Изменить стиль страницы

О составе призываемого в Красную армию офицерского контингента можно судить по спискам, публиковавшимся в центральных и губернских газетах. По доступным газетам было выявлено 12750 ч, или половина призванных к этому времени (до мая 1919 г.). Призванные в Москве и Петрограде охвачены почти полностью, провинция — слабее. В списках указывался чин или должность, часть, иногда возраст и образование. Среди лиц, известных по чинам (7787) 171 ген. (2,3 %), 565 полковников (7,3 %), 379 подполковников (4,9 %) и 415 капитанов и им равных (5,3 %); кроме того еще 73 ч в должностях от командира полка и выше. Подавляющее большинство младших офицеров: штабс-капитанов и им равных 712 (9,1 %), поручиков — 1186 (15,2 %), подпоручиков — 1451 (18,6 %), прапорщиков — 2828 (36,3 %), остальные (1 %) юнкера и вольноопределяющиеся.

Как явствует из списков призываемых, в большинстве мобилизовывались местные уроженцы, вернувшиеся по домам. Например, из 48 офицеров 9-го Новгородского полка Красной армии на 2. 11. 1918 г. 31 (64,6 %) — уроженцы Новгородской (в основном Старой Руссы) и Псковской губерний; остальные губернии (12, в основном западные) имеют, как правило, только одного представителя. Тем же обстоятельством объясняется наличие значительного числа, если даже не большинства, офицеров одного и того же полка (иногда с его командиром): брали сразу всех, вернувшихся к семьям и застигнутых на довоенных квартирах полка или в месте расположения во время войны тыловых запасных частей. Таковы запасные полки — 78-й (33 офицера), 126-й и 140-й 12–13, Латышский — 26, 98-й и 99-й — по 11, 197-й и 232-й — по 10, а также 3-й стрелковый — 10, 1-й гренадерский — 11, 5-й Латышский стрелковый — 14, пехотные: 12-й, 25-й и 27-й — по 10, 85-й, 86-й и 87-й — по 12, 88-й — 33, 95-й — 22, 96-й — 11, 137-й — 29, 138-й -15. 139-й — 28, 140-й — 10, 177-й 18, 182-й — 10, 183-й -19, 318-й — 10, артиллерийские бригады: 1-я — 11, 35-я — 21, 45-я — 16, 1-я запасная — 13 и т. п.

Обычно из каждого полка представлено по 1–5 чел., чаще всего не более 3. Встречаются почти все гренадерские полки — как правило, по 1–7 чел. и все гвардейские пехотные (Петроградский 7, Кексгольмский и Измайловский по 6, Преображенский и Егерский по 5, Финляндский 4, остальные — еще меньше). Кавалерийские полки представлены не все, обычно по 1–3 ч (1-й гусарский, стоявший в Москве, — 9), казачьих офицеров очень мало (20 чел. на почти 13 тыс.), из всей гвардейской кавалерии только 5 офицеров, причем никого из 1-й дивизии. (При сравнении с тем, что говорилось выше о числе офицеров этих полков в белых армиях, ясно, что абсолютное их большинство пробилось на Дон не позже лета 1918 г. или было расстреляно.) Весьма высок в целом процент артиллеристов, инженеров и представителей других специальных войск. В целом из лиц, известных по месту службы (5917) 2549 (43,1 %) приходится на армейскую пехоту, 857 (14,5 %) — на запасные части, 560 (9,5 %) — на штабы и военно-учебные заведения, 292 (4,9 %) — на кавалерию, 866 (14,6 %) — на артиллерию, 244 (4,1 %) — на инженерные войска, 51 (0,9 %) — на железнодорожные, 7 (0,1 %) — на химические, 78 (1,3 %) — на гвардейские части всех родов оружия, 24 (0,4 %) — на пограничные, 30 (0,5 %) — на авиацию, 36 (0,6 %) — на обозные части, 73 (1,2 %) — на войска связи, 28 (0,5 %) — на местных воинских начальников, 41 (0,7 %) — на топографов, 53 (0,9 %) — на санитарные части, остальные — на разного рода особые и специальные части. По месту призыва состав сильно разнится: в Москве и Петрограде преобладают офицеры старших чинов, штабные и технических войск, на Украине заметно выше, чем в других областях доля кавалерийских офицеров, в центральных губерниях основная масса — младшие пехотные офицеры.

Некоторые списки[1112] содержат более подробные данные и пригодны для сопоставления. По Владимирской и Тверской губерниям представлены выпускники 16 военных училищ и 48 школ прапорщиков, наибольшее число приходится на Александровское (21) и Алексеевское (12) училища, 2-ю (13) и 4-ю (16) Московские школы прапорщиков, по 8 выпускников — Виленское училище и 2-я Тифлисская школа прапорщиков, по 6 — Павловское училище, 5-я Московская и Ораниенбаумская школы прапорщиков. По годам производства в офицеры есть сведения по Тверской губ.: из 74 чел. 23 (31,1 %) — в 1917 г., 25 (33,8 %) — в 1916, 17 (23,0 %) — в 1915, 4 (5,4 %) — в 1914, 5 (6,8 %) — до войны. По гражданскому образованию из 25 офицеров Витебской губ. реальное училище или гимназию окончили 4 чел., институт — 1, кадетский корпус 2, средние специальные заведения 4, остальные 14 (56 %) — городские, народные училища и низшие школы. (Другие данные представлены в таблицах 21, 22, 23.)

