Глава 2 Ведьмами не рождаются

Болото навевало тоску. Тонкие чахлые деревца словно палки торчали из зелёной жижи. Но самое странное именно сейчас я чувствовала себя хорошо. Запах леса дурманил голову после города, а звуки чавканья от вытаскивания сапог из грязи вызывали детское озорство.

За ягодами я напросилась специально, скорее для того, чтобы насладиться природой.

– Аника! Не отставай, а то затянет тебя кикимора и не увидимся боле, – крикнула баба Тоня.

Я поспешила за ней, после недавних событий и того что видела, теперь я верила во все рассказы и истории про нечисть.

– Что-то маловато у тебя ягод, – заметила она, заглянув мне в ведёрко. – Небось устала уже?

– Да нет, что вы. Наоборот, энергией заряжаюсь от леса. Хорошо здесь, воздух такой чистый.

– Дыши, дыши, пока дышится. Хоть ожила, а то совсем серая приехала.

Баба Тоня, знакомая нашей семьи, жила в глухой деревне и ни при каких условиях не желала отсюда уезжать. Иногда, раз в несколько лет, и я с папой и мамой приезжали к ней. Я обожала её смородиновый чай из свежих листьев, земляничное душистое варенье, тонкие ажурные блинчики.

В этот раз я поехала одна. После того как меня выписали из больницы отец не отходил от меня ни на шаг. Может догадывался, а может просто беспокоился, но он больше ни разу не попросил довериться ему. Я этому была очень рада. О том, что мне рассказала мама я решила ему не говорить. Всё равно он был для меня самым родным и неважно, что не от него мама забеременела, вырастил то меня он, а не кто-то другой.

Из школы, куда я устроилась недавно, пришлось уволиться. А желтые глаза стали сниться каждую ночь, я чувствовала, что от меня чего-то ждут, но не понимала чего именно. В тех снах я постоянно от кого-то убегала, а мой желтоглазый незнакомец защищал меня. Нас что-то связывало, я чувствовала не только энергию, но и безумное желание. Каждый раз, когда он оказывался рядом живот сворачивало в тугой ком, он словно горел, изнывая от желания. Мне казалось что схожу с ума. А днем меня сжирала хандра, грусть от случившегося и невозможность с кем-то об этом поговорить. Вот тогда-то папа и предложил съездить к бабушке Тоне. И как всегда он оказался прав – хандра и желание исчезли, как только я зашла к ней в дом. Даже сны перестали сниться. Для меня это было спасением и я всерьез задумалась о том, чтобы остаться в деревне

Местность вокруг стала твёрже и холмистее, деревья попадались всё чаще, а идти становилось легче. Мы почти вышли из болота. Я вскочила на очередной бугорок и, неловко повернувшись, оступилась в ямку. Острая боль пронзила щиколотку, мне показалось что в ноге что-то хрустнуло. Я повалилась на траву, не успев даже подставить руки.

– Батюшки! Аника! Вот до чего баловство доводит, – баба Тоня горестно взмахнула руками, и бросилась на помощь. Она помогла мне встать, но нога горела огнём и я боялась на неё наступить. Присев на бугорок, я с трудом стянула резиновый сапог, лодыжка опухла и посинела.

– И как мы теперь до дому-то дойдём, – баба Тоня расстроено вздохнула и села рядом.

– Да я сейчас палку какую-нибудь найду и доковыляю, – я пыталась не расстраиваться.

– Палку какую-нибудь, – передразнила меня бабушка. – Эх ты, кулёма.

Она похлопала себе по колену, чтобы я положила туда ногу.

– Я сейчас боль заговорю, сначала будет очень больно, придётся потерпеть, потом легче станет. Поняла?

Я кивнула.

Она наклонилась к ноге и что-то быстро зашептала, я прислушалась, но ничего не разобрала. Какой-то непонятный язык. Нога начала болеть ещё сильнее, казалось вся кровь прилила к больному месту и адски пульсировала. От боли даже слёзы выступили на глазах, я прикусила кулак, чтобы не закричать.

– Терпи, терпи, моя хорошая, – сказала баба Тоня, когда закончила шептать. Она обняла меня за плечи и баюкала в своих руках как ребёнка.

Я не заметила сколько прошло времени, но боль постепенно утихла и я с удивлением обнаружила, что отёк тоже спал.

– Ничего себе! – я восхищённо разглядывала ногу. – Баба Тоня так вы целительница! Почему вы скрывали?

Бабушка скромно пожала плечами.

– Да не целительница я. Так умею немного, но не лечу никого.

– А почему?

– Нехорошее это дело детонька. Ответственность большая.

Я натянула сапог и встала, боли совсем не было .

– Ну что, пошли?

Уже вечером перед сном, лёжа на диване, я продолжила разговор.

– А как вы начали лечить? И откуда взялась эта сила?

– Тётка моя передала, – донёсся голос с кровати. Бабушка спала на высокой перине.

– А как?

– Как, как? Как все передают, – заворчала она. – Детей у неё не было, а силу девать куда-то надо было, вот и подозвала она меня, за руки взяла да что-то зашептала. Книгу свою подарила, шкатулку с вещами разными.

– И вы сразу силу почувствовали?

– Нет, конечно. Маленькая ещё была

Сила потом пришла и книгу изучать начала уже когда постарше стала.

– А книгу покажете?

– Зачем тебе?

– Интересно!

– Эээ, нет, деточка! Это тебе не баловство.

– А как силу почувствовали?

