Глава 8 Андрей

Металлургический комбинат Михаила Смирнова* должен стать ступенькой в наше счастливое будущее, рывком в бизнесе, моим успехом и личным триумфом.

Должен был стать, да пока по этому делу пустота.

Очередная встреча оканчивается ничем. Уже несколько месяцев мы кружим на одном месте, я снова и снова перечисляю, с кем «Лада плюс» уже сотрудничает, какой у нас опытный штат водителей, как давно обновляли собственный автопарк и прочие моменты, которые легко можно найти на нашем сайте.

Но Смирнов требует очных встреч, причем ему нужно, чтобы я приходил на них лично, заместитель его не устраивает.

Как же я задолбался от неопределенности… Ладно бы с ним общался, но я видел-то его всего раз, остальное время со мной на переговоры приходят его замы, доверенные лица, управляющие и прочий люд, который, я даже не уверен, имеет ли полномочия принимать решения.

Мне нужен был прорыв, встряска, нужно было отвлечься, и, как сказала Викуся, получить новые впечатления.

И тут Алла — весьма удачно подвернулась. Крутится, сиськами трясет, случайно касается во время разговора, а общаемся и пересекаемся мы все чаще.

Хотел, было, скинуть ее на Вику, она лучше знает, что там нам на сайте поменять, улучшить. Но уж больно сочные губы у этой Аллы, и взгляд манящий.

— Все вопросы по сайту, соцсетям и что там тебе нужно будет — ко мне. — Отдаю распоряжение четким приказным тоном, а сам ловлю в ней перемены.

Вздрогнула, распахнула ротик, прикусила губу, поправила блузку, точнее, натянула ее так, чтобы я увидел — лифчик на ней сегодня белый кружевной, и блузка тоже белая, прозрачная. И когда она натягивает край ткани, при этом слегка выгибаясь вперед, то сквозь белый плен пробивается сочный торчащий сосок.

Вот как в такой обстановке нормально работать?

Новые впечатления… Нельзя на работе. Только не на работе…

Всю неделю я пытаюсь отдалиться от нее, при этом постоянно вызывая к себе, пересекаюсь, делаю вид, что мне срочно надо к водилам, если слышу в коридоре ее голос.

К утру пятницы мне приходит в голову гениальная идея. Такая простая и логичная. Если на работе нельзя, значит, нужно вычеркнуть ее из списка моих сотрудников.

Не прошла испытательный срок — чем не причина? С глаз долой, как говорится, из фирмы вон.

Но сначала попробовать на вкус тот сладкий бугорок, который так маняще торчит из ее белого кружева…

Вика с грустью сообщает, что Маришка заболела, мечется по комнате, взмахивает руками, хватается за голову и ноет, ноет. Как же задолбала уже. В мыслях только та, которая уже готова.

А если я останусь дома? Замираю на секунду. Да, это самый простой выход — я просто не пойду на этот дурацкий корпоратив. А в понедельник уволю ее, можно через секретаршу. Или Вика пусть увольняет.

— Нам, наверное, лучше остаться дома… — осторожно влезает в мои мысли Вика.

— Что? — тут же взрываюсь. — Нам? Может, тебе лучше остаться дома? Мы и так постоянно вместе, пора бы отдохнуть друг от друга.

Сказал сгоряча, как накаркал. Мать вызвалась помочь, посидеть с Маришкой, или Вика ее упросила, уже не важно.

Важно, что теперь сделка со Смирновым под угрозой срыва. А все из-за чего? Моей жене приспичило устроить мне скандал в самый неподходящий момент.

— Уходи, — окидывает меня пустым взглядом.

Нет бы кинулась обвинять, колотить, царапать, выплеснула бы свою ярость, быстрее бы в себя пришла.

— Я не стану с тобой жить. Не смогу… — печально сообщает.

— Вика, это все слова, ты сейчас расстроена, тебе надо просто успокоиться. — Я не умею уговаривать. Мои доводы — украшение или новая сумочка. И того, и другого у жены достаточно. Но сейчас я понимаю, что никакая сумка не исправит ситуацию, в которой мы оказались.

Задачка не из простых.

Через неделю мы должны быть у Смирнова на каком-то важном для него мероприятии. Когда мне передавали приглашение, отдельно выделили, что ждут именно все семейство.

А как мне это сделать, если моя жена не хочет меня даже видеть?

— Ты до сих пор ни слова не сказал про то, что эта, твоя… — она запинается, но тут же берет себя в руки. — Что из-за нее Маришка болеет. Да ее посадить мало! Она увела ребенка из офиса без ведома родителей. Я напишу на нее заявление! — Она хватает телефон и начинает набирать номер. Вот черт, в полицию что ли звонит?

