Из-под Жванца, возвращаясь из затяжного похода, поехал я на Гусятин, Межибож, Литин, Винницу, Животов, Ставище, Белую Церковь, Стеблев, Корсунь. Из Корсуня написал Бутурлину, что возвращаюсь в Чигирин, ради некоторых военных дел, откуда уже потороплюсь к их милостям в Переяслав, теперь же радуюсь, услышав о милостивой ласке его царского величества, который нас под крылья свои, в милостивое покровительство изволил принять.
На сочельник приехал вечером 24 декабря в Чигирин, откуда направил еще одно письмо Бутурлину, тем временем готовясь принять двух царских послов Стрешнева и Бредихина, которые ждали меня из похода уже около трех месяцев, потому что не пускал к себе их под Жванец, дабы хан и король не узнали преждевременно о моем союзе с Москвой.
Великая миссия московская тем временем после рождества прибыла в Прилуки, где встречал ее сам полковник Воронченко, стреляли из пушек, в церквах звонили колокола, священники вышли с процессией, миссию принимали богатыми угощениями и всем необходимым для людей и коней.
Ехали далее через Галицу, Быков, Басань и Войтовцы, где заночевали в последний раз перед Переяславом, и накануне Нового года поспешили в Переяслав.
В пяти верстах от города Бутурлина с товарищами встретил полковник переяславский Тетеря, а с ним было около шестисот, а то и больше сотников, атаманов, казаков - с хоругвью, трубами и бубнами. Перед миссией старшины сошли с коней, и Тетеря, выказывая свою эдукованность, произнес такую речь:
- Благоверный благоверного и благочестивый благочестивого государя царя и великого княза Алексея Михайловича его государского величества великий боярин и прочие господа! С радостию ваше благополучное приемлем пришествие, от многого бо времени сердце наше горело, слухом услаждаясь, яко со исполнением царского обета грядете к нам, еже быти под высокою великодержавного благочестивого царя восточного рукою православному и преславному Войску Запорожскому. Вот потому-то и я, наименьший среди рабов сих того же Войска Запорожского, имея приказ от богом данного нам гетмана Зиновия Хмельницкого в богоспасаемом граде Переяславе, выйдя навстречу вам, радостные благородиям вашим приветствование сотворяю и нижайшее со всем войском, в том же граде содержащимся, творю поклонение, а в упокоение труда путного милостей ваших в обитель града Переяслава внити молю прилежно.
Перед воротами Переяслава шпалерами стояли казаки и стреляли из мушкетов на салют. Потом вышел с духовенством протопоп Григорий, окропляя миссию освященной водой под радостные крики всенародного множества казаков, жен, детей. Бутурлин и его товарищи поцеловали крест и образа, и протопоп Григорий сказал им орацию.
Я не успел на встречу Бутурлина в Переяславе, потому что по Днепру шла шуга и невозможно было переправиться, так что пришлось засесть в Домонтове. Прибыл я в Переяслав только под вечер шестого дня Нового года, а на следующий день съехались все полковники и старшины. Вечером седьмого вместе с Выговским и Тетерей навестил я Бутурлина в его помещении, сказал боярину, что завтра с утра созываю раду великую, чтобы учинить государеву веру. Сказал я послу царскому так:
- Милость божья над нами - как когда-то при великом князе Владимире, так и теперь: сродник его царь Алексей одарил лаской своей отчину свою Киев и всю Украину. Как орел покрывает гнездо свое, так и он изволил принять нас под свою высокую руку. Мы рады его царскому величеству искренне, всей душой служить и головы свои сложить ему на многолетнее здравие.
Восьмого января в моем гетманском доме была у меня тайная рада с полковниками, судьями и войсковыми есаулами, и полковники, судьи, есаулы под царскую высокую руку добровольно склонились.
После утренней рады в послеобеденное время били в барабаны час, чтобы народ собирался на рынок послушать, что там должно произойти. Собралось огромное множество казачества и людей всякого звания, сделан был большой круг для гетмана и полковников, я вышел в этот круг с судьями, есаулами, писарем и всеми полковниками, и войсковой есаул Федор Коробка крикнул, чтобы все молчали.
