ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ДЕВЯТАЯ: БЕРЕМЕННОСТЬ ПОДТВЕРЖДЕНА

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ДЕВЯТАЯ: БЕРЕМЕННОСТЬ ПОДТВЕРЖДЕНА

Тест был у нее в руках.

Снова.

Та же кремовая полоска. Те же дрожащие пальцы. Те же мучительные три минуты.

Но на этот раз она была не одна.

Каспиан стоял позади — тихий, как буря за окном.

Не прикасался.

Не ходил взад-вперед.

Не говорил.

Просто ждал.

И для человека, который командовал каждым своим вздохом, каждым движением, каждым взглядом — ожидание было самым громким звуком, который он когда-либо издавал.

Лайла сидела на краю ванны, поджав ноги, его рубашка накинута на плечи — чужая защита. В ванной было темно. Пахло дождем.

Сердце колотилось где-то в горле.

Раздался звуковой сигнал.

Она посмотрела.

Две полоски.

Яркие. Четкие. Неоспоримые.

Дыхание перехватило.

Она молчала.

Не двигалась.

Не плакала.

Каспиан шагнул вперед — медленно, словно уже все знал. Словно знал всегда. Опустился перед ней на колени, взял тест из ее рук, уставился на него.

Потом поднял глаза.

Она ждала, что он возьмет контроль.

Отдаст приказ.

Прорычит.

Но вместо этого…

он опустился еще ниже.

Прижался губами к внутренней стороне ее бедра.

Прижался щекой — словно к алтарю.

И выдохнул.

Она не замечала, что дрожит, пока он не произнес ее имя.

— Лайла.

Она опустила взгляд.

Его глаза были влажными.

— Я думал, ничто в этом мире не сможет выжить внутри меня, — прошептал он. — После всего, что я разрушил.

Ее пальцы скользнули в его волосы.

— Тогда, может быть, это было не внутри тебя, — сказала она тихо. — Может быть, это то, что мы сделали вместе.

Он снова поцеловал ее бедро.

Потом живот.

Потом ниже.

Пока его губы не коснулись ее горячей плоти.

Нежно.

С благоговением.

Она ахнула, раздвинув ноги.

Он ласкал ее теперь с благоговением — не с жадностью.

Медленные круговые движения.

Легкое давление.

Каждое движение — безмолвная благодарность.

Она выгнулась, слезы потекли из уголков глаз, когда наслаждение распустилось между бедер.

Сегодня все было иначе.

Это была не дрессировка.

Это была честь.

Он медленно ввел в нее два пальца — глубоко, массируя изнутри.

— Ты носишь меня в себе, — прошептал он, касаясь губами клитора. — Каждый твой вдох… теперь ты дышишь за нас двоих.

Она кончила — на спазме и рыдании, вцепившись в его плечи, тело сотрясали волны за волнами.

Когда она открыла глаза, он уже был рядом.

На коленях.

Снова целует ее живот.

Прижимается к нему лбом.

— Я защищу тебя, — прошептал он. — И то, что растет внутри тебя. Я умру за это.

Убью за это.

Сожгу мир, если придется.

Она не ответила.

Просто запустила пальцы в его волосы.

И позволила себе поверить.

Потому что впервые в жизни —

она была не одна.

Она была чем-то большим.

Она была его.

А теперь…

она была их.