую.
Лицо итальянской мадонны, с каким-то неуловимым вдохновением, с очень чистыми чертами, обращенное к алтарю в молитве - ничего другого не замечаю. Забываю про мессу, о том, когда следует вставать, о всех тех способах, чтобы выглядеть прилично. Мигель толкает меня локтем, но, погруженный в размышлениях, я совершенно не обращаю на него внимания.
Она одета в синее, без намека на женственность. Мне это не мешает присматриваться к ней, следить за ее телом через плотную материю, а уж округлости - про которые могу лишь догадываться - вообще доводят меня до безумия. Она поет, держа книжку с текстами в руках. Движения ее губ делают еще более невыносимой ту жажду, что вздымается во мне с того самого момента, как я ее только увидал.
Мой взгляд слишком настырный. Она поворачивает голову, глядит. Ее глаза встречаются с моими, тут же убегают, но через мгновение возвращаются. Эта женщина, лет тридцати пяти, просто восхитительна.
Перед ужином иду на прогулку, чтобы хоть немного успокоиться. Рубаху выпустил на шорты, чтобы прикрыть срамное место; и слава богу, а то и не знаю, как бы выглядел, когда приходилось подниматься во время службы.
Она сидит точно напротив меня. Я положил свою ступню на ее. Она переждала несколько секунд, чуточку дольше, чем это бы следовало в результате того, что ее застали врасплох, после чего ногу убрала. Вторая монашенка, почтенная пожилая дама, заворачивает мне мозги какими-то историями про варенье. Мигель же занят беседой со священником, наполовину по-французски, наполовину по-испански. Что же касается меня, когда на меня глядит моя визави, то приходится брать себя в кулак, чтобы не побить здесь все вдребезги и не взять ее прямо здесь, на столе.
Добрый боже, как же я ее хочу! До боли во всем теле. Желание раздирает мне спину и желудок, а ужин все никак не кончается. К счастью, спать здесь ложатся рано. Желаю всем спокойной ночи и иду пройтись по территории миссии. Вскоре обе сестры уходят к себе. Через пару минут любительница варенья гасит свою свечку. Моя мадонна проживает на первом этаже. Слышу отзвуки льющейся воды в душе.
Нетерпеливо ожидаю в тени. Ага, вот и мальчик-слуга идет спать. Остался лишь огонь в окошке ванной. Наконец она выходит, вновь одетая, с керосиновой лампой в руке, а я бросаюсь вперед. Это первая белая женщина, к которой я стремлюсь за много месяцев, и все прошлые "бум-бум" не могут сравниться с тем, что подталкивает меня к ней.
Увидав меня, она вздрагивает. Не даю ей времени на сопротивление, впрочем, она и сама того не желает. Вместе влетаем к ней в комнату и запираем дверь.
Она уже дошла до точки кипения, полностью готова. Не говоря ни слова, мы падаем друг другу в объятия.
В этой комнатке с голыми стенками, под небольшим деревянным распятием, я пережил одну из самых замечательнейших своих любовных ночей, после которой поднимаюсь рано-ранехонько, даже слишком рано, на следующее утро. Прячусь у себя в комнате, где мирно дрыхнет Мигель. Руки и спина немилосердно жгут, разодранные ногтями моей подруги единственной ночи. Через несколько часов мы обмениваемся последними взглядами. Ей нужно ехать далеко на север, сопровождая больного негритенка к врачу. Это очень украдочные взгляды, которые проскальзывают между священником и толстухой, засыпающей молодую предостережениями и советами. Amore mio... Она садится в принадлежащий миссии "ситроен 2 CV" и уезжает.
Толстая специалистка по вареньям бинтует стопы Мигеля, после чего мы тоже отправляемся в путь.
- Y, entonces, que pasa? Что случилось?
Мигелю ужасно хочется, чтобы я ему все рассказал, но довольно быстро до него доходит, что я не желаю. Я просидел несколько часов, вспоминая ту чудесную ночь, еще раз переживая тот момент наивысшего возбуждения, которого не знавал уже давненько.
В конце концов мы направились на юг.
***
Бангуи. Понадобилась целая неделя, чтобы добраться до столицы Центральноафриканской Республики. Город лежит на берегу реки Обангуи, на ее другой стороне уже Заир. Над рекой находится самое высокое здание города: гостиница "Рок", удобная и с кондиционерами. Туда мы и направляемся, а точнее - в бар, в котором и оставляю Мигеля. Сам же отправляюсь на небольшую прогулку по городу.
Город Бангуя, о чем мне известно после прочтения путеводителей в гостинице "Рок", называют La Coquette - Кокеткой. Во время прогулки сам вижу, что имя это заслуженно. Столица напоминает небольшие провинциальные французские города, со своими домами в колониальном стиле и спокойными улицами. Понятное дело, что Африка довольно скоро начинает вспоминать о собственных правах. Стены все чаще ободраны, таблички с названиями улиц выгнуты, повсюду царит бардак, но все равно - после проведенного в буше месяца атмосфера все еще довольно-таки приятная.
Надеюсь, что местные черномазые не станут ко мне слишком цепляться. Я и так чуть было не разбил морду центральноафриканскому таможеннику, который никак не желал впускать нас в страну. Ему пришлось целых пять минут разглядывать мой паспорт, чтобы найти фотографию, дотумкать, что держит паспорт вверх ногами, перевернуть его, приказать нам подождать и почесать себе яйца, прежде чем наконец-то решить нас пропустить.
И здесь имеется один черномазый, который, похоже, абсолютно доволен собою. Повсюду на улицах Бангуи видны транспаранты: "Пожизненный Президент Жан-Бедель Бокасса". На стенках, куда ни глянь, плакаты и фотографии: "Генерал Жан-Бедель Бокасса, Пожизненный Президент". Да, этот, по крайней мере, смог позаботиться о рекламе.