- Хи-хи-х-х-х-хххх! - остальные заливаются горестным, плаксивым смехом.
Однако от этого на лице у Чумы почему-то появляется улыбка. Он чувствует, как она расплывается у него на лице, словно большая оранжевая порция засахаренного оранжевого джема, он барахтается в воде и ухмыляется, а Золотой Зуб вспыхивает, и вспыхивает, и вспыхивает. Потом Золотой Зуб говорит:
- Да, это уж точно н а с т о я щ а я ш в а л ь,- и заливается смехом, только на этот раз дружелюбным, все смеются, а Чума смеется и плывет обратно к берегу.
К тому времени сумасшедший автобус уже обступила толпа негров. В динамиках гремит потрясающая негритянская музыка - пластинка Джимми Смита. Чума влезает в автобус. Похоже, вокруг автобуса танцуют тысячи негров - кто рок-н-ролл, кто непристойное бути. Все окрашено в оранжевый цвет, но потом он смотрит на бьющуюся в корчах массу негров, смотрит из каждого окна ничего, кроме бьющихся в корчах негров, толпой собравшихся вокруг автобуса и бьющихся в корчах, - и все из оранжевого становится коричневым. У Чумы возникает ощущение, что он находится внутри громадной кишки, совершающей перистальтические сокращения. Он чувствует, что весь кайф превращается в жуткую бредятину. Даже Кизи, который вообще ничего не боится, и тот выглядит озабоченным.
- Лучше нам отсюда убраться, - говорит Кизи.
Но как, выдавливаться наружу, что ли? - в бредовых коричневых перистальтических сокращениях? К счастью для Чумы, а может, и для всех, в этот момент появляются белые копы. они разгоняют толпу и велят белым безумцам ехать дальше, этот пляж только для негров, и в кои-то веки Проказники не высыпают гурьбой из автобуса и не пытаются прервать Полицейский Фильм. Они действуют согласно сюжету Полицейского Фильма, а свой фильм оттуда увозят.
Теперь - по плоским равнинам Миссисипи и Алабамы, Билокси и Мобил. Федеральная дорога 90, равнины и поля. а жара все не ослабевает. Они держат курс на Флориду. Сэнди не спал уже несколько дней:::::сколько же:::::бессонница, похоже, не отпустит, все с в о р а ч и в а е т с я в густые кривые линии. Солнце и плоские равнины. Как же все-таки чертовски жарко - и все раздирается на противоположности. Безмолвная, вымершая от теплового удара летняя Страна Полуденного Солнца... а сердце Сэнди рвется наружу в постоянной тахикардии, рвется наружу мозг, и голова кругом, и просто необходимо... г н а т ь в п е р е д, К э с с а д и!.. но появились уже два Кэссади. Одну минуту Кэссади выглядит безумцем пятидесяти восьми лет - в и н т! - еще через минуту ему двадцать восемь и он спокоен и умиротворен к и с л о т а, - и спокойного Кэссади Сэнди может распознать мгновенно, потому что нос у того становится... длинным и гладким, почти аристократическим, а вот бешеный Кэссади выглядит весьма потрепанным. А Кизи... в е ч н о э т о т К и з и! Сэнди смотрит... а Кизи - старый и изможденный, и лицо у него перекошено... потом Сэнди смотрит еще раз - и Кизи молод и невозмутим, на лице ни морщинки, оно круглое и гладкое, как у ребенка, он сидит, целыми часами читает книжки комиксов, поглощенный созданными Стивом Дитко густыми пурпурными тенями Доктора Стрейнджа, облаченного в плащи и светотени, и говорит:
- Откуда им было знать, что этот драгоценный камень предназначен всего лишь для наведения мостов между разными измерениями! А ведь с его помощью можно было попасть в грозное ПУРПУРНОЕ ИЗМЕРЕНИЕ - прямо из нашего мира!
Сэнди может мысленно... покинуть автобус, но всюду - Кизи. Доктор Стрейндж! В глазах постоянно стоят два Кизи. Кизи - Проказник и Кизи организатор. Они едут в конце июля сквозь испарения южной Алабамы, а Кизи встает, оторвавшись от книжек комиксов, и превращается в Капитана Флага. Он надевает розовую шотландскую юбку, напоминающую скорее мини-юбку. розовые носки, лакированные туфли и розовые солнцезащитные очки, закутывает голову в американский флаг и сзади закрепляет эту громадную чалму чем-то вроде стрелки, а потом влезает на крышу мчащегося по Алабаме автобуса и принимается развлекать прохожих игрой на флейте. Из алабамцев, вовлеченных в РОЗОВОЕ ИЗМЕРЕНИЕ, наверняка выйдет вдвойне прикольный кинокадр, а ведь это уже перебор! - как постоянно говорит Джордж Уокер, в такой жуткой путанице это перебор. Они въезжают в Мобиле на заправочную станцию, половина Проказников выскакивает из автобуса, сверкая красными и белыми полосами, и все принимаются самозабвенно разбрасывать повсюду красные резиновые мячи - получается нечто вроде маниакального балета, наскоро украсившего собой станцию обслуживания, а служитель наполняет бак и смотрит то на Проказников, то на Капитана Флага, то на автобус, а потом получает деньги за бензин, заглядывает в окно, видит на сиденье водителя Кэссади, качает головой и говорит:
- Теперь ясно, откуда столько негров в Калифорнии.
ФОРНИИ-ФОРНИИ-ФОРНИИ-ФОРНИИ-ФОРНИИФОРНИИ-ФОРНИИ - звучит внутри автобуса с переменным запаздыванием, и все заливаются хохотом.
Это было, когда все еще шло хорошо... когда они с грохотом мчались по Алабаме, а потом Кизи вдруг кажется Сэнди старым и изможденным организатором. Сэнди видит, как он спускается по приставной лесенке с крыши автобуса и устремляет на него пристальный взгляд, и знает интерсубъективность! - о чем Кизи думает. Ты чересчур обособился, Сэнди, ты не открыт нараспашку, можно ведь сидеть здесь и с грохотом мчаться по Алабаме, но ты... вне автобуса... И он приближается к Сэнди, сгорбившись под низким потолком автобуса, а Сэнди он кажется обезьяной с мощными свободно болтающимися руками, похожей на Неуклюжую Громадину, и тут Сэнди внезапно вскакивает и принимает обезьянью позу, присев, болтая руками и передразнивая Кизи,а лицо Кизи озаряет широкая улыбка, он обхватывает Сэнди руками и сжимает его в объятиях...
Он одобряет! Кизи меня одобряет! Наконец-то я на что-то о т р е а г и р о в а л, вынес все это на всеобщее обозрение, совершенно открыто, пускай это даже обида, я это с д е л а л, сделал свою вещь, - и под влиянием этого поступка, в точности как он учил, она испарилась, обиды как не бывало... а я снова в автобусе, синхронно со всеми...
Вечно этот Кизи! И на этой своей волне эйфории К и з и о д о б р я е т! - Сэнди осознал, что Кизи - ключ к пониманию всего, что идет во время путешествия правильно, и всего, что идет неправильно, и ни у кого, ни у одного из тех, кто предпринял это путешествие и попал в этот фильм, никогда не возникнет даже намека на желание подойти к Кизи и решительно заявить: "Я вне этой... Неописуемой Вещи, которой мы с упоением занимаемся..."