— Возьми трубку, Ноэлль.

— Возьми трубку, Ноэлль.

Хадсон протягивает руку, хватает телефон и вкладывает его в мою ладонь. Его глаза полны веселья, когда он продолжает наблюдать за мной. Его руки сжимают мои бёдра и раздвигают их ещё больше, прежде чем он опускается передо мной на колени.

Я сижу на его кухонном острове, и до того, как Хадсон любезно приказал мне отойти от плиты и раздвинуть ноги, я планировала наконец покинуть его проклятый дом.

Для меня уйти – практически невыполнимо.

Дрожащими руками я принимаю звонок, глядя на мужчину между моих ног. Он прикусывает внутреннюю поверхность моего бедра, слегка касаясь зубами чувствительной плоти, не сводя с меня глаз, и этот взгляд не сулит ничего, кроме неприятностей.

Я прижимаю телефон к уху.

— Алло?

— Ноэлль! Я пыталась до тебя дозвониться. Где ты? Всё в порядке?

Моё сердце трепещет при звуке голоса Джейн. Из-за того, что в последнее время я была пиздец занята, у нас с ней вообще не выдавалось возможности поговорить, кроме как обменяться всего несколькими сообщениями. Её голос излучает счастье, но в нём слышится тревога.

У меня нет возможности сосредоточиться на нарастающем чувстве в груди. Язык Хадсона начинает дразнить меня, продвигаясь дальше, но не туда, где я больше всего в нём нуждаюсь. Моё тело дрожит от этого дразнящего ощущения, сгорая от желания.

— Прости за это, — выдыхаю я. — Ты же знаешь, как я занята. Как у тебя дела?

Джейн делает глубокий вдох.

— Перемены... ошеломляющие. Не в плохом смысле. У меня появилось несколько друзей, и школа-интернат действительно классная. Все были добры ко мне, так что, думаю, мне не на что жаловаться. Но я очень скучаю по вам с Нико. Очень сильно.

Я мычу в ответ, прикусывая губу, когда Хадсон посасывает мой клитор. Бросаю на него сердитый взгляд, но он только улыбается в ответ.

— Как к тебе относится эта семья?

— Хорошо. Я вижусь с ними раз в неделю за ужином в замке Калашникова. Старший сын, по-моему, примерно моего возраста. Он действительно наводит ужас. Его зовут Алексей, и он либо кричит без умолку, либо вообще не говорит.

— Ах, — с моих губ срывается хриплый стон. Я зажимаю телефон между ухом и плечом, пытаясь оттолкнуть голову Хадсона. Он не сдвигается с места, просто сосредотачивается на том, чтобы ускорить темп, посасывая и облизывая меня. Это опасно притягательно и вызывает зависимость.

Из его груди вырывается смешок, глаза блестят от веселья.

— Э-э-м, — я запинаюсь, подбирая слова. — Если возникнут какие-то проблемы, немедленно дай мне знать, и я разберусь.

— Ты в порядке, Ноа? Звучишь так, будто задыхаешься.

Я испепеляю Хадсона взглядом, но он лишь грубо прижимается языком к моему клитору и чертит узоры на моём бедре, медленно продвигаясь внутрь, пока его палец не достигает моего входа. Он кружит там, дразня, и это сводит с ума.

— Я просто в спортзале, извини. Могу перезвонить позже?

Не дожидаюсь её ответа, сразу же прерываю звонок и, схватив Хадсона за волосы, притягиваю его ближе к себе. Мои ноги обхватывают его за плечи, не оставляя ему пути к отступлению.

Он и не отступает. Наоборот – только хмыкает напротив моей кожи, и добавляет палец, двигая им внутрь и сгибая. Он снова и снова попадает точно в точку, и всё, что я слышу – это мои громкие стоны и бешеный стук сердца, отдающийся в ушах.

— Вот так, — шепчу я, наклоняя его голову сильнее в сторону, и он вводит ещё один палец. Моя голова откидывается назад, губы приоткрываются, когда он слегка прикусывает мой набухший клитор.

Он стонет, и его горячее дыхание посылает разряды по всему телу.

— Ты такая ахуенно сладкая на вкус, детка. Ты – мой самый большой порок.

Мои зубы стучат друг о друга, когда он добавляет третий палец, разум переходит в состояние невозврата. Когда Хадсон поднимает взгляд, я вижу целую вселенную, скрытую за этими потрясающе опасными зелёными глазами.

Хадсон смотрит на меня так, словно я – весь его мир.

И это подводит меня к краю. Я сжимаюсь вокруг его пальцев, вцепляюсь в его волосы и начинаю тереться о его лицо, преодолевая волну оргазма. Моё тяжёлое дыхание наполняет комнату, я на мгновение закрываю глаза, пытаясь восстановить дыхание.

Хадсон слизывает каждую каплю, прежде чем я отпускаю его волосы.

Следующее, что я делаю, происходит непроизвольно. Моё тело действует быстрее мозга, и я не в силах этому помешать. Я обхватываю ладонями щёки Хадсона и наклоняюсь, касаясь губами его губ.

Он тут же хватает меня сзади за шею, притягивает ближе и встаёт. Мои ноги обвиваются вокруг его торса, его стоны погружают меня в забытьё. Я пробую себя на его языке, – никогда не предполагала, насколько это может быть приятно.

Он посасывает мою нижнюю губу, слегка касаясь её зубами, прежде чем притянуть меня ещё ближе. Моя грудь касается его, тепло его тела передаётся мне. Его свободная рука забирается мне под рубашку, лаская бок. Прикосновения по-собственнически грубые, но в то же время нежные.

