Глава 21 Какая встреча!

Испуганный бунтарь — это оксюморон. Мне казалось, что этого мужичка невозможно вывести из равновесия. Инстинктивно я метнулся назад, чтобы не дать последней двери закрыться. Успел в последний момент! Мы перешли в предыдущий отсек, выиграв немного времени. Человек, двигавшийся нам навстречу, не был аккуратен. Он лязгал дверями так, что бетонный пол дрожал.

— Закрыто, — глубокомысленно сказал Никита, изучая дверь.

Он провёл рукой по металлическому полотну в поисках изъянов.

— Я мог бы снести её… — задумчиво произнёс бунтарь, и голос его дрожал.

— Все двадцать три? Или сколько их там? — спросил я. — Не вариант.

— Западня! — произнес он сдавленно. — Мы можем заблокировать проход. Но сами куда уйдём…

— Да что происходит? — спросил я. — Кто там идёт?

— Приготовься биться! — сказал Никита вместо ответа. — Приготовься умереть! Эх, жаль, что силы неравные…

Он сложил руки в молитвенном жесте и принялся что-то быстро бормотать. Смерть не входила в мои планы.

— Маски! — напомнил я. — Ты что-то говорил про маски.

Бунтарь перестал молиться и открыл глаза. Призадумался. На его лице мелькнула тень надежды. Ну или мне показалось: аварийный свет был слишком тусклым. В это время лязг раздался снова. Уже ближе — гораздо ближе.

— Воздух, воздух, земля, дерьмо, Старый, — произнес Никита, совершая движения руками.

Мелькнула маленькая молния, и в ладонях сокамерника появилась самая настоящая маска, по виду — латексная. Он протянул её мне, и я с опаской принял результат его магического труда. Маска была тёплой. Я надел ее через голову и поправил нос. Ощущения были отвратительными: словно кто-то сдавил мои скулы, уши, челюсть.

— Огонь, воздух, моча, Михалыч, — продолжал Никита.

Вновь — молния, но что-то пошло не так. Маска растаяла в руках колдуна.

— Огонь, огонь, воздух, пот, Михалыч, — произнёс маг.

Снова молния, снова — ничего. Лязг двери прозвучал совсем близко. Лишь с третьей попытки он материализовал нечто, похожее на Пловца. Как по мне — страшная халтура. Одно ухо почему-то сместилось низко к щеке. Я попробовал поправить маску, но ничего не вышло. Тогда я просто сдвинул фуражку своего подельника.

— Как я выгляжу? — спросил его.

— Правило ментальных масок, — вместо ответа произнес Никита, подражая голосу Пловца. — Верь, что ты — маска. Я — аристократ. Тьфу!

— Спрячемся, — предложил я.

Мы заняли позиции справа и слева у двери, которая в тот же миг распахнулась. И даже прежде, чем я успел что-то подумать, вдруг заорал голосом Старого:

— Тревога! Лазутчик!

Перед нами стоял мужчина в длинном пиджаке. Конкретно этот мне знаком не был, но его принадлежность я определил безошибочно. Антимаг! Он поднял руки, но произнести заклинание не успел. Не сговариваясь, мы схватили гостя за плечи и прижали к стене. Колдун пытался сопротивляться, но куда там. В профилактических целях я взял его за густые волосы и разок приложил к стене.

— Кто таков? — рявкнул я. — Назовись, окаянный!

— Прекратите истерику, — сказал антимаг, но голос его задрожал. — Я теряю время! Вы оба ответите пред начальством!

— Михалыч, доставай ствол! — крикнул я. — Пулю ему в затылок!

— Это недоразумение… — сказал антимаг уже совсем другим тоном. — Не стреляйте, пожалуйста… Я всё объясню.

Никита молчал, поэтому мне пришлось импровизировать.

— Как ты двери-то открывал, окаянный? — спросил я. — Они токмо в одну сторону идут!

— Ааа… э… Нажатием, — сказал он. — Могу показать. Видите ли, я придан сюда из Санкт-Петербурга с одной очень важной миссией… И да, каюсь, я действительно прошёл мимо охраны тайком.

— Лазутчик! — рявкнул я. — Твою дивизию!

— Никто не должен был воспользоваться этим проходом… — продолжал пленник, и голос его был плаксив. — Посмотрите, у меня во внутреннем кармане имеется письмо.

