- Если бы была собака... - вздохнула Наташка.

И тут я бросил им главный, победный козырь.

- А она есть, - сказал я. - Я ее нашел.

- Нет, правда? - закричала Наташка.

Дядю Шуру словно подбросило. Он подбежал ко мне, зачем-то хлопнул сильно по плечу. Признаться, я еле удержался на ногах. Затем он стал радостно кружить Наташку.

Он был счастлив и весел. Он прыгал, как мальчишка, как бывший счастливый дядя Шура.

- Ну, расскажи, расскажи, как это произошло? - спросил дядя Шура, когда немного успокоился.

- Как?.. "Кто ищет, тот всегда найдет", - ответил я. - Вот я и нашел. Только у Малыша теперь другое имя. Его зовут Рэд. И он привык к этому имени. - Я нарочно переделал женское имя "Рэда" в мужское "Рэд".

- А они его отдадут? - испуганно спросила Наташка.

- Конечно, - сказал дядя Шура. - Обязательно отдадут. Пойдемте за ним немедленно.

Я испугался: ведь надо было обо всем этом еще предупредить Петьку.

- Сегодня нельзя, - сказал я. - Их нет дома. Мы пойдем завтра, я договорился.

- А завтра я не могу, - сказал дядя Шура. - У меня срочная работа.

- Ничего, - успокоил я его, - мы сходим с Наташкой. Можете на меня положиться.

Но тут зазвонил телефон, дядя Шура стремительно схватил трубку и начал восторженно кричать:

- Здесь такие события!.. Нам надо немедленно встретиться! - Повесил трубку, выскочил в коридор и вернулся в пальто. - Я скоро... Через полчаса!

Как он торопился! Едва попал в рукава пальто.

Он был так рад моему сообщению, он был так рад этому звонку! Если бы на самом деле было так, как я рассказал. Мне захотелось побыстрее убежать от Наташки.

- И я с вами, - сказал я. - Мне надо в город.

- Пошли, - сказал дядя Шура.

Он уже был на ходу, он готов был сбежать, чтобы "кому-то" (известно, кому!) сообщить сверхрадостную новость о том, что нашелся Малыш.

Но Наташка остановила его на этом пути.

- И я тоже с тобой, - сказала она.

- Как... со мной? - Дядя Шура смутился. - Я же вернусь через полчаса. Несмотря на свою выдержку, он часто смущался.

- Ты обещал, - упрямо сказала Наташка.

А я, вдохновленный своим озарением, чувствуя, что именно надо делать, находчиво вставил:

- Пойдем все вместе.

- Ну что ж, - решительно произнес дядя Шура, - в самом деле, почему бы нам не пойти вместе?.. Одевайся! - А сам вышел на лестничную площадку и вызвал лифт.

И я вышел следом за ним, и мы стояли у лифта и ждали Наташку.

Один раз он в нетерпении открыл дверь и попросил Наташку поторопиться. А она уже была в пальто и натягивала ботики.

Пришел лифт, и дядя Шура крикнул:

- Наташа, быстрее!.. Что ты копаешься...

Он не успел закончить фразу, потому что на лестничную площадку вышла Наташка... без пальто и без ботиков.

- Чего же ты? - удивился дядя Шура.

- Я не пойду, - сказала Наташка. - Я передумала. Я буду ждать тебя дома, - и закрыла дверь квартиры.

Я чуть не заревел в голос. Мой план был так близок к осуществлению! И снова рухнул.

Сначала Петька ни за что не соглашался отдать Рэду. Я ему и про Надежду Васильевну все рассказал, и про дядю Шуру, и про Наташку, и про их семейную жизнь, и про то, что счастье этих троих в его руках.

А он мне на эту откровенность ответил:

- А если они будут не так ее кормить?.. Погубят собаку.

Тут я возмутился, даже хотел треснуть его по башке и уйти. Я снова сказал, что он не знает дяди Шуры, что тот известный детский хирург. Сердце оперирует. А он со своей жалкой собачонкой совсем потерял голову.

- Дети - это дети, - не сдавался Петька. - А собака - это собака.

Я бы давно ушел, плюнул на него и ушел, но положение было безвыходное. От волнения у меня закружилась голова, это у меня часто бывало и раньше. Дядя Шура сказал, что в медицине этот факт широко изучен и не представляет никакой опасности.