– Видеть стала то, что видеть не должна. Чувствовать, сны вещие. Смотрю: что не скажу – сбывается, слово плохое скажу вслед – человек споткнется. Вот и поняла тогда, что учиться надо язык за зубами держать, да силой управлять.

Я молчала пораженная бабушкиным рассказом. Он ещё раз подтверждал, что и у меня есть такая же сила.

– А чего это ты расспрашиваешь меня так подробно? Случилось чего, что ли?

И так мне захотелось ей обо всём рассказать. Она бы всё поняла, а может и посоветовала бы как дальше быть.

– Баба Тоня, я тоже призраков видеть стала… Мама недавно рассказала, что в детстве меня к целительнице водила…

– Знаю я эту историю. И Валю эту знала, я ведь раньше тоже в том посёлке жила.

– Валю?

– Бабку ту, которая к тебе подселилась. Вредная она была, а к старости совсем обозлилась на всех. Я же говорила тебе, ответственное это дело лечить: ты лечишь, а оно тебе же ещё и худом отзывается. А не будешь силу свою использовать, так зачахнешь. И так, и так всё одно – загнёшься в конце.

– Ну у вас же получилось.

– Потому что плохие дела делала, вот и жива до сих пор.

– Плохие дела? – удивлённо спросила я.

– Да. Хоть и стыдно признаваться, а баланс поддерживать приходилось. Кому-то помогла, значит надо кому-то плохое сказать. Вот так и жила. Правда старалась плохое только нехорошим делать, а всё одно совесть мучила.

– Значит у меня тоже сила есть?

– Ну раз видеть стала, стало быть появилась.

– Вот только мне инструкций не дали как этим пользоваться.

– Ах, ты про это!

В темноте послышались возня на кровати, баба Тоня встала, включила светильник, который висел на стене, и прошлёпала босыми ногами к старому комоду, покряхтывая наклонилась к нижнему ящику. Через несколько секунд извлекла оттуда старую черную книгу и протянула мне.

– Вот держи, передаю по наследству. Мне она больше не нужна – наизусть уже знаю.

Не веря своим глазам я села и протянула руки, принимая подарок.

– Спасибо!

– Мне уже не поможет.

– Что? – я удивлённо моргнула, не понимая о чём она говорит.

– Спасибо – спаси бог. Бог вряд ли простит и спасёт ведьму. Это путь только в один конец.

– Баба Тоня, а расскажите про первое колдовство. Оно, наверно, запомнилось ярче остальных?

Уже прошла неделя с того дня, как она подарила книгу заклинаний. И я изо дня в день знакомились с новыми заговорами, травами, знаками и заклятиями. Вот только про желтоглазого незнакомца никак не решалась спросить.

Бабушка возилась с тестом, вымешивала его для пирога.

– Помню. Конечно, помню.

– Расскажи,– я обожала слушать её истории о молодости.

– Девчонка, я ещё была. В аккурат как тебе сейчас. Пришла ко мне сестра двоюродная и плачет, причитает. Муж повадился к соседке ходить. Жалко её стало, вот я и сказала ей тогда, чтобы не переживала. Разберёмся. Ну я и разобралась, – тонкие губы изогнулись в усмешке.

– Баба Тоня, а что ты сделала?

– Ты неделю книгу изучаешь и не поняла ещё?

Я тут же раскрыла книгу, быстро пробежала глазами по первым главам.

– Баба Тоня, ну нет тут ничего такого от измены,– заявила я, после пятиминутных поисков.

– Что же ты искала?

– Заклинание на потенцию, например. Ну чтоб достоинство его отсохло, и он им пользоваться не смог.

Бабушка удивлённо хмыкнула, видимо, не ожидая от меня такой жестокости.

– Сделать мужчину бессильным – это уже крайняя мера. Можно просто заставить болеть какую-нибудь часть тела. Вот я так и сделала. Дала ей травы, да шепнула на воду несколько слов, а у него на следующий день горло заболело. Да так, что ни глотать, ни говорить не мог. Поехал в больницу, а врачи руками разводят – понятия не имеют, что происходит.

– Так, а как он поймёт, что это наказание?

– Как домой приехал, сестра ему с порога:"Ну что нравится болеть?". Он, естественно, не в понятках. Она ему чайку с травой другой заварила, у него все и прошло. И предупредила: "Ещё раз налево пойдешь то же самое сделаю, но уже не с горлом".

– И что? Помогло? Не изменял больше?

– Как отрезало. Сколько лет живут вместе, каждый раз при встрече благодарит.

Я смотрела на неё во все глаза.

"Ну как этот человек может быть плохим, если на самом деле она ничего злого и не сделала".

– Баба Тоня, а я так смогу?

– Если захочешь, конечно, сможешь, – она нежно похлопала меня по плечу. – Вот заклинаньица запомнишь, да травы выучишь и всё у тебя получится.

Хотелось верить, ведь мысли о спасении детских душ меня не покидали ни на минуту.

– А травы мне тоже по книге учить? – спросила я бабушку.

– Не, что ты.

Она прекратила раскатывать тесто, отложила скалку в сторону и, махнув рукой, чтобы я шла за ней, вышла из кухни. Слева от входа находилась дверь в маленькую каморку. С потолка свисали всевозможные пучки трав. От их разнообразия у меня разбежались глаза.

– Вот это полынь, а это мята, шалфей, одуванчик, гвоздика, крапива, донник. Все лето собирала, – показывала она на разные пучки.

– Как же их много.

– Это только половина того что нужно, остальные у нас не растут.