Глава 9

Алекс хищно бросился вслед за святым отцом. Мы с Котовым тоже подорвались. И тут звонок раздался во второй раз. Теперь уже — у майора.

Затем — у меня.

Через секунду затрещал, засвиристел наш городской аппарат из прихожей.

Немая сцена: к нам приехал ревизор.

Майор что-то глухо бросил в свой, защищенный от прослушки «Кристалл», я достал дешевенькую «моторолу», а шеф исчез в прихожей — Антигоны, чтобы ответить на звонок, в конторе еще не было.

— Да? — номер был незнакомый.

— Мне сказали, по этому телефону я могу найти господина Голема.

— Вы ошиблись, — сказал я, испытав неимоверное облегчение. Значит, хотя бы мой звонок — случайность. — Здесь агентство. «Петербургские тайны».

— Всё правильно, — подтвердил голос. — Александр Сергеевич Голем — хозяин агентства.

Только в этот миг до меня дошло, что фамилией своего непосредственного начальника я никогда не интересовался и документов его никогда не видел…

— Подождите, — проговорил я в трубку сдавленным от нехороших предчувствий голосом. — Сейчас позову…

— Не надо, — мягко перебил голос. — Просто передайте господину Голему, что звонил сторож. И слова: диббук вновь проснулся. Он знает, что нужно делать.

Телефон отключился — я забыл его зарядить.

— Дьявол, — сказал Алекс. А потом посмотрел на отца Прохора.

— Ступай, — разрешил святой отец. — Я присмотрю за мальчиками. Время пока терпит.

В этот момент на пороге воздвигся майор Котов — он выходил на улицу.

— В Калининском двойное убийство, — бросил он, натягивая свою кожаную куртку. Лысый череп он прикрыл кожаной же кепкой, сразу сделавшись похожим на Никиту Хрущева, в молодые годы. — Так что я побежал. Вырвусь, как только смогу. На связи, — майор канул во двор. Тут же послышался грохот заводимого двигателя.

— По площадям бьёт, — скорбно покачал головой отец Прохор. — Но не беда. Как-нибудь сдюжим.

Видеть, как мрачнеет и стареет лицо подростка с замашками хиппи, было диковато, да и что там говорить — просто страшно.

Прям до дрожи.

Но я, мужественно хлопнув остывшего кофе, посмотрел на Алекса и сказал:

— Командуйте парадом, шеф.

— Едем на кладбище, — решил Алекс. — Сторож просто так звонить не станет.

— На кладбище? — нет, я ничего не имею против покойников. Просто всё как-то… как в кино.

— Гони Хама к крыльцу, — с этими словами Алекс скрылся за своей дверью. — Я только кое-что прихвачу.

— Удачи, дети мои, — отец Прохор широко благословил проём двери и направился к выходу. Затем остановился и бросил через плечо: — В такие моменты Алексашка становится слишком буен. Путает берега. Так что приглядывай за ним.

Я оторопело кивнул.

Когда я на Хаме подрулил к крыльцу, ни майора, ни отца Прохора уже не было. Святой отец, кстати сказать, пользовался чёрным, как ночь, Кадиллаком Эскалэйд…

Когда Алекс погрузил в багажник громадный армейский баул, доверху набитый оружием — это было слышно по характерному звуку, — я сразу подумал: может, вот это отец Прохор и называет «путать берега»?

— Которое кладбище? — спросил я, собираясь ввести точку выхода в навигатор.

— Еврейское, — бросил шеф.

Интересно, когда я смогу поспать? — подумал я про себя, а вслух спросил:

— Что такое «диббук»?

— Душа, вселившаяся в живого человека со злым умыслом, — ответил Алекс.

Сидя рядом со мной, на пассажирском сиденье, он рылся в сумке, выуживая патроны с золотой насечкой и складывая их к себе на колени.

— А разве Молочкова — не тот же случай?

— То был просто призрак, — пояснил шеф. — Искавший, на ком бы выместить злобу. Диббук — совсем другое дело. Это… — он помахал в воздухе парочкой патронов, зажатой в кулак. — Диббук — это воплощенное зло. Не для какой-то цели, а просто потому, что может. Ему без разницы, в кого вселяться и кого убивать.

Подтверждение его слов я увидел задолго до подъездов к кладбищу…

Улицы здесь были узкие, заросшие столетними дубами вперемешку с берёзами. За ними тихо догнивали деревянные избы, с облупившимися резными наличниками и чёрными от возраста печными трубами. Народу здесь жило мало. Всё больше старики, не любившие перемен, а еще молодые семейные пары — снять угол, а то и целую избу, здесь стоило удивительно дёшево.

Сначала я думал, что по узкому тротуару, вздыбленному могучими дубовыми корнями, движется калека.

Неровная дергающая походка, отсутствующее выражение лица — такие бывают у безногих, которым приходится собирать все душевные силы только лишь для того, чтобы перемещаться в пространстве.

Когда мы подъехали ближе, я убедился, что у женщины действительно нет ноги — выше колена она была обкусана, как куриная косточка. Так же ей не хватало правой руки, вместе с плечевым суставом. Широкая юбка платья и кофта были залиты кровью, загустевшей и тёмной, как чернила.

— Зомби, — брякнул я, вспомнив какую-то давнишнюю игруху в монстров.

Как женщина могла сохранять вертикальное положение, я не понимал.

— Диббук, — поправил Алекс.

