Глава 17

 

Эмметт

 

Я проснулся с ощущением, будто витаю в облаках.

Воспоминания о прошлой ночи проплывали в сознании, как туманные сны: сказочный снег, ванна и каждый миг со Стормом, возвращавшийся ко мне волной тепла.

Это была одна из самых жарких ночей в моей жизни. Я чувствовал такую близость с ним, о которой даже не смел мечтать — ближе, чем с кем бы то ни было раньше, как бы безумно это ни звучало.

Я шевельнулся под одеялом и почувствовал тепло его тела совсем рядом. В голове всплыли его вчерашние слова: «Я хочу, чтобы ты присвоил меня, Эмметт. Чтобы я, блять, принадлежал тебе».

То, что вылетало из его уст прошлой ночью... Я не мог позволить себе долго об этом думать, иначе мои мозги, сердце и член унесли бы меня туда, куда сейчас заходить точно не стоило.

А мгновение спустя в глубине души зашевелилось неизбежное чувство тревоги. Словно на шее затягивалась невидимая петля, и я знал, что сегодня днем её затянут до конца.

Мне нужно было идти на работу и объясняться с Катмором. Предстать перед боссом, рассказать, почему сорвалась сделка с «Racks», и попытаться хоть как-то спасти свою репутацию.

На прикроватных часах было 7:06 утра.

Я не выспался. И близко нет. Но я понимал, что больше не усну: рано или поздно придется идти в офис и принимать удар.

Я попытался выбраться из постели бесшумно, чтобы не разбудить его. Так было бы проще. Я мог бы ускользнуть незамеченным, и Сторм ушел бы без всяких неловких утренних разговоров.

Потому что, если я и знал что-то наверняка, так это то, что после такой ночи Сторм, скорее всего, захочет поскорее смыться. Вероятно, он начнет общаться со мной всё меньше и меньше. У него больше не осталось кнопок, на которые можно нажимать. Сделка сорвалась, он получил свое в постели, зайдя дальше, чем мы оба могли представить. Я вряд ли смогу удерживать его интерес долго, и лучше принять это сейчас.

Но как только я собрался сползти с кровати, пара теплых огромных ладоней, обхватила мою талию.

— Хорошая попытка, — проворчал Сторм сонным голосом.

— Ты не спишь? — спросил я. Боже, как приятно его руки ощущались на моих бедрах.

— Я бы сказал, что проснулся процентов на двенадцать, — пробормотал он, слегка сжимая мою талию, — но мое тело почувствовало, что ты встаешь. У меня встроенный радар на красавчиков, типа того.

— Радар, значит? — я чуть откинулся назад.

— Может, это просто мой стояк, — добавил он.

Я усмехнулся.

— Думал, ты тихонько свалишь после того, как я уйду, — признался я.

— Не-а, — отрезал он. — Потому что ты никуда не уходишь. Ты останешься здесь, в постели, на весь день. Будешь трахать меня снова, позволишь мне трахнуть тебя и, надеюсь, будешь много целовать. О, Эмметт, у меня вопрос. Кто твой любимый фотограф?

Я всё-таки обернулся, чтобы посмотреть на него, и это было ошибкой: он выглядел до того очаровательным, что меня потянуло к нему как магнитом. Волосы всклокочены после сна, глаза едва приоткрыты — серо-голубой взгляд лишь слегка проглядывал в слабом утреннем свете.

Он не был похож на человека, который неловко жалеет о прошлой ночи. От него исходило такое тепло, что у меня всё тело заныло от желания.

— Любимый фотограф? — переспросил я рассеянно, засмотревшись на его ресницы.

— Ну да. У тебя в коридоре куча крутых снимков.

Я кивнул.

— Больше всего люблю классическую черно-белую уличную фотографию. Картье-Брессон, пожалуй, мой фаворит. Его работы мне никогда не надоедали.

Сторм хмыкнул, щурясь на меня, и провел рукой по моей щеке.

— Поцелуй меня.

Ладно, видимо, у него всё же остались кнопки, на которые он мог нажимать. Мой член встрепенулся, хотя я понимал, что мне пора уходить. Сторм явно задался целью заставить меня забыть о существовании работы.

— Перестань. Мне нужно в офис, — сказал я, когда он потянул меня на себя.

— Знаю. Мне тоже пора в душ и на тренировку, — отозвался он. — Но сначала поцелуй?

Я наклонился и коротко коснулся его губ, но он тут же притянул меня ближе, вжимаясь всем телом. Он целовал меня медленно, потом оставил несколько поцелуев на щеках и виске, и наконец чмокнул в макушку.

У меня бывали отношения, в которых было меньше нежности. Грустно, но факт. Не знаю, был ли Сторм еще в послесексовом тумане или действительно прощупывал новые грани моего терпения, но его поцелуи были... идеальными.

Точно так же, как и прошлой ночью.

Он отстранился и серьезно посмотрел мне в глаза.

— Не позволяй боссу вытирать об тебя ноги, Эмметт, — сказал он. — Ладно? Пообещай мне хотя бы это.

— Я мало что смогу сделать, если он решит прокатить меня с повышением, — вздохнул я. — В конечном итоге, это его решение.

— Одна сорванная сделка не должна иметь такого значения, — твердо произнес Сторм.

— Согласен. Я бы хотел, чтобы так и было, но в бизнесе иногда всё иначе.

Он пытливо вглядывался в мое лицо.

— Ты заслуживаешь лучшего.

