Глава 2
Первая глава дополнена.
Одно из самых паскудных пробуждений в моей жизни. Твердо, холодно, не по себе. Но организму требовался этот отдых, и он его получил. Глаза я разлепил быстро, быстрее обычного, и огляделся. Мой оголенный торс больше не согревали истлевшие угли, успевшие рассыпаться прахом, пока я спал, но теперь виднелось солнце! На небосводе висел белоснежный, как январский снег, блин, и источал мало-мальское тепло!
Поднявшись со своего импровизированного места для сна, я размял заиндевевшие кости и потянул мышцы, надел просушенную со вчера одежду и сказал сам себе:
— Так, доброе утро, Майкл! Хватит сидеть, двигаться надо!
Позавтракал заготовленными со вчера водорослями. С животом все в порядке, самочувствие улучшилось, появилось желание кипучей деятельности. Интересное создание, человек — даже в таких скотских условиях я нахожу что-то, что дает мне силы двигаться. В моем случае, это сухая одежда, крепкий, пусть и не самый удобный, сон, и жареная ламинария на завтрак.
Луны с неба пропадать никуда не желали, только стали тусклее, уступив место местному солнцу. А значит, раз тут день и ночь так растянуты, постараюсь выжать из светлого времени суток максимум. К тому же, на месте оставаться опасно, я так считал. У меня нет причин не думать об этом, но я сейчас просто паникерствую.
Остатки кострища я решил погасить полностью, разворошив песком. Чтобы не оставлять лишних следов. Кто знает, кто или что может найти этот пляж после меня. Завершив приготовления, я подобрал все собранные вчера камешки и завернул их в большой зеленый лист, соорудив некое подобие котомки. Камешки эти мне понадобятся.
Обернулся к лесу. Он встретил меня зловещей прохладой и влажностью. Если вчера я смалодушничал и не пошел на исследования, то теперь оправданий у меня нет — свет есть, и сквозь густые кроны пробивается к земле он весьма успешно. Никаких сомнений, что там я найду воду, возможно более сытную еду, и наверняка проблемы. Но отступать вариантов у меня не было.
Первые свои шаги я двигался медленно, излишне осторожничая и отмечая направление — каждый десяток метров втыкал палку или клал на тропинку камень из своей котомки. Лишняя перестраховка на случай, если мне по какой-то причине придется резко отступать, так хоть знакомой дорогой вернусь.
Воздух на этой земле был тяжелым, будто сама земля испарялась влагой. Под ногами вязкая подстилка из листьев и корней, запах гнили бил в нос, будто на острове стояла поздняя осень. Стволы необычных деревьев были толстыми, с корой массивной, ребристой, похожей на кожу старого аллигатора. И чем глубже я продвигался, тем плотнее ковром над головой смыкались кроны. Света становилось все меньше.
Я, абсолютно очевидно, шел вверх. Это было не очень заметно взглядом, но ощущалось — каждый шаг давался чуть тяжелее, все время под небольшим, но наклоном. Дыхание сбивалось чаще. Остров этот, если это остров, был горой, и я поднимался к ее сердцу.
В какой-то момент тропа оборвалась, и передо мной встала преграда. Широкий овраг, достаточно глубокий, чтобы сломать ноги при падении. Благодарю себя за проницательность — пойди я сюда ночью, непременно бы навернулся. Снизу тянуло сыростью и слышалось капанье воды.
Я поискал взглядом что-то, что помогло бы мне перебраться — больно уж далеко обходить было. Поваленное дерево, прямо как в Арке в одной из локаций первачника, не нашлось. Но, при более детальном исследовании, я нашел что-то, похожее на спуск. По правую руку из стены земли торчали прочные корни, которые сошли за ступени. Придерживаясь, я балансировал на непрочных выступах, но спуститься смог. И там же отыскался ключ.
Попробовал на губы. Прохладная, и по ощущениям совершенно пресная вода. По хорошему, ее надо прокипятить и отфильтровать. Но я понадеялся на авось — слишком хотелось пить. Забыл о безопасности ради сиюминутного желания, и жажду утолил.
— А жизнь-то налаживается! — Тупо и оптимистично воскликнул я, оторвавшись от родничка.
Подняться было тяжелее. Система когда-то компенсировала мне ловкость, а теперь я ощущал, как слабое тело протестует. Руки дрожали, ноги соскальзывали с корней. В середине оврага одна из «ступеней» затрещала, и я едва удержался, содрав ладони до крови.
Добравшись до верха, я рухнул на землю, вытирая выступивший пот со лба и кровь с рук. Выдохнул, взяв минутку на передышку. Все же по отвесной земле поднимался добрых несколько метров.
Чем дальше шел, тем тропа становилась круче. Теперь я отчетливо видел уходящий под уклон путь наверх. Я посчитал хорошей идеей забраться, осмотреться, и в тех руинах, если окажутся безопасными, передохнуть. Иногда приходилось хвататься за растения и камни, карабкаться, потому что перепады высот появлялись все чаще. Деревья постепенно редели, вместо них появлялись невысокие кустарники и сухостой. Ветер усиливался и воздух становился все прохладнее.
