Шагайка была похожа на что угодно, только не на паука или иное животное, с которыми ассоциируется сама идея шагания. Стальная коробка с надетой на нееплатформой-рамой. При длине пятьдесят, ширине пятнадцать и высоте шесть метров, сооружение походило на небольшое судно.
Марк, Пустовых и заводское начальство поднялись на палубу, с нее на ходовой мостик. Толя запустил дизель-насос. Раздался короткий гудок, и все сооружение стало подниматься на трехметровых ногах. Движения были бесшумными, Ни качки, ни тряски движущихся частей. Станок! Шагайка прошагала за пределы завода и уверенно пошла по пустырю, умело выдвигая ноги на такую длину, чтобы корпус был параллелен склону, какие бы ямы и валуны ни попадались на пути.
"Жаль, что нельзя прямо отсюда и до Верхней Мархи, - сиял глазами Толя. - Пока ее разберем на модули и перевезем по железной дороге в Усть-Кут, мы бы уже были на полпути к цели."
"Отсюда вообще никуда не прошагать, - развел руками Пустовых. Спрошные линии электропередач, постройки, дороги. Шагайке не пересечь без проблем и обычной телефонки. Моему будущему флоту, как и любому другому, понадобятся порты и трассы - вне всяких следов цивилизации. Впрочем, после таких удачных испытаний я надеюсь уже в марте выйти с модулями на Марху из первого в истории порта твердоопорного флота Усть-Кут..." "Вот и отлично, сказал я. - Мы тут потренируемся. А тропа-то готова?" "У меня все всегда готово зараннее,"- многозначительно заметил Пустовых.
10.
"Но мне такую дулю на твой борт не поставить, - сказал начальник порта, когда я обходил с ним уже собранные моноблоки - цеха с аккуратно закрытыми щитами окнами. - У меня кран на сто пятьдесят тонн, а эти тянут на все пятьсот." "Сам подниму на борт." "Поднимешь? Готовый дом двадцать метров длиной, десять шириной и восемь высотой - на третий этаж? Чем? Вот тем краном, что у тебя у рубки?" "А что? Это, между прочим, на тридцать тонн кран. Он может перемещать сорокафутовый контейнер, экскаватор, бульдозер." "Но не дом же?" "Сейчас увидишь. Толя, как ты?" "Как всегда..."
Шагайка, впервые на глазах у персонала порта, черт знает для чего построенного в двухстах километрах от берегаБайкала, поднялась во весь рост на четырех блестящих ногах-колоннах и бесшумно пошла к первому моноблоку. Свисающие с платформы траверсы оказались под стоящим на тумбах моноблоком. Канаты приподняли здание над фундаментом, вознесли над корпусом и закрепили над подвижной платформой. Шагайка отошла, обогнула монтажную площадку, ступая в соответствии с командами бортового компьютера, чтобы оказаться точно над вторым моноблоком, который тоже оказался на ее борту через десять минут после начала ее движения за первым. Железнодорожники таращились на по-станочному ювелирные движения циклопического транспортного средства.
"Ну, как говорится, с Богом!.. - поднял бокал с шампанским Пустовой. Корми их получше, Ирочка, - улыбнулся он буфетчице, которая светила своими странными глазами из мехового малахая - мороз был все еще далеко за двадцать при уже весеннем солнце. - А вы ее там не обижайте..."
Экипаж - капитан, двое механиков и буфетчица - поднялся по забортному трапу на платформу со словно исчезнувшей на фоне циклопических моноблоков рубкой. Толя уже улыбался из застекленной кабины в носовой оконечности корпуса. Короткий ревун возвестил начало новой транспортной эры, как некогда взлет первого воздушного шара, старт первого поезда, самолета, автомобиля...
Движения были плавными, уверенными, но такими медленными, что Пустовых впервые стало страшно.
"На такой каракатице далеко не уедешь! - услышал он голос одного из рабочих. - Куда она собралась?" "На Верхнюю Марху." "А где это? Отсюда не видно?" "Ниоткуда не видно. В газете писали, что это в двух тысячах километров отсюда."
"С такой черепашьей скоростью?! И какому идиоту на эту авантюру денег не жалко?" "Вон он стоит. И, по-моему, все слышит... И уже сам не рад, что тому еврею поверил."
"Что нос повесил, Слава? - обнял Пустовых за плечи Александр Николаевич Радищев. - Сколько раз Максим Горький с такой скоростью всю Россию пересек? И без груза - только сапоги за спиной на палке. Босиком! А тут такие копыта! А мой тезка сколько времени путешествовал из Петербурга в Москву? Дойдет. Смотри, пока мы тут все сомневаемся, она уже стала вдвое меньше. Скоро вообще исчезнет за горизонтом."