Долгое время я был просто безгранично благодарен за возможности, которые у меня были. Большинству людей не выпадает шанса работать в компании отца. У многих нет моих привилегий. Я всегда считал себя счастливчиком, потому что работаю в «Lux Marketing», и надеялся достичь вершин, чтобы когда-нибудь сделать компанию своей.

Но слова Сторма о том, что я заслуживаю лучшего... такая мысль мне даже в голову не приходила. «Lux Marketing» была моим миром, всей моей карьерой. Никто и никогда не ставил это под сомнение.

Я откашлялся.

— Согласен. Компания заслуживает лучшего руководителя, чем Катмор.

Сторм посмотрел на меня с решимостью в глазах.

— А ты заслуживаешь того, чтобы никогда не чувствовать себя неудачником, — мягко добавил он.

Я нахмурился.

— С каких это пор тебя это волнует?

— В смысле?

Я прикусил губу, глядя на него.

— Какое тебе дело до того, что происходит у меня на работе?

— Ты мне нравишься, — просто ответил он.

Я закатил глаза.

— О, неужели? — поддразнил я его. — В одну минуту я тебе нравлюсь, а в другую ты хочешь вынести мне мозг?

Он приподнялся с подушки, снова быстро поцеловал меня, в последний раз крепко сжал и выскочил из кровати.

— Не-а, — бросил он, шагая через комнату. Он был всё еще голый и выглядел чертовски хорошо в косых лучах утреннего солнца. Он обернулся, его глаза блеснули, а на щеках заиграли ямочки. — Я решил, что ты мне просто нравишься. Вот и всё.

Я замер на секунду, наблюдая, как он по-хозяйски заходит в ванную и включает воду. С тумбочки донеслась мелодия его телефона. Он вышел — всё так же без одежды — и взял трубку.

— Да, — ответил он. — Привет, Маркус. Буду к восьми. Надеюсь, твои квадрицепсы готовы, потому что сегодня день ног, мать твою.

Он рассмеялся, болтая с кем-то из команды, а я начал собираться, надев один из своих лучших костюмов для предстоящего дня.

Через несколько минут мы оба стояли у входной двери. Он прислонился к косяку, выглядя в моем доме абсолютно естественно. Совсем недавно я и представить себе не мог такую картину: мягкий утренний свет на его лице и эта спокойная, добрая улыбка.

— Что ты имел в виду? — спросил я, подходя к нему. — Что значит «решил, что я тебе нравлюсь»?

Он провел рукой по моему рукаву.

— А ты как думаешь? Ты же у нас тут гений.

— Ты считаешь меня напыщенным придурком, который ездит на пафосных тачках и носит слишком дорогую одежду, — напомнил я. — Но я тебе нравлюсь?

— Именно так, — подтвердил Сторм. — Ты ни на кого не похож из тех, с кем я был раньше, да и вообще из тех, кого я встречал. Ты олицетворяешь всё, что я должен ненавидеть.

— Вот именно.

— И, кажется, именно поэтому ты мне так сильно нравишься, — сказал он с такой теплотой в глазах, что у меня почти защемило сердце. — Ты - это ты. Без оправданий. Прямо как я. Мы такие, какие есть.

Я кивнул.

— Это правда.

Почему мне было так трудно поверить, что я могу нравиться ему сам по себе? Большинство людей из моего прошлого видели во мне лишь список достижений: престижная школа, деньги, карьера, успех. Но Сторм ненавидел всё это — и всё равно сумел разглядеть настоящего меня. И теперь, после всего, что было, он стоит здесь и говорит, что я ему нравлюсь?

Он обхватил мое лицо ладонями, снова поцеловал и отстранился, выходя за порог. За его спиной искрился снег, и вся сцена казалась кадром из прекрасного сна. Красивый мужчина целует меня на прощание прохладным осенним утром. Мужчина, которому я небезразличен.

— Тебе не обязательно отвечать мне взаимностью, — сказал он, делая шаг на заснеженную дорожку. — Но ты должен знать себе цену. Со мной, со своим боссом или с кем угодно еще. Разнеси их там сегодня, Эмметт. Никакого страха.

Он победно вскинул кулак, трусцой добежал до своего «Бронко» и запрыгнул внутрь.

Казалось, по моему дому пронесся торнадо. По моему сердцу — тоже.

Я достал телефон и набрал Лэндри, почти не раздумывая.

— Эмметт, — отозвался Лэндри.

Я вышел на улицу, снег под ногами издал приятный хруст. Нажал на кнопку пульта, открывая гараж, и подошел к своему «Порше».

— Лэндри, — произнес я. — У меня есть вопрос.

— Это насчет Катмора? — спросил он. — Потому что я как раз собираюсь в офис. Если думаешь, что он устроит тебе головомойку, я могу зайти и постоять рядом для моральной поддержки.

Я глубоко вдохнул морозный, чистый воздух.

— На самом деле, кажется, меня вообще не волнует, что скажет Катмор.

— Серьезно? — В голосе Лэндри прозвучало неподдельное удивление. — Что стряслось, Эмметт?

Я откашлялся.

— Это очень плохо, если я влюбляюсь в бывшего натурала, профессионального футболиста, который является полной моей противоположностью? — выпалил я в лоб. — Это же не может быть чем-то хорошим, верно?

Мне казалось, что я с тем же успехом мог бы пробежаться голышом по центру города. Словно я внезапно вывалил наружу все сокровенные мысли, которые копил внутри.

Я действительно признал это вслух?

Или самому себе?

Но из трубки донесся мелодичный смех Лэндри.

— О, Эмметт.

Как же приятно было слышать его смех.