Глава 6

Я медленно подняла голову и уткнулась взглядом в изумрудные глаза Сильвиана. Раньше я в них тонула, как в лесном болоте. Сейчас же готова была огреть дракона сковородой за то, что встал между мной и барсуком-рецидивистом.

Похоже, мысль читалась на лице, потому что Сильвиан отступил на шаг и удивленно окинул меня взглядом.

– С тобой все в порядке? – спросил он, нахмурившись.

– В порядке? – я перехватила сковороду и сделала шаг вперед, – в порядке?! Еще смеешь спрашивать?!

– И правда, – фыркнул дракон. – Что это я…

Он демонстративно сложил руки на груди, смерил меня еще один взглядом и холодно заявил:

– Ты не отвечаешь на мои письма, я вынужден лететь сюда! Твоя бешеная адвокатша грозит мне судом за подделку документов. Какого черта?!

На заднем плане Бисквит, воспользовавшись паузой, уже бодро рыскал по клумбе у крыльца. Или он что-то там искал или копал тоннель – не важно. Единственная приличная клумба на все поместье!

– Это тебя надо спросить, какого черта? – рявкнула я. – Знаешь, рыба была последней каплей!

– Какая рыба?!

– Речная! – отрезала я.

В этот момент барсук с победным писком выкинул из клумбы последний корень и принялся расширять вход. Похоже фамильяр был счастлив оказаться на свободе с возможностью наконец-то что-то рыть.

Я решила не упускать такой шанс, подкрасться к увлеченному Бисквиту и изловить.

Я сунула сковороду Сильвиану в руки – он рефлекторно ее взял – и, пригнувшись, начала подбираться к фамильяру, чтобы схватить за рога.

Я пригнулась, подкралась к краю клумбы. Бисквит сопел и маниакально рыл тоннель, он даже ухом не повел. Еще шаг. Еще полшага. Прыжок!

Я перехватила его за крошечные рога обеими руками и с торжествующим «ага!» прижала к земле. На долю секунды мы застыли.

Убедившись, что беглецу не вырваться, я подняла барсука над клумбой и понесла в дом. Бисквит сдаваться не собирался, распахнул свои маленькие крылья и принялся оттаяно ими махать.

– Только попробуй, – прошипела я.

Он попробовал.

К моему ужасу, успешно: меня на несколько сантиметров оторвало от земли. Он думал меня сбросить, но я вцепилась в его рога намертво.

Бисквит понял это и зашипел, поволок меня по дуге, дергаясь рывками. Меня проволокло через куст жасмина, потом по разросшейся живой изгороди, где меня достойно повозило листьями по лицу.

– Стоять! – крикнула я, но барсук прибавил тяги. Мы описали отчаянную петлю над подъездной дорожкой и, кажется, Бисквитик начал набирать высоту.

Отчаянный рывок барсука поднял нас аж метра на полтора. Бедняжка уже дышал хрипло, рывками он поднимался все выше и выше… и резко сдал.

Я успела подумать, что приземление будет жестким, но нет.

Сильвиан соизволил шагнуть вперед и поймать меня, словно пушинку. Галантно, но в нынешних наших отношениях я бы предпочла упасть на землю. Я немного растерялась, но хватку не разжала. Бисквит оставался в моих руках, он тяжело дышал, высунув на бок свой фиолетовый язык.

– Я знал, что люди объезжают коней, – усмехнулся Сильвиан, глядя на нас обоих, – но чтобы барсуков… однако…

Он наклонился ближе, видимо хотел что-то прошептать мне на ухо, но в нос ему явно ударил запах медвежатины. Сильвиан отстранился и посмотрел на меня еще раз.

– Фу, мерзость! У тебя в прическе что, слюни?

– Иди ты к черту, – прорычала я, выпутываясь из его объятий. – Благодаря тебе у меня нет ни денег, ни рыбы, ни нервов. Я буду разговаривать с тобой только через адвоката! Проваливай.

Я прижала присмиревшего Бисквита поплотнее и решительным шагом направилась в дом. Барсук пару раз жалобно пискнул, но я не поддалась. В комнате Бисквита поставила его на пол перед миской с водой.

Бисквит принялся лакать так жадно, будто провел весь день в пустыне. Маленькие рога втянулись, глаза потухли с красного до нормального барсучьего блеска

– Слушай, Бисквит, – я присела на корточки, пока он переводил дыхание у миски, – давай договоримся. Мы с тобой не враги. Если найдем общий язык – тебе будут и копания, и прогулки. Но по расписанию и не в моей клумбе. Шпильки не воруем, двери не вскрываем. Ладно?

Барсук поднял морду, вода блеснула на усах. Он внимательно изучил мое лицо, затем вернулся к миске. Но по его взгляду поняла, что он подумает над моим предложением.

– Молодец, – я погладила его по персиковой шерсти. – Отдыхай.

Я вышла из комнаты и заперла ее на все возможные замки. А для верности еще и подперла стулом. Стояла секунду, прислушиваясь: внутри тихо, только негромкое «хлюп-хлюп» у миски.

Что ж, хоть в чем-то я наконец-то победила. Ура!

С торжествующей улыбкой я выглянула в окно и убедилась, что Сильвиана нет. Сковородка аккуратно стояла на ступенях.

Ну и прекрасно. У меня совершенно не было настроения выслушивать поток обвинений в мой адрес. Да и времени! Скоро обед, а у меня еще три фамильяра не кормлены. Один из них способен весь дом сожрать…

Я решительно направилась на кухню. По списку сейчас была очередь мармеладки. Я поджала губы, вспоминая, как неудачно напугала бедняжку подносом.