Спокойно прицелившись через окно — револьвер уже был в его руке — он нажал на курок. Грохот пронёсся по пустой улице, как каменный шар. Голова женщины взорвалась рубиновыми брызгами, и тело наконец-то рухнуло на серый асфальт.

— Набери три шестёрки, — приказал шеф. — Скажи: нужен клининг, — я полез за телефоном. И понял, что забыл аппарат дома… Алекс терпеливо притормозил к обочине. — Видишь, сумочку? — кивнул он на останки. Тело женщины походило на результат «техасской резни бензопилой». — В ней должна быть труба…

Выскочив из Хама и зачем-то пригибаясь, как под обстрелом, я побежал к телу. Сумочка была липкой — я не стал вдаваться в подробности, — и просто открыл замок, и пошарив внутри, выхватил плоский прямоугольник. «Айфон» десятилетней давности…

Хорошо, что не новый, — мелькнуло в голове, пока я набирал вручную номер. — В новом активация панели через лицо хозяина…

— Да, — буднично ответил динамик.

— Я от Алекса, — чувствуя сюрреализм происходящего, сказал я. — Он сказал: — Нужен клининг.

— Высылайте адрес, — ничуть не удивились в трубке. — Объектов много?

— Пока только один. Но будут ещё.

Это я добавил, увидев, как вокруг Хама медленно и печально собирается толпа. Вроде плакальщиков на погосте, — пришло в голову.

— Люди здесь привычные, — бросил Алекс, тщательно целясь в еще одного диббука. — Больше ста лет рядом с кладбищем. У них выработалось что-то вроде условного рефлекса: при любой опасности запирать все замки и вывешивать мезузы.

— Мезузы?

— Охранительные обереги, — пояснил шеф. — От нечисти.

— А как они узнают, что пришла пора запирать?

— Жопой чуют, — доходчиво пояснил шеф.

Разговаривать стало некогда: зомби повалили толпой. Успевай отстреливать…

Двоих я сшиб кенгурятником, третий умудрился вскарабкаться на крышу Хама и теперь возился там, неуклюже пытаясь вскрыть бронированное железо.

— Пошли СМС на тот же номер: клининг повышенной сложности, — между выстрелами скомандовал шеф. — И пусть прихватят Сказочников.

— Замести следы?

Страшно подумать: еще недавно это всё были живые люди. В то же время, расшибая бошки тому, что от них осталось, я не испытываю ни малейшего сожаления…

Крутанув рулём, я сбил еще одного зомби — здорового мужика, без одной руки и с половиной лица. Вместо второй скалился голый череп, а в глазнице вращался круглый, налившийся кровью страшенный глаз.

— Создать легенду, — бросив на заднее сиденье раскалённые револьверы, Алекс вооружился обрезом, сделанным из винчестера. При каждом его выстреле Хам чуть заметно подпрыгивал. — Люди-то ни в чём не виноваты.

Это какая должна быть отдача, — прикинул я. — Из обреза, сидя в машине… Но Алекса этот аспект, похоже, не волновал. Он расстреливал патроны двойками: ду-дух, ду-дух… Те самые, с золотой насечкой.

— Откуда столько народу? — спросил я, подрезая очередного безрукого, подволакивающего ногу.

— Диббук посылает ментальный сигнал, — сквозь зубы прошипел Алекс, отбрасывая обрез и доставая из безразмерного мешка под ногами Узи. — Те, кто его слышат — спешат на зов. Как мухи на запах дерьма.

— А нельзя его как-то приглушить? Ну то есть, заткнуть?

— Мы как раз над этим и работаем, кадет.

От выстрелов у меня уже гудела голова. Несмотря на наушники, — Алекс прихватил из тира две пары.

Кладбище открылось неожиданно. Вдруг кончились избы, оставив одни лишь дубы да берёзы, густые, как в лесу. А потом появились кованые ворота — открытые настежь — и мы въехали на кладбище.

Здесь, на удивление, никаких зомби не было. Когда я заглушил двигатель и спрыгнул на усыпанную прошлогодними листьями тропинку, вокруг разлилась тревожная звенящая тишина. Где-то в деревьях кричала галка.

В глубине кладбища на надгробия капала вода — начинался дождь.

К нам, опираясь на исполинскую лопату, шел человек. Нормально шел, не здоровых ногах. И голова была на месте: не клонилась набок, не пучила круглых глаз, не сверкала оголёнными нервами…

— Живой, кажись, — сказал я с некоторым удивлением.

Чувство, что я попал в компьютерную игру, понемногу улетучивалось.

— Это Гиллель, — сказал Алекс, закуривая сигарету. — Местный сторож.

— Здравствуйте, — интеллигентно сказал заросший по самые глаза сторож, в ермолке, синей саржевой косоворотке и чёрной жилетке. Галифе его были аккуратно заправлены в сизые от старости кирзовые сапоги. — Извините за беспокойство.

— Где он? — вопросил Алекс, пожимая руку сторожа, освобождённую от черенка лопаты.

— На том конце. Я хотел загнать его в склеп, но не смог. Одному несподручно, а дочь как раз уехала в город.

— Хорошо, что уехала, — одобрил Алекс. — Судя по количеству жертв, Диббук очень силён. Вдвоём вы бы не справились.

— Зря вы так, — моргнул пегими, как у лошади, ресницами сторож. — Мириам многое умеет.

— И всё же хорошо, что её здесь нет, — мягко, но настойчиво повторил Алекс. — Женщины не должны марать руки такой мерзостью.