Каждый шаг вверх давался с трудом. Вновь вспыхнувший голод напоминал о себе, желудок урчал, а тело требовало отдыха. Чтобы заглушить спазмы в животе я жевал кусочек сухой коры, лишь бы обмануть организм и не думать о еде хотя бы какое-то время. За все время, проведенное в лесу, я не увидел ни одного животного, ни одной птицы. Следопыт из меня был так себе, но и каких-то следов жизнедеятельности тут тоже не было.
Иногда посещала дурная мысль, что я иду в никуда. Бессмысленный путь, который никуда меня не приведет. А вдруг это вообще не остров? Вдруг это петля, ловушка, из которой нет выхода? А может этот Кацураги загнал меня в какую-то вечную иллюзию, бесконечный сон и борьбу за выживание, где мне придется жрать траву и пить из лужи?
Наконец, деревья остались позади, и впереди показалась каменная гряда. Огромная, словно сама земля вывернулась наружу. Я выбрался на скользкие плиты, ухватился за выступы и стал карабкаться. Ветер не щадил, был на высоте особенно сильным. Хлестал по лицу, рвал одежду, забивал дыхание. Но я упорно карабкался выше, осторожно подбирая каждый выступ, каждую щель. Руки тряслись, плечи горели, но отступать было уже невозможно — я скорее оступлюсь и кубарем полечу вниз.
И вот, преодолев последний рывок, я оказался наверху. Встал на гребне скалы и замер.
Передо мной раскинулась картина, от которой перехватило дыхание.
Во-первых, я ошибся, предположив в ночи наличие руин. Это были выщербленные в скалах «окошки», сделанные птицами. Не помню их вид, но кто-то так точно делает — выдалбливает себе крошечные пазы в породе, в которой потом откладывают яйца. Но только известные мне из орнитологии птички размером с ладонь, а тут эти окошки больше напоминали реальные дыры, сделанные кем-то очень и очень большим.
Во-вторых, я все же был прав. Это был остров. Но не просто остров-гора. Это был гигантский кратер, уходящий вниз черным зияющим провалом на многие километры. Словно сама планета когда-то получила удар чудовищной силы, и земля разверзлась, явив свету колоссальную дыру.
Склоны уходили вниз спиралью, покрытые лесом и камнями, ветер разгонял в долине туман, а внизу, у основания провала, сияли огни. Огни города! Кольцом, прямо вокруг гигантский чертовой ямы!
Я видел его ясно, несмотря на расстояние: стены из серого камня, башни с остроконечными крышами, мосты, прокинутые над провалом. Это был не привычный мне мегаполис, и не постапокалиптические руины, нет. Это был… средневековый город? Словно сошедший с книг о попаданцах. Улицы завитые, здания в десятки уровней, наслаивающиеся друг над другом по склону, крыши черепичные, соломенные и деревянные, костры на узких проходах, жаровни. Цивилизация, пусть и такая захудалая!
Город жил, это точно. Я видел движение, слышал едва уловимый звон металла и крики, доносившиеся снизу. Форма чаши даровала интересный акустический эффект, если прислушаться, смогу разобрать, о чем кричит глашатай.
Я стоял, раскрыв рот, не в силах поверить в увиденное. Внутри все перевернулась. Надежда вначале вспыхнула ярким огнем, но вместе с ней пришли и вопросы. Кто там живет? Люди? Монстры? Те, из-за кого я здесь? Я тут чужак, как отреагируют? Накормят или забьют камнями? Твою ж, соберись!
Я опустился на камень, глядя вниз. Ветер трепал мои слегка отросшие волосы, а в голове крутился только один вопрос: спуститься ли туда. Ответ очевиден, но требовался импульс, чтобы принять это. Потер ладони, покрытые ссадинами, уже запекшейся коркой крови, смешанной с грязью, и сказал вслух.
— Была не была!
Спуск оказался куда сложнее, вопреки расхожему мнению, чем я ожидал. С вершины казалось — ну, пара часов, и я внизу. Но тропа вилась серпантином, скользкой лентой, норовящей выскользнуть из-под ног. Я то забредал в густой лес, то выныривал на обрывы. Камни сыпались под ногами, и каждый неверный шаг легко мог закончиться падением в пропасть.
Спускался я так осторожно, как только мог, держась вплотную к скале. Здесь уже все было ясно, мне попадались следы: засыпанные костры на плато, клочья ткани, даже отыскался старый, проржавевший нож, забытый кем-то давным-давно. Я совершенно точно не первый, кто тут ходит.
Снова нехватка информации о времени. Меня угнетало это состояние, что я не понимаю, который час, как долго я вообще здесь, и сколько я прошел. Информационный вакуум раздражал. Приходилось забивать его мыслями и рассуждениями.
Мне нужна легенда. Что-то расплывчатое, но убедительное, если те, кто внизу обитают — разумны. Но наличие ножа, пусть ржавого и древнего, говорит о том, что местные обладают каким-никаким ремеслом. В голову, как назло, не приходит ни одной дельной мысли, а импровизировать я был не готов — чаще всего это оборачивается какой-то жопой. Да и планирование тоже…