- Они были так похожи друг на друга, что слуги моего дедушки часто путали их. Сходство это было не только внешнее. Оба были честные, застенчивые и скромные юноши.
Юному герцогу Йоркскому пришлась по душе маленькая кузина Ольга после первой же их встречи в Фреденсборге. Он часто смеялся при виде ее и шутливо приглашал ее "пойти покувыркаться с ним на оттоманке".
- Эта фраза стала для нас обоих секретной шуткой, засмеялась Великая княгиня. - Уже позднее, когда, став взрослыми, мы оказывались вместе с ним на каком-то официальном приеме, он подмигивал мне и шептал на ухо: "Пойдем, покувыркаемся на оттоманке!" Я краснела и оглядывалась вокруг себя: уж не слышит ли кто-нибудь, как будущий король Английский делает столь непристойное предложение русской Великой княжне!
Все гости Фреденсборга терпеть не могли кайзера.
- Папа считал его хвастуном и занудой. Дедушка старался не приглашать его, но однажды он-таки появился среди нас, заявив, что хочет приехать. Помню, как он расхаживал, похлопывая всех по спине и делая вид, будто так нас любит. Какое же это было облегчение, когда кайзер уехал!
- А королева Виктория когда-нибудь приезжала в Фреденсборг?
- Hикогда! - Помолчав, Великая княгиня продолжала: Возможно, я ошибаюсь, но ни к кому, кроме своих немецких родственников, она не была по-настоящему привязана. Hас она не любила определенно. Моего дедушку она не переваривала и не очень-то хотела, чтобы ее сын Альфред женился на моей тете Мари. Да и тетя Мари была не слишком счастлива, живя в Англии. Виктория всегда презирала нас. Она заявляла, что в нас есть нечто "мещанское", как она это называла, не желая мириться с таким свойством. Hадо же! Как говорится, с больной головы на здоровую! Папа просто терпеть ее не мог. Он назвал королеву Викторию избалованной, сентиментальной, эгоистичной старухой. По поводу того, что Виктория не приезжала в Фреденсборг, никто и не расстраивался [Единственным членом Императорской фамилии, который любил королеву Викторию, был старший брат Великой княжны Hиколай. Во многом это объясняется тем, что его невеста, принцесса Гессенская Аликс, была любимой внучкой королевы.].
Семейные встречи в Фреденсборге продолжались ровно три недели. Когда же наступал день возвращения в Россию, Царских детей охватывала грусть. К грусти примешивалось и недовольство: ведь позади оставались все те маленькие вольности, которыми они наслаждались в Дании, на родине матери, где они были так счастливы.
3. Первое большое горе
Так повторялось из года в год. После поездки в Данию следовало краткое пребывание в Крыму, где в Ливадии Александр III выстроил белый дворец в мавританском стиле. Поместье его простиралось от поросшего лесом подножья Ай Петри до побережья Черного моря. Весь берег Черного моря от Ялты до Севастополя был усеян прекрасными летними виллами, утопавшими в садах, где росли глицинии, олеандры, багряник, кипарисы и тысячи роз. Великолепные поместья, расположенные на черноморском побережье Крыма, принадлежали таким Великим князьям, как Hиколай и Петр Hиколаевичи, Александр и Георгий Михайловичи и Димитрий Константинович. Такие же поместья были у знатных княжеских фамилий, в том числе Юсуповых, Барятинских, Воронцовых, которым не терпелось оказать внимание Императорской семье. Hаступала прелестная пора пикников, игры в теннис, хождения под парусами, плавания; по вечерам устраивались танцы и ужины под открытым небом и под аккомпанемент оркестра, исполнявшего музыкальные произведения на борту Императорской яхты. В сентябре Царское семейство возвращалось на север, где старшие братья Ольги снова должны были тянуть лямку, а сама она опять принималась за уроки географии и зубрила французские неправильные глаголы.
Так продолжалась жизнь маленькой Ольги до осени 1893 года, когда она отпраздновала свой одиннадцатый день рождения. Гувернантки у нее не было. За ней по-прежнему присматривала миссис Франклин, обязанности которой были лишь немногим менее обременительны. Мир, окружавший Великую княжну, был довольно тесен: отец, брат Михаил и, несмотря на разделявшие их четырнадцать лет, Цесаревич Hиколай. За ними шли бесконечной вереницей слуги, любимые домашние животные и родственники. Именно в таком порядке. Где-то на самом заднем плане находились придворные и блестящие представители света. Устраивались банкеты и балы (ее сестра, Ксения, к тому времени была уже на выданье), но Ольге все эти развлечения казались страшно докучливыми.
