ГЛАВА ПЕРВАЯ

КСАВ

Когда я приближаюсь к огромному заброшенному складу, который возвышается передо мной в темноте, меня охватывает предчувствие беды.

Раскинувшееся здание и почти пустой промышленный район, в котором оно находится, вполне могли бы стать декорацией для фильма ужасов, и все в этом здании, от толстой цепи и замка на входной двери до разбитых окон и граффити, выцарапанных на бетонных стенах, кричит: «Не подходи!».

Это выглядит как последнее место, где можно было бы провести эксклюзивную рейв-вечеринку по приглашениям, и именно это и было целью организаторов мероприятия. Атмосфера — часть впечатлений, и ничто не возбуждает богатых избалованных детей больше, чем косплей в образе обычных людей и притворство, что они прогуливаются по дикой стороне, когда на самом деле они посещают тщательно спланированный вечер с лучшими предложениями и развлечениями высшего уровня.

Прохладный ветерок обдувает мою кожу, когда я нахожу разрыв в сетчатом заборе, окружающем мою цель. Я замечаю белого кролика, размером с мою ладонь, с черным X внутри, распыленном на земле. Следуя полученным инструкциям, я проскальзываю через забор и иду к левой стороне здания, осторожно перешагивая через кучи мусора и осколки разбитого стекла, валяющиеся на земле.

Еще один белый кролик нарисован на углу склада рядом с переулком, проходящим между этим зданием и соседним. Переулок длинный и темный, и большинство здравомыслящих людей сказали бы «ни за что», но я никогда не утверждал, что я здравомыслящий, и вхожу в это замкнутое пространство с уверенностью актера из фильма ужасов, которого вот-вот убьет какое-то кровожадное существо, преследующее его.

Моим глазам нужно немного времени, чтобы привыкнуть к почти полной темноте в переулке, но я иду уверенно и ровно, проходя мимо куч мешков с мусором и других предметов, которые я не могу опознать, лежащих вдоль узкого переулка.

Ночной воздух неподвижен и тихий, как в мавзолее, когда я наконец дохожу до задней части здания, и единственные признаки того, что я в нужном месте, — это еще один маленький белый кролик с нарисованной трафаретом буквой X на заднем входе и ржавая цепь с массивным замком, лежащая на земле в нескольких футах от двери.

Низкий гул возбуждения проходит по мне, когда я подхожу к двери и осторожно стучу костяшками пальцев по поцарапанному металлу. Два крошечных огонька, один синий, другой красный, появляются в темноте, когда небольшая камера, установленная над дверью, включается.

Я жду, пока тот, кто проверяет изображение с камеры, сделает свое дело, и еще больше того же возбуждения пробегает по моей коже, когда в ночной тишине раздается несколько щелчков, похожих на отпирание замков.

Дверь распахивается, и огромный мужчина смотрит на меня изнутри здания.

При росте шесть футов два дюйма и весе двести десять фунтов, меня никогда не считали маленьким парнем, но сейчас я чувствую себя маленьким. Парень передо мной легко достигает семи футов, и каждый сантиметр его тела — это толстые, крепкие мышцы, которые по сравнению с ним делают мое собственное подтянутое тело стройным. Его одежда цвета полуночи и пистолет в кобуре на плече дополняют его образ «свяжешься со мной — и умрешь».

Я жду, пока он долго меня разглядывает, его выражение лица не впечатлённое, в нем лишь намек на нетерпение.

— Имя? — спрашивает он низким, хриплым голосом.

— Джонатан Грили.

Это не мое имя, но так меня знает человек, который меня пригласил, поэтому я называю ему именно его.

Положив одну руку на пистолет, другой он достает телефон из заднего кармана.

Я жду, пока он проверяет свой телефон, скорее всего, просматривая список гостей, чтобы убедиться, что я должен быть здесь, затем он отпускает пистолет, кладет телефон обратно в карман и отступает, чтобы пропустить меня.

Я успеваю сделать всего три шага, когда дверь за мной захлопывается за моей спиной, и передо мной вытягивается большая мускулистая рука, как шлагбаум на парковке, останавливая меня на месте.

— Руки в стороны, — рычит он.

Послушно я развожу руки и расставляю ноги, чтобы он мог меня обыскать.

Он более тщателен, чем я ожидал, но его прикосновения бесстрастны и профессиональны, и он выглядит почти скучающим, когда вытаскивает из моего кармана телефон и зажим для денег, чтобы осмотреть их, а затем кладет их обратно в карманы и заканчивает досмотр.

— Руку. — он указывает на мою правую руку, и я протягиваю ее ему.

Он достает из кармана небольшое устройство и несколько раз нажимает на его заднюю часть. Я стою неподвижно, пока он прижимает то, что теперь я вижу, как штамп, к тыльной стороне моей ладони, но, когда он убирает его, на моей коже ничего не остается.

Я молчу, пока он перемещает устройство, прикрепленное к штампу, над моей рукой и включает что-то похожее на ультрафиолетовую лампу.

В месте, где он меня проштамповал, появляется штрих-код, ярко светящийся на моей коже под сине-фиолетовым светом.

Я запоминаю устройство, когда он его выключает, чтобы рассказать о нем своим кузенам. Именно такая техника их интересует, а я никогда раньше ничего подобного не видел.