- Конечно, собака - это друг человека, - примирительно сказал я, - но ты в этом не знаешь меры.

- Может, ей что-нибудь другое отдать? - предложил Петька. - Железную дорогу. Ценная вещь. Ее можно разбирать и собирать.

- Послушай, - закричал я, - неужели ты не понимаешь - нам нужна собака!

И я снова стал ему выкладывать подробности нашей истории.

Так мы беседовали битых два часа. Он и плакал, и стонал, и жаловался, что Рэда пропадет без него, а он без Рэды... Потом повел меня к себе домой, чтобы познакомить поближе с Рэдой, показывал, где она спит, из какой миски ест. Я совершенно осатанел от него.

В довершение он пожелал, чтобы я дождался его родителей, а когда они пришли, то он, представляя меня, сказал, что я тот самый "типус", который обозвал его вором. При этом он стал хохотать. И его родители не ругались, а тоже поддержали его в этом хохоте. Только в конце, провожая меня к двери, он еле слышно выдавил:

- Согласен, - и быстро добавил: - Если, конечно, Рэда не откажется.

Наташка вооружилась полностью: в руке у нее были поводок и ошейник.

Мы были молчаливы и сосредоточенны. Наташка волновалась перед встречей с Малышом. А я дрожал от сложности собственного плана. Что, если Петька передумал, если он куда-нибудь скрылся? И прочее, и прочее, и прочее.

- Как ты думаешь, он меня не забыл? - спросила Наташка.

Она имела в виду, конечно, Малыша. "Ох, уж эти разнесчастные собаколюбители, Петька да Наташка! - подумал я. - Здесь голова лопается в поисках правильного выхода, а им бы только увидеть свою собаку!"

- Забыл! - ответил я с некоторой злостью. - Забыл, забыл.

Она была поражена, видно, моим резким тоном и некоторое время шла молча. Затем все же сказала:

- Нет, не забыл. Собаки никогда не забывают. А ты не знаешь.

- А люди? - спросил я.

- И люди тоже, - ответила Наташка.

- Замечательно! - закричал я. - Значит, люди такие же умные, как собаки.

И вдруг я остановился как вкопанный. Даже не я сам, а что-то во мне остановилось. Я замер и прислушался к себе: все внутри у меня затрепетало.

- Ты что? - с подозрением спросила Наташка.

- Подожди, - сказал я. Права была тетя Оля, когда мне, дураку, вдалбливала: "Обдумай все возможные пути к цели, но выбирай всегда самый бесхитростный. В закоулках легко заблудиться". - Мы, кажется, ошиблись дорогой. - Я ударил себя по лбу: - Он же просил нас зайти за ним в музыкальную школу. Он музыкант, - соврал я. - Играет на этой... на флейте.

И вот тут-то произошло самое неожиданное: это было открытие, которое привело эту историю к доброму концу, и в этом открытии весь мой предыдущий план, вся моя хорошо выстроенная математическая формула полетела в тартарары.

Ибо, вместо того чтобы идти к Петьке добывать несуществующего Малыша, я повел Наташку совсем в другом направлении. Этот путь был простой и привел в музыкальный класс Надежды Васильевны.

Не раздумывая, я постучался в двери класса, из-за которой, конечно, доносилась игра на виолончели.

Музыка тут же оборвалась, и я услышал ее торопливые шаги. Дверь открылась...

Я увидел ее лицо: в первый момент оно было строгим. Потом стало испуганным. Наконец губы ее, которые за секунду до этого были крепко сжаты, опомнились первыми и улыбнулись.

Я в ответ тоже улыбнулся ей и даже легкомысленно, неизвестно почему, видно от волнения, подмигнул, но она этого не заметила. Это было видно по ее глазам. Они меня не видели, они смотрели мимо. И только тут я вспомнил, что пришел к Надежде Васильевне не один, что рядом со мной Наташка.

Робко я оглянулся на нее. Она стояла, низко опустив голову, сжав в руке собачий ошейник и поводок.

Но вот она посмотрела на меня - зрачки ее глаз буравчиками сверлили меня, - перевела взгляд на Надежду Васильевну и попятилась.

- Зачем вы обманули меня? - спросила Наташка.

Только тут я понял: Наташка решила, что мы с Надеждой Васильевной в сговоре.

- Это я один, - сказал я. - Ты потом поймешь.