— Вик, успокойся. — Хватаю ее за кисти, пытаюсь притянуть к себе, но она уворачивается.

Затаскиваю ее в зал, усаживаю на диван, сам падаю рядом и обнимаю ее за плечи. Снова выворачивается, но хотя бы не пытается сбежать. Отодвигается к краю, прикрывается руками.

— Это я ей разрешил. — Голос звучит глухо, сам себя не слышу.

— Что? — Поднимает на меня растерянное лицо. — Как?.. Но…

— Они с Маришкой зашли ко мне в кабинет, а у меня как раз был этот тип от Смирнова, ну, ты видела его. — Кивает, прищуривает глаза, настороженно следит за моими губами. — Ну, она и предложила пока в кафе ее сводить. Я разрешил.

Старательно избегаю ее имя. Сам бы с радостью его забыл, только вот смогу ли так быстро… На губах еще вкус ее губ, на кончиках пальцев — память от тонкого кружева. Провожу рукой по волосам и тут же одергиваю — она там проводила. Стреляю взглядом на Вику — заметила ли?

Почему-то мне кажется, что она читает мои мысли и все про меня понимает.

— Я не хочу с тобой жить… — повторяет Вика как мантру.

— Хорошо… — медленно произношу, слежу за ее реакцией. — Маришка болеет, ты реально хочешь сейчас усложнить ей жизнь? Как ты объяснишь, что меня вдруг нет?

— Болеет она, к слову, по твоей вине! — тут же вспыхивает.

Но удочка заброшена правильно. В ее взгляде мелькает сомнение.

— Мы можем искать крайнего сколько угодно. Но главная проблема сейчас в другом — тебе важнее меня наказать или помочь своей дочери выздороветь? — давлю на ее материнский инстинкт. Ради Маришки она готова на что угодно.

Вика задумывается, слезы высыхают, она больше не всхлипывает.

— Учти, дома ты остаешься на несколько дней, не больше. — Она не смотрит на меня. — Останешься до понедельника. За выходные Маришке станет получше, и я начну ее готовить к тому, что ты уедешь в командировку.

— Не рановато ли? Хотя бы неделю мне дай.

Дотянуть до следующих выходных, уговорить появиться у Смирновых, а дальше видно будет.

— Ладно… — нехотя соглашается. — Но учти, я не выйду больше на работу. Ни за что не появлюсь в этом месте. Сам расхлебывай.

— Хорошо, — спешу согласиться. Сейчас я готов с чем угодно согласиться. — Можешь взять отпуск. Ты давно не отдыхала.

— Прекрасная идея. Я бы даже сказала, замечательная. Ты как раз успеешь накувыркаться со своей курицей, и никто не будет над душой стоять. — Снова вспыхивает.

— Я уволил ее.

— Да? И когда же успел? Когда трусы помогал натянуть?

— Уволю. Завтра же. Да ее и увольнять не придется. Она на испытательном сроке, просто не будем продлевать контракт.

— Я все равно больше не выйду в этот офис. Не смогу там появиться.

Вика поднимается резко и быстро удаляется из комнаты. В спальне хлопают дверцы шкафов. Сижу, не двигаясь. Пусть еще немного успокоится. Сегодня у нас, конечно, ничего не будет, да и всю неделю ее лучше не трогать, но спать мы должны лечь вместе.

— На, сам стели. — Кидает на пол одеяло, подушку и постельное белье.

Утром Маришка приходит на кухню сонная, залезает мне на колени, прижимается и испуганно спрашивает куда-то в шею.

— Мамочка сказала, что ты скоро уедешь в командировку. А надолго?

— Нет, моя хорошая, мама перепутала. Я никуда не уезжаю и буду жить с вами.

На пороге появляется Вика. Окидывает меня холодным презрительным взглядом. Не простила. И кажется, еще сильнее меня ненавидит.

— Мариш, ты главное поправляйся поскорее, а то у нас такие планы.

— Какие?

— Грандиозные!

Дочь отстраняется, теребит меня за край футболки, улыбается. Целую ее в сонный нос, приглаживаю волосы.

— На следующих выходных мы идем на классный праздник. Там будет много деток, аниматоры, развлечения и куча вкусностей.

— Это еще не решено! — встревает Вика. — Не давай обещаний, которые не сможешь исполнить. — добавляет с горечью в голосе.

— Я не даю обещаний, это как раз таки решенный вопрос. Маришка, как твой настрой? Выздоровеешь к следующим выходным?

— И мамочка с нами тоже пойдет? — восторженно спрашивает дочь.

— И мамочка пойдет.

Куда она денется.