Маленький василиск, зеркальная поверхность, «фрр!» – и здравствуй, каменная статуэтка. Молодец, Алиса. Очень глупо! Кстати об отражениях…

По пути я остановилась у настенного зеркала – и не смогла сдержать стона.

На голове не прическа, а гнездо! На слюни медведя налипли лепестки жасмина, парочка листьев и что-то, похожее на тонкую веточку.

Сарафан густо усыпан медвежьей шерстью, а поверх – свежие грязные отпечатки по всему подолу. Ужасно! Оживший кошмар.

Точно не тот вид, в котором хочется являться бывшему мужу. Теперь он наверняка был счастлив, что развелся.

Мне стало очень обидно, но я не позволила чувствам взять вверх. Даже в таком виде он меня не достоин и точка!

Я сняла с шеи платок, прикрывающий место укуса паука, завязала им волосы, кое как отряхнула сарафан и, гордо выпрямившись, отправилась на кухню. Собирать затракообед для Мармеладки.

Вместо подноса взяла деревянную дощечку, а миску – керамическую. Подогрела молоко в ковшике до температуры «ладонь терпит». Перепелиные яйца сложила кольцом в маленькую пиалу, рядом поставила вторую – для молока.

Глубоко вдохнув, я приоткрыла дверь:

– Это я, – сказала шепотом. – Никаких отражений на этот раз, обещаю.

Комната Мармеладки была намного теплее остальных благодаря потолочному плафону, в котором тлел янтарный камень. Мармеладка лежала на ковре под большой корягой и нежилась в теплых лучах.

Крошечная треугольная мордочка василиска повернулась ко мне, янтарные бусинки глаз мелькнули интересом.

– Прости, Мармеладка, – сказала я как можно ласковее и присела на корточки. – Вот твой завтрак и мои запоздалые извинения.

К моему изумлению она подошла ко мне, как ни в чем не бывало и позволила себя погладить по теплой бархатистой чешуе.

У меня аж от сердца отлегло. Глубоко выдохнув, я придвинула к ней миски, пожелала приятного аппетита и вышла из комнаты, боясь испортить момент и тихо выдохнула – на этот раз все прошло без катастроф.

Есть шанс, что день не будет безнадежно испорчен. Я повернулась, чтобы идти за едой для Пуговки и вздрогнула от неожиданности.

В коридоре, ровно посередине ковра, сидел большой, толстый, безупречно черный кот. Фиолетовые глаза смотрели на меня с большим интересом.

Маркиз.

Фамильяр Сильвиана.

Значит, и хозяин не улетел. Рыскает где-то поблизости. Да что ему надо от меня?!

Маркиз поднялся, потянулся, медленно подошел и приветливо потерся о мои ноги. Я вздохнула, опустила руку и почесала разбойника за ухом.

– Не подлизывайся, – сказала я, хотя уголки губ предательски дрогнули. – Ты, конечно, замечательный кот. Но хозяин у тебя – злыдень. Кстати… где хозяин?

Маркиз «р-р-р» ответил самым самодовольным мурчанием и, не оборачиваясь, тронулся вперед, приглашая меня за собой.

Мы миновали поворот, прошли вдоль окна – и тут я увидела Сильвиана. Он шел по дороге к дому, неся в руках два ведра, до краев полных рыбы.

– Чего?! – изумилась я и кажется перестала понимать, что вообще происходит.

Я вышла на крыльцо и даже протерла глаза тыльной стороной ладони – вдруг на меня снова нашло призрачное помешательство? Нет. Солнечный свет резал перила, камень у двери теплый, воздух пах рекой и лошадиным потом с дороги – все по-настоящему. И он тоже по-настоящему: Сильвиан, в темных брюках, белой рубашке с закатанными до локтей рукавами и двумя ведрами рыбы, от которых попахивало свежим речным холодком.

– Ты что, наловил рыбу? – спросила я, понятия не имея, смеяться или сердиться.

Сложно было представить его на берегу с удочкой – сидит на коряге, замер, не отрывает глаз от поплавка… Эта картинка была настолько несовместима с реальностью, что мозг отказывался ее складывать. Сильвиан был создан для политики, высшего света, балов. Удочка? Разве что на другом конце будет какая-нибудь девица. От этих мыслей желание хотя бы из вежливости поблагодарить дракона пропало.

– Как ты смог так быстро наловить аж два ведра? Или заранее заготовил?

– Грохнул боевым заклинанием по реке и подобрал то, что всплыло пузом вверх.

– Это браконьерство! Так нельзя!

– Рыба нужна или нет? – спокойно спросил он.

– Нужна, – призналась я и ухватилась за ручку ближайшего ведра. Ручка немедленно впилась в пальцы – тяжеленное. Я попробовала второе – то же самое. Силы после полета с барсуком и объятий медведя во мне осталось на половину сэндвича.

Сильвиан вздохнул, как человек, которому доверили таскать чужие проблемы, и молча подхватил оба ведра сразу, будто они были пустыми.

Я замерла, не зная, как относиться к его этой внезапной помощи? Может отправить восвояси?

– Что встала, – буркнул Сильвиан. – Говори, куда нести.

Грубость дракона развеяла последние иллюзии. Я молча развернулась и пошла впереди. В холле свернула к кухне, откинула крючок на двери, мы миновали стол и печь, и я остановилась у первого кованого заслона на пути в погреб.