Я медленно прерываю поцелуй, тяжело дыша и хватая ртом воздух.

— Мне пора.

Хадсон отстраняется от меня, явно возбуждённый.

— Сейчас?

Закатываю глаза.

— Прошла уже неделя, Хадсон. Целая неделя секса, еды и почти полного отсутствия сна.

— И на что ты жалуешься? Не похоже, чтобы тебе это не нравилось.

— Мне понравилось, — прикусываю язык, чтобы не ляпнуть что-то ещё более неловкое. — Но теперь мне пора. У меня есть дела.

— Это может подождать ещё день. Ну, хотя бы час.

— Нет, — его предложение слишком заманчиво, и мне нужно решительно отвергнуть его, пока я не передумала. — Я должна встретиться с Лукасом через несколько часов.

Хадсон сжимает челюсти, глаза сужаются, когда он смотрит на меня. Ноздри раздуваются, и он делает глубокий вдох, как будто пытается успокоиться.

Почему он вдруг так разозлился?

— Это тот парень с татуированной головой?

— Да, а что?

Он пожимает плечами:

— Просто спрашиваю. И ещё, из чистого любопытства, где вы с ним встречаетесь?

— У нас есть секретное место для встреч. Когда мы учились в университете, мы построили подземный бункер, так что это также и его главная база.

— М-м-м, — мычит он, кивая. — А что насчёт местоположения?

Настала моя очередь смотреть на Хадсона с подозрением. Я вопросительно приподнимаю бровь и наклоняю голову набок.

— Почему ты такой любопытный? Я не возьму тебя с собой.

— Как будто я бы пошёл, — фыркает он, закатывая глаза. Он складывает руки на груди, и мой взгляд тут же приковывается к его потрясающим мышцам. — Между прочим, я думаю, что тебе опасно бродить по городу в одиночестве. Этот... подонок подозрительный.

Вот и пришло время.

Всю прошедшую неделю я избегала задавать вопросы. Часть меня надеялась, что мои подозрения окажутся беспочвенными, что я ошибаюсь. Но другая часть уверена: инстинкты меня не подводят.

Я слишком боялась задать этот вопрос.

Нет.

Я была слишком напугана услышать ответ.

— Хадсон, — прочищаю горло, чтобы скрыть дрожь в голосе, — почему ты похитил Дилана?

Хадсон садится на высокий табурет, облокачиваясь на кухонный остров рядом со мной. В его глазах больше нет веселья, теперь они полны отвращения, даже некоторой ненависти.

Однако удивительно, что это направлено не на меня.

— Потому что он вёл себя подозрительно.

— Что он сделал?

Хадсон хмурится.

— О чём ты? Он был подозрителен.

Теперь моя очередь хмуриться.

— Ты хочешь сказать, что у тебя было ощущение, что Дилан ведёт себя подозрительно, поэтому ты похитил его и запер в своём подвале?

— Это именно то, что я хочу сказать.

— Есть какие-нибудь доказательства, подтверждающие твои утверждения, или это просто внутреннее чутьё?

Он недовольно хмыкает:

— Смесь тревожных предчувствий. Почему-то я думал, что он как-то связан с пулями, которые твоя подруга вытащила из меня, и, кроме того, я терпеть не могу этого говнюка. В основном, последнее.

— Между вами двумя нет ничего общего. Почему, чёрт побери, ты его терпеть не можешь?

Его рот открывается и закрывается, как у рыбы. Он сжимает челюсти, на лбу вздувается венка. Это длится недолго, потому что он делает глубокий вдох и собирается с духом.

— Моё внутреннее чутьё никогда не подводило меня раньше. Оно просто заставило меня невзлюбить его. Что за допрос из двадцати вопросов?

— Просто, — быстро отвечаю я. Почти слишком быстро. — Просто… Я не одобряю то, что ты с ним сделал.

Он закатывает глаза.

— Я не специально морил его голодом. Я просто... забыл его покормить.

— Я не об этом.

— Тогда о чём ты?

— Почему ты пытал и порол его?

Хадсон смотрит на меня так, словно у меня выросла вторая голова. Он пару раз быстро моргает, брови поднимаются до уровня волос. Затем в мёртвой тишине комнаты раздаётся недоверчивый смешок, и его глаза встречаются с моими.

— Что? Я действительно похож на парня, который может кого-нибудь выпороть? Я имею в виду, я не против этого, но у меня есть более творческие способы. Кроме того, когда я не был с тобой, я учился.

— Учился? Зачем?

Он вскидывает брови.

— Э-э-э... я всё ещё учусь в университете? У меня скоро экзамены?

— Что?

У меня как-то вылетело из головы, что Хадсон моложе меня. А ещё я, кажется, забыла, что он изучает бизнес по специальности. Я усмехаюсь над возникшим в моей голове образом Хадсона в очках, сидящего за письменным столом с книгой в руках. Это посылает электрические разряды прямо в нижнюю часть моего живота, но я вынуждена не обращать на это внимания.

— А, точно, — добавляю я. — Забыла. Извини. Так почему же тогда ты его отпустил? Если ты думал, что он каким-то образом связан с нападением на тебя и вёл себя подозрительно?

— В том-то и дело, — Хадсон сглатывает, — я этого не делал. Не знаю, как этот придурок выбрался. Я приковал его к грёбанной стене.

Я открываю рот, чтобы заговорить, но Хадсон оказывается быстрее.

— Послушай, Ноэлль, — он вздыхает. — Понимаю, что он твой жених, но он слишком подозрителен. В нём есть что-то странное, и пока я не развею эти сомнения, будь осторожнее с ним.