Сложилась патовая ситуация. Тащить его с собой мы не могли. Оставить тут — тоже. Этот колдун просто продолжил бы свой путь — это в лучшем случае. В худшем — раскусил бы нас. Решение пришло внезапно. К форменным брюкам Старого были прикреплены наручники.

Во время ходьбы и бега они болтались и мешали, но сейчас я порадовался, что не избавился от них. Свободной рукой я снял с пояса наручники и набросил на кисть антимага — так, как видел в фильмах. Сработало! Никита подогнул вторую руку нашего пленника. Мужчина в костюме стал задыхаться от возмущения.

— Я посланник Императрицы! — вскричал он. — Как вы смеете⁈ Вы пойдёте под трибунал!

— Михалыч, не спи! — сказал я. — Бери свою пару браслетиков. Да цепляй его к ручке!

Никита открыл дверь своим длинным ключом и пристегнул к ней пленённого антимага. Тот, кажется, поверил, что мы и в самом деле полицейские.

— Вы с ума сошли! — вскричал он. — Отпустите немедленно! Я заплачу… Сто рублей золотом — каждому. И забудем сей инцидент. Как ошибку, слышите? Отведите меня к коменданту острога!

— Жди тут, — сказал я. — Мы за начальством. Доведаемся, чей ты там посланник…

— Двести рублей! — прокричал антимаг. — Пятьсот!

Мы бросились к следующей двери и прошли через ещё один зал. И ещё один. Голос пленника стих. Я понадеялся, что в скором времени его обнаружат. Лишь спустя одиннадцать замков появилась лестница, ведущая наверх.

— Фу-х, — выдохнул Никита. — А ты не так и бесполезен! Ловко ты придумал — заковать его. Чёрт возьми. Очень сильный колдун.

— Это антимаг? — спросил я. — Из ордена Бесстужева?

— Это самые подлые существа фальшивой империи, — бросил бунтарь. — Они подлежат истреблению в первую очередь. Чёрт, почему мы этого не придушили… Вернёмся.

— Вперёд, — потребовал я. — Вдруг он освободится, как Гудини. Да и как мы вернёмся?

— Не понял ни единого слова, — сказал Никита. — Маска на тебе хорошо сидит… Сейчас — самое тяжёлое. Надобно пройти мимо дежурного.

— Пройдём, — заверил я.

— Ты будешь говорить, — продолжал бунтарь. — У тебя хорошо получается. Морду, значит, калачом — и вперёд.

Мы вышли из подземного хода и оказались в длинном коридоре с жёлтыми стенами. В нос ударил запах хлорки. Впереди маячила ещё одна решётка, а за ней — виднелись металлические ворота. Почти получилось! Мы уверенной походкой двинулись к дежурному.

— Доброго дня! — сказал я. — Всё, покидаем вас. Уходим. Счастливо оставаться, как говорят французы.

Дежурный выглянул из-за прутьев. Улыбнулся. Позади него были и другие работники острога: они склонились над какими-то записями и не обращали на нас ни малейшего внимания.

— Всё, Старый, отбываешь? — спросил дежурный. — Жаль-жаль.

— Ага, — ответил я. — И так батя заставил чужую работу делать…

— Он у нас это любит, — улыбнулся тюремщик. — Ну, рад был видеть. Ща кнопочку нажму — решётка откроется. До скорой встречи, други.

— Ага, — кивнул я. — Не хворай, брат.

— У нас тут всё это, как его… Совремённо, — продолжал дежурный. — Рублёв вбухано — тонна. Лучше б ботинки новые выдали…

— И не говори.

Тюремщик вздохнул. Мы подошли к решётке. Мне было очень трудно держать себя в руках. Хотелось закричать, швырнуть фуражку в потолок. Выжил! Смог! Их современная система напоминала обычный домофон. Решётку держал мощный магнит. Но сотрудник острога почему-то медлил и не нажимал на кнопку.

— Эй, стоять! — вдруг рявкнул дежурный. — Стоять! Ну-ка, Михалыч, сюда подойди. Ёлки-палки, да как я мог!

Мы замерли и переглянулись. До спасительной свободы оставался лишь шаг — но он вполне мог стать последним.