Основная масса служивших у большевиков бывших офицеров была представлена пехотинцами, составлявшими большинство русской армии. Пехота понесла наибольшие потери и обладала наименьшим процентом кадровых офицеров (кроме командиров полков и некоторых батальонов она их практически и не имела). Именно в пехотных полках, где служили почти все большевистски настроенные офицеры, начался и свершился развал армии. Латышские полки ударная сила большевиков, перешли им на службу с большинством своих офицеров (за исключением старших), в 7-м полку они занимали все должности до ротных включительно. В июне 1917 г. во всех латышских полках было 726 офицеров, чиновников и врачей, а когда была сформирована красная Латышская дивизия, среди старшего комсостава 104 (из 259 чел.) были офицерами (остальные несколько сот офицеров составляли средний комсостав), да еще многие офицеры-латыши служили в других частях[1113]. Исключение составляла только гвардия и гренадерские полки (из состава некоторых из них, чем впоследствии гордились полковые объединения за рубежом, ни один офицер не служил у красных, в частности, не служил у красных ни один офицер Эриванского гренадерского полка[1114]), из которых в Красной Армии служило в общей сложности лишь несколько десятков младших офицеров.

Кавалерийских офицеров у большевиков было очень мало. Относительно небольшие потери и более специфический социальный состав (высокий процент окончивших кадетские корпуса потомственных военных) способствовали сохранению в ней духа русской армии до самого ее развала, и большинство офицеров кавалерии стали добровольцами белых армий. У большевиков были лишь единицы из старших кавалерийских офицеров, и всего несколько десятков офицеров армейской кавалерии, а гвардейцев почти вовсе не было. Было, правда, некоторое число младших казачьих офицеров военного времени.

Артиллерия представляла такой род войск, на командные посты в котором менее всего могли быть назначены лица, не обладающие специальной подготовкой. Но, хотя по своему составу артиллерия почти не отличалась от кавалерии, большевикам удалось мобилизовать довольно много артиллерийских офицеров. Объясняется это главным образом тем обстоятельством, что в состав артиллерии входили множество частей и учреждений вспомогательного характера, располагавшихся в столицах и крупных городах, где их личный состав и был застигнут большевистской мобилизацией (как уже упоминалось, в Москве артиллеристы и инженеры составляли 2/3 всех офицеров). Поэтому острого дефицита в артиллерийских кадрах красные никогда не испытывали, почти все даже полевые командные должности занимались бывшими офицерами (в Латышской дивизии из 38–24, в т. ч. все командиры батарей).

Сказанное выше об артиллерии в не меньшей степени относится и к инженерным войскам, войскам связи и прочим техническим частям, специалистам топографической, геодезической и иных служб, еще теснее привязанных к Москве и Петрограду. Только в собственно инженерных войсках, не считая офицеров, приданных общевойсковым частям, служило 80 военных инженеров и 360 бывших саперных офицеров и техников. В целом подобных специалистов у большевиков было едва ли меньше, чем в белых армиях. В красной авиации также подавляющее большинство составляли бывшие офицеры. К началу 1919 г. во фронтовых частях воздушных сил они составляли: среди летчиков — 80 %, среди командиров отрядов — 60, среди начальников авиации фронтов и армий — 62 %[1115]. В целом среди старших специалистов (генералов и штаб-офицеров) родов войск (кроме пехоты и Генштаба) абсолютно преобладали инженеры и артиллеристы[1116].

вернуться

1112

1112 — Таковы, в частности, списки призванных по Владимиру и уезду 14. 09. 1918 г., находящихся на службе в Лепельском уезде Витебской губ. состоящих инструкторами в Тверской губ. в ноябре-декабре 1918 г., подлежащих мобилизации в мае 1919 г. офицеров и военных чиновников Харьковской губ. и Рязани на 15. 04. 1919 г. и предназначенные на должности в Петрограде 9. 08-3. 12. 1918 г.

вернуться

1113

1113 — История Латышских стрелков.

вернуться

1114

1114 — Попов К. С. Воспоминания кавказского гренадера, с. 231.

вернуться

1115

1115 — Федюкин С. А. Великий Октябрь и интеллигенция.

вернуться

1116

1116 — А. Г. Кавтарадзе в своей книге (с. 179–180) перечисляет «наиболее известных военных специалистов» (кроме пехоты и ген. штаба), сопровождая списки их по родам войск «и др.», однако ясно, что названы все соответствующие лица, известные ему по его картотеке (соотношение между приведенными в списке лицами по чинам — то же, что и общее — см. выше). Поэтому небезынтересно будет представить его данные в виде таблицы, дающей представление о соотношении между ними по чинам и родам войск.