Когда все затихли, я обратился к народу:
- Панове полковники, есаулы, сотники, все Войско Запорожское и все православные христиане! Ведомо всем нам, как бог освободил нас из рук врагов, гонящих церковь божию, озлобляющих все христианство нашего восточного православия. Вот уже шесть лет живем мы без государя, в беспрестанных бранях и кровопролитиях с гонителями и врагами нашими, намеревающимися искоренить церковь божию, дабы и имя русское не помянулось в земле нашей, что уже очень нам всем наскучило, и мы видим, что нельзя нам жить больше без царя. Для этого собрали мы раду, явную всему народу, чтобы вы с нами выбрали себе государя из четырех, какого захотите: первый царь турецкий, который много раз призывал нас под свою власть через своих послов; второй - хан крымский; третий - король польский, который и теперь может принять нас в свою милость, если сами захотим; четвертый есть православный Великой России государь, царь и великий князь Алексей Михайлович, которого мы уже шесть лет беспрестанными молениями нашими себе просим; тут которого хотите, того и избирайте. Царь турецкий басурман. Всем нам известно, как братья наши, православные христиане, греки, беду терпят и в каком живут от безбожных утеснении. Крымский хан тоже басурман, которого мы по нужде в дружбу принявши, какие нестерпимые обиды испытали. Об утеснениях от польских панов нечего и говорить: сами знаете, что они почитали лучше рендаря и пса, нежели брата нашего христианина! А православный христианский великий государь, царь восточный - единого с нами благочестия, греческого закона, единого исповедания; мы с православием Великой Руси едино тело церкви, имеющее главою Иисуса Христа. Этот великий государь царь христианский, сжалившись над нестерпимым озлоблением православной церкви в нашей Украине, не презрев наших шестилетних молений, склонил теперь к нам милостивое свое царское сердце и прислал к нам своих великих ближних людей с царскою милостью. Если мы его с усердием возлюбим, то, кроме его высокой руки, благотишайшего пристанища не обрящем. Если же кто с нами не согласен, тот пусть идет куда хочет - вольная дорога!
После этих моих слов весь народ закричал:
- Волим под крепкой рукой царя восточного православного в нашей благочестивой вере умирать, нежели ненавистнику Христа - поганину достаться!
Тогда Тетеря, обходя всех по кругу, спрашивал, обращаясь во все стороны:
- Все ли так соизволяете?
Весь народ отвечал:
- Все единодушно!
Тогда я сказал:
- Буди тако! Да укрепит нас господь под царскою крепкою рукою!
За мною весь народ закричал единодушно:
- Боже, утверди! Боже, укрепи! Чтоб мы вовеки все едины были!
Рада Переяславская!
Со старшинами, с народом всем пришли мы к послам московским, чтобы оповестить их о раде всенародной, Бутурлин на сию весть ответил, что имеет царскую грамоту гетману и всему войску, передал эту грамоту мне, я же, приняв с радостью, поцеловал, сломал печати и передал грамоту Выговскому, чтобы прочел громко при всех людях. После этого сказаны были все необходимые слова, Бутурлин произнес речь, за которую мы поблагодарили его, как надлежит, и я, взяв боярина с товарищами в карету, поехал в соборную церковь Успения. Московское духовенство - архимандрит Казанского собора Прохор, протопоп Андриян, попы и дьяконы с царским образом Спаса прошли процессией впереди нас.
Переяславский протопоп Григорий с духовенством встретили меня с боярами на церковном крыльце с крестами и кадилами, напевая "Буди имя господне благословенно отныне и до века!".
В церкви Успения учинил я со старшиной присягу охотно и с надеждою тихомирья и всякого добра, что быть нам с землями и городами под высокой государевой рукой навеки неотступно, боярин Бутурлин со своей стороны дал от имени монарха клятвенное обещание, что он, пресветлый российский государь, будет держать всю Малую Россию со всем Войском Запорожским под своим покровительством, при нерушимом сохранении всех ее древних прав и вольностей, и охранять войсками и помогать казною от всяких неприятельских нападений, и было в церкви всенародное множество мужского и женского пола, и от многой радости плакали.