И он выкладывает им все. Я н е м о г у э т о г о с д е л а т ь. Р а з в е в ы н е в и д и т е? Э т о ж е у ж а с н о - я н е м о г у с п а т ь, а в с е к р у г о м в о т т а к о е:
Он кладет пальцы одной руки на пальцы другой, образуя подобие решетки, и смотрит сквозь щели, чтобы показать, как все кругом раскалывается, разлетается на куски, все его поле зрения, с того самого полета под ДМТ в Миллбруке, да еще и море огня, и паранойя, непрерывная паранойя, он выкладывает им все, все, что вызывает у него страх и ракетой уносит - куда?
И вдруг в бревенчатом доме воцаряется полная тишина. Все взгляды Проказников устремлены на него внимательные взгляды, в которых сквозит всеобщая... Забота,- он преодолел себя и полностью раскрылся. Прекращается бешеное движение, и он вдруг ощущает::::покой.
- Сколько дадим ему очков? - спрашивает Кизи.
И все, кто сидит в кругу, один за одним произносят: - Пять! - Пять! Пять! - Пять! - Пять! - Три, - говорит Гретч, которой и обязано своим существованием это задание... а Сэнди... клещом вползает обратно крошечный микрограмм паранойи...
Наконец-то до Проказников дошло, что с Сэнди творится неладное. Кизи любил приговаривать: "Голодную пчелу надо накормить". Вот Проказники и принялись засыпать Сэнди знаками своей... Заботы, пытаясь дать ему почувствовать, что он находится в неподвижном центре всей этой круговерти. Однако он все время неверно истолковывал их действия. Ну что они пялятся? Бессонницу он переносил все более и более тяжело. Как-то ночью он направился по дороге в жилой микрорайон "Секвойный бульвар" в попытке одолжить немного соминекса. Он просто намеревался подойти среди ночи к двери, постучать и попросить немного соминекса. Так или иначе, еще в нью-йоркском многоквартирном доме у него сложилось такое представление, что можно запросто пройтись по коридору и одолжить у кого-нибудь чашку сахарного песку, даже у незнакомых. Короче, он принимается стучаться в двери и выпрашивать соминекс. Естественно, народ либо паникует и захлопывает дверь, либо велит ему уебывать. Жители "Секвойного бульвара" и сами к тому времени ощущали легкую паранойю из-за полоумных типов, собравшихся у Кизи.
Да и днем было ничуть не легче. По мере того как его все больше одолевала бессонница, видение становилось все более и более обрывочным, и наконец... он смотрит на нелепо разрисованный автобус - и огненнояркий хаос цветных водоворотов превращается в... туннель! В туннель, через который они проехали, длинный туннель, где он был одержим острой клаустрофобией и параноидальной уверенностью в том, что из туннеля им не выбраться, и вот теперь этот туннель возникает на боку автобуса со всеми ужасающими подробностями. Он оборачивается... там спокойный, ярко освещенный приют, храм в секвойном лесу, безмятежность... он вновь медленно поворачивается к автобусу::::::::ОН ВСЕ ЕЩЕ ТАМ! ТУННЕЛЬ!:::::АВТОБУС!:::::ТОЛЬКО, ПОХОЖЕ. НА ЭТОТ РАЗ РАСПИСАННЫЙ ВЕЛИКИМ ХУДОЖНИКОМ, САМИМ ТИЦИАНОМ::::ИЕР0НИМОМ БОСХОМ::::МАТТИАСОМ ГРЮНЕВАЛЬДОМ::::С ИЗОБРАЖЕНИЕМ САМЫХ УЖАСАЮЩИХ СЦЕН МОЕЙ ЖИЗНИ.
Спасение? Кизи объявляет, что они вновь садятся в автобус - опять трогаются с места - и едут в Исаленское общество, что в Биг-Суре, в четырех часах езды к югу. По слухам, Исален представлял собой "опыт существования" - нечто вроде лишенного обычных удобств курорта на отвесной скале, примерно в тысяче футов над уровнем Тихого океана. Весьма эффектный уголок природы в стиле морских пейзажей девятнадцатого века. Далеко внизу с грохотом бьются о скалы волны; здесь, наверху, - искрящийся воздух и вид на полмира: горы, океан, небо - короче, все те зрелища, которыми и знаменит Биг-Сур. Там был домик с бассейном, была выложенная дерном тропинка, ведущая к краю скалы, а ярдах в ста от домика - несколько горячих серных источников: тоже высоко на склоне утеса, там можно было купаться, созерцая при этом вечный океан. Позади домика рядами стояли крошечные лачуги и несколько жилых автоприцепов. Они предназначались для клиентуры. Для клиентов, попросту говоря. Исален был местом, куда образованные и повзрослевшие люди среднего достатка съезжались на лето в попытке вырваться из опостылевшей Рутины и слегка порастрясти скопившийся на задницах жирок.
Главным теоретиком в Исалене был гештальт-психолог по имени Фриц Перлс. Это был высокий мужчина с козлиной бородкой, которому уже перевалило за семьдесят. Он всюду расхаживал в комбинезоне, сшитом из синей махровой ткани для купальных халатов. Он производил впечатление весьма ученого, авторитетного и знающего себе цену синего плюшевого мишки. Перлс был творцом Полета в Сейчас. Теория его заключалась в том, что большинство людей живет воображаемой жизнью. Люди живут либо только прошлым, либо тем, чего ждут в будущем, а это, как правило, равносильно страху. Перле пытался научить своих пациентов, последователей и исаленских клиентов для разнообразия жить Сейчас, в настоящем времени, чтобы полностью познавать собственное тело и всю информацию, поступающую от органов чувств, и, отбросив подальше страхи, завладевать мгновением. Они устраивали "марафонские турниры", для чего группа людей собиралась на несколько дней кряду, и все выкладывали всё совершенно открыто, не прячась уже ни за какими условностями и высказывая все, что чувствовали на самом деле крики, обвинения, объятия, слезы,- само собой, с величайшим наслаждением: "Хочешь знать, что я на самом деле о тебе думаю..." Одним из упражнений в Исалене было упражнение Полет в Сейчас, в котором полагалось попытаться описать информацию, поступающую в данный момент от органов чувств. Делался ряд беглых заявлений, начинающихся со слова "Сейчас": "Сейчас я чувствую, как ветер охлаждает испарину у меня на лбу... Сейчас я слышу, как по дороге на малой скорости поднимается в нашем направлении автобус... Сейчас я слышу, как в громкоговорителе звучит пластинка "Битлз"..."
Автобус? Пластинка "Битлз"? Путешественники в Сейчас - явились Проказники. Кизи приглашен в Исален провести семинар под названием "Полет с Кеном Кизи". Никто, однако, не рассчитывал на целый электрифицированный и орущий ансамбль Проказников. За несколько недель исаленская клиентура прошла большой путь, и многие уже начинали заглядывать за край Рутины. И то, что они увидели - там, в Стране Свободы, - было страшновато. Проказники были настроены миролюбиво, но они светились в темноте. Они резвились, как маньяки, в Горячих Источниках. Лишь очень немногие подписались на Полет с Кеном Кизи - даже в форме семинара.