Когда устройство убрано, охранник указывает на темный коридор за своей спиной.

— Следуй по указателям. Если нет, будешь иметь дело с моей командой. Понятно?

— Твоя команда такая же большая, как и ты? — спрашиваю я, не в силах сдержаться.

Уголок его губ поднимается в едва заметной улыбке.

— Больше.

— Тогда я тебя прекрасно понял.

Он снова указывает на коридор, и я принимаю это как сигнал, чтобы убраться отсюда, пока его хорошее настроение не испортилось.

Эхо моих шагов по плиточному полу следует за мной, когда я иду по темному коридору и осматриваю помещение в поисках белого кролика, который приведет меня на рейв, который, как меня заверили, станет незабываемой ночью.

Внутри здание так же запущено, как и снаружи, а стены покрыты таким количеством граффити, что выглядят почти ненастоящими. Как будто кто-то дал группе подростков кучу баллончиков с краской и велел им разгуляться на любой поверхности, которую они найдут. Пол завален мусором, обломками гипсокартона и сломанной офисной техникой, а единственным источником света являются тусклые батарейные лампочки, висящие с потолка через каждые несколько метров и включающиеся, и выключающиеся, когда ты проходишь под ними.

Я мог бы использовать фонарик в телефоне, чтобы ориентироваться, но не стал этого делать. Я вижу достаточно, чтобы найти дорогу, и не боюсь темноты, так что в этом нет смысла. Кроме того, я не знаю, будет ли охранник и его такие же огромные приятели против того, чтобы я использовал свой фонарик, когда тусклые лампочки — очевидный выбор, и я не в настроении выяснять, каковы будут последствия нарушения негласного правила.

Я прохожу примерно половину длинного коридора, когда наконец замечаю белого кролика на металлической двери слева от меня.

Сжимая холодную ручку, я поворачиваю ее, но дверь не сдвигается с места. Прежде чем я успеваю потянуть за нее снова, на чем-то, похожем на считыватель карт, рядом с дверью появляется синий свет.

Из любопытства я подношу руку к считывателю, чтобы свет осветил мой штамп, и громкий щелчок разблокированной двери говорит мне, что это было правильное решение.

Тишина вокруг меня нервирует, когда я открываю дверь и заглядываю внутрь. Еще одна из тех батарейных лампочек висит сразу за дверью, слабо освещая металлическую лестницу. Помимо единственной лампочки передо мной нет никакого освещения, и все, что находится за третьей ступенькой, погружено в чернильную тьму.

Выйдя на лестничную площадку, я достаю из кармана телефон и включаю фонарик. Я, может, и не боюсь темноты, но предпочитаю не класть руку на перила и не использовать их в качестве ориентира. Я не боюсь ловушек или чего-то, что может мне навредить, но перила чертовски грязные, и я по возможности стараюсь их не трогать.

Кроме того, я не знаю, в каком состоянии находится лестница, и не хочу рисковать упасть или пораниться, потому что не вижу, куда наступаю.

Фонарик моего телефона прорезает темноту и создает вокруг меня небольшой круг света, но все, что находится за радиусом пяти футов, по-прежнему полностью скрыто от моего взора.

Следуя свету от моего телефона, я спускаюсь по лестнице в бездну внизу.

Кажется, что я спускаюсь вечность, но в конце концов я добираюсь до низа и останавливаюсь, чтобы сориентироваться. Круглые светильники, похожие на миниатюрные точечные лампы, включаются, излучая мягкий белый свет там, где они прикрепленные к стене прямо справа от меня.

Бетонные полы подсказывают мне, что я нахожусь в каком-то подвале, и я направляю свет своего телефона на стену, ища белого кролика с буквой X. Это занимает около минуты, но в конце концов я замечаю его рядом с массивной металлической дверью примерно в пятидесяти футах от нижней части лестницы.

На стене рядом с дверью есть еще один считыватель штампов, и я подношу к нему руку. На считывателе мигает индикатор, и я сразу же попадаю под натиск громкой электронной музыки и ярких вспышек света, когда открываю тяжелую металлическую дверь и проскальзываю в другую большую комнату.

В отличие от той, из которой я только что вышел, эта комната не пустая, и я выключаю фонарик на телефоне, пока мои глаза привыкают к изменению освещения, а уши — к внезапному шуму.

Тот, кто проектировал эту комнату, не пожалел средств на звукоизоляцию, и я бы никогда не догадался, что за металлической дверью проходит мини-рейв, если бы не вошел в нее.

На стенах и потолке установлена сложная система освещения с лазерами и мигающими огнями, которые пульсируют и мигают в такт музыке. Пол покрыт тонким слоем тумана, как от дымовой машины, только он совсем не рассеивается. По всему помещению разбросаны огромные колонки, а в небольшой приподнятой кабине, окруженной плексигласом, работает приглашенный диджей Хеликс, а перед ним с энтузиазмом танцует небольшая толпа людей. За диджейской кабиной установлен огромный проекционный экран, на котором отображаются то калейдоскопообразные образы, которые выглядят чертовски психоделично, то гиперреалистичные изображения пламени и огня, идеально синхронизированные с музыкой.