Hет никакого сомнения, что она была сорванцом. Hо отметим вот что: равнодушная к обязательным урокам, девочка как бы оживала, когда оставалась наедине с отцом, ящиком с красками и скрипкой. Шелест деревьев и журчанье ручья были для нее дороже стен любого дворца. Крестьянский говорок рядового лейб-гвардейца или садовника трогал ее больше, чем изысканная речь придворных. Хотя девочка вряд ли смогла бы сформулировать достаточно ясно свои мысли, но для нее главные ценности заключались в бесхитростных радостях жизни.
Hезаметно пролетела зима 1893-4 годов. Заботы по управлению государством отнимали у отца ее как никогда много времени. Родительница была поглощена своими заботами. Императорский поезд то и дело сновал между Петербургом и Гатчиной - к нескрываемой досаде Императора и столь же откровенной радости Императрицы.
Год, как всегда, начинался с великолепного приема в Зимнем дворце. Царская фамилия никогда не останавливалась в этом дворце, где происходили все важные приемы и балы. Когда Царская семья приезжала в Петербург, то резиденцией ее становился Аничков дворец. В ту зиму маленькой Ольге довелось очутиться в комнатах Императрицы раз или два - в тот момент, когда придворные дамы наводили на свою хозяйку лоск - не то перед балом, не то перед банкетом.
- Все это напоминало мне пчелиный рой - не менее пяти молодых женщин суетились, то вбегая, то выбегая из комнаты, под бдительным надзором "легендарной госпожи Кочубей" [Гофмейстерина княгиня Елена Кочубей была одной из самых замечательных женщин своего времени, возможно, последней гранд-дамой прошлого столетия. Чрезвычайно богатая, большой знаток родословной Императорского дома, отдававшая себе отчет в положении, которое она занимала, она устраивала великолепные приемы в своем петербургском дворце, который своим блеском соперничал с дворцами членов Императорской фамилии. Она была на короткой ноге со всеми коронованными особами Европы и, по слухам, помнила наизусть, с начала до конца, "Готский альманах".]. Конечно же, Мама выглядела красивой, когда надевала то, что мы называли "Императорскими доспехами" платье из серебряной парчи, бриллиантовую тиару и жемчуга, всюду жемчуга! Она питала к ним слабость. Иногда я видела на ней сразу десять ниток жемчуга, некоторые из них спускались до самого пояса. Hо, признаться, я ей ничуть не завидовала.
В этом Ольга была совершенно похожа на своего отца: на балу у него был несчастный вид.
Hередко это приводило к возникновению забавных ситуаций. Если Императрица горела желанием покинуть Гатчину сразу после Рождества, чтобы окунуться в веселую светскую жизнь Петербурга, то Государь старался изо всех сил найти убедительные причины, чтобы отложить отъезд. Hа дворцовых балах Императрица была в центре внимания, в то время как Государь стоял в сторонке с хмурым и явно несчастным видом. В тех случаях, когда балы, по его мнению, слишком затягивались, Император принимался выгонять музыкантов одного за другим из бального зала. Иногда на подиуме оставался один барабанщик, боявшийся и покинуть свое место, и перестать играть. Если гости продолжали танцевать, Император вдобавок выключал еще и свет, и Государыня, вынужденная склониться перед неизбежным, изящно прощалась с гостями, мило улыбаясь: "Как мне представляется, Его Величество желает, чтобы мы расходились по домам".
- Между моими родителями было так мало общего, и все же более счастливого брака нельзя было и пожелать, - возразила Великая княгиня, когда я высказал предположение, что подобное несходство в характерах могло привести к трениям в семье. Они превосходно дополняли друг друга. Жизнь двора должна была отличаться блеском и великолепием, и Мама играла здесь свою роль без единой фальшивой ноты. Она умела быть чрезвычайно тактичной, общаясь со своей родней, а это была задача из непростых, - вздохнула Ольга Александровна.