"Вячеслав Иванович! - тревожно крикнули из конторы. - Шагайку надо срочно возвращать..." "В чем дело?" "Штормовое предупреждение. Ветер до тридцати метров в секунду, мороз двадцать пять, пурга, видимость ноль. И такой прогноз погоды минимум на пять суток..."
"Ну и что? - счастливо рассмеялся Пустовых. - Я вам что, лопух непутевый? Я груз не на дирижабле, самолете или вертолете отправил! Ну, прямо настроение вы мне подняли этим прогнозом. Впервые в жизни мне плевать на прогноз!.. А ты говоришь авантюра, - обернулся он к смутившемуся рабочему. - Тут все трассы земетет, все аэродромы, грузовики остановятся, поезда и то станут или пойдут медленнее."
"Поглядим, как эта каракатица справится, - отозвался скептик. - А вообще мне-то что? Такой мороз при таком ветре - актировка. Отдохнем. При пурге и кран не работает. Даже моноблоки собирать не будем..."
2.
1.
"Погодка прямо на заказ, - Слава тщетно всматривался в летящую за подогретым стеклом кабины стену снега и пыли. - Нихера не видно, капитан."
"А нам это надо? Маяки-отражатели на пробитой тропе пока работают безотказно. Компьютер не показывает ни одного сбоя в опоре ног. Третий день шагаем как по рельсам. Скоро Киренск, там покидаем долину Лены и сворачиваем на водораздел и переходим в долину Нижней Тунгуски. По ней вот точно так же катимся десять дней вниз, как на салазках, на одном из наших четырех дизелей, да и то работающим вполсилы, до траверсы Мирного. Переходим по долинам притоков двух рек с Нижней Тунгуски на Вилюй, потом по нему еще неделю до Нюрбы. Еще дней пять, но уже с полной мощностью всех дизелей, вверх по Мархе."
"Да уж, без этих маяков я бы точно уперся или сверзился черт знает куда даже и с этим инфракрасным экраном. Хорошо, что они только отражатели, без своего источника питания. В такой мороз и ветер любая техника отказывает."
"Не жалуешься на дискомфорт? - спросил я. - Все-таки дергает каждую минуту, как ни амортизируй..."
"А поезд не дергает? Зато не качает. При такой погоде как бы мы все себя чувствовали на морском судне?" "Кстати, летом будем, по мере возможности, плыть всюду, где позволяет глубина." "А танки и прочие боевые машины, что ты так и не сподобился начать проектировать в Израиле, тоже были задуманы амфибиями?" "Нет, но тоже комбинированными - где только можно, не шагать, а катиться на гусеницах или колесах. Это как велосипедист: есть дорога - мчится, а нет - колеса на плечо."
Кабина при каждом разгоне и торможении корпуса то погружалась в него на амортизаторах, то выдвигалась вперед. Над нами периодически нависала туша груженной платформы, посверкивали цилиндры ее выдвигаемых ног, после чего начинался фантастический бесшумный и плавный полет корпуса и кабины над валунами, деревьями, замерзшими ручьями и снегами, снегами, снегами без конца. Иногда мы пересекали занесенные трехметровыми сугробами замершие дороги. Корпус легко вспарывал любые сугробы. Вершины елей сгибались, роняя снеговые шапки, чтобы за шагайкой выпрямиться в веселом изумлении, что остались невредимыми после прохода такой грозной и сокрушающей массы.
Впрочем, все это становилось видно только при ослаблении ветра и метели. В кабине было тепло, пахло хвоей. Из жилого блока через бортовой коридор тянуло вкусными запахами, слышались звуки видео из каюты подвахтенного Никиты. Водителю было делать решительно нечего, пока компьютер уютно мигал зеленой лампочкой - все в порядке. При любом сбое или потере тропы раздавался резкий звуковой сигнал, и движение моментально стопорилось.
2.
"Как вы там, родные мои? - жесткий голос Пустовых никогда не был таким теплым. - Прошли водораздел?" "Все беседер гамур, адони! - смеялся и я. - Ты даже не спрашиваешь, что это значит?" "Так ты же меня уже своему ивриту выучил... Итак?.." " Мы уже катимся вброд по Нижней Тунгуске, только лед трещит под ногами." "С ямами справляетесь?" "Пару раз тряхануло, но у нас же ноги три метра длиной." "А погода?" "Пока такая же. Только снег стал мокрый. Едва успеваем согнать со стекла кабины." "А груз? Моноблоки? Они же стали тяжелее от снега? Представляю, как их облепило..." "И обледенело все. Только мне это до лампочки. У меня грузоподъемность две тысячи тонн, а на борту от силы тысяча вместе со снегом. Вот когда обледенеем с концентратом..."