Глава 3: Кэйден ~ Кое-что о Джулии ~

Я чёртов придурок. Не могу поверить, что солгал о том, будто подписал контракт с агентством, но я просто не мог упустить этот шанс. Я не мог вернуться к родителям и сказать им, что так и не нашёл агента. Самодовольное выражение на лице отца просто убило бы меня.

Я был почти уверен, что Джулия проведёт какую-нибудь проверку, чтобы убедиться, что это правда, но она этого не сделала. Она просто… расплакалась.

Эта девчонка сумасшедшая. Прошло двадцать минут по громкой связи, а последние восемнадцать из них она оплакивает своего бывшего парня. К тому же она водит как слепая, виляя по всей дороге. Скажем так, я рад, что не сижу в её машине.

Ещё пять минут назад я убавил громкость на телефоне почти до минимума, потому что не в силах больше слушать этот спич:

«О, горе мне, мне за двадцать, и я одинока, а моя привлекательная младшая сестра рожает ребёнка от бывшей любви всей моей жизни».

Ей действительно нужно поработать над навыками общения с незнакомыми людьми, потому что за две минуты она вывалила на меня абсолютно все свои жизненные проблемы.

Я встречался с такими девушками, как она. Ну… или, по крайней мере, спал с ними. Это зависимые женщины. Они готовы на всё, лишь бы парень их не бросил, и именно это заставляет нас бежать ещё быстрее.

Я заметил отчаяние в её взгляде, когда целовал её. Не поймите меня неправильно — как ни странно, её поцелуй вошёл в тройку лучших в моей жизни. У неё нежные, полные губы со вкусом клубники.

Но вот взгляд, когда мы оторвались друг от друга… он напугал меня до ужаса. Она смотрела на меня так, будто мы — пара. Настоящая пара, а не участники каких-то выдуманных отношений.

Я даже не знаю, почему согласился на это. Наверное, мне просто хотелось показать отцу, что я нашёл работу, что я на правильном пути. Мне наплевать, что он обо мне думает… и я ненавижу себя за то, что изо всех сил пытаюсь доказать, что он неправ.

Я увеличиваю громкость и снова слышу, как Джулия всё ещё ноет.

«Отлично. Возвращаюсь к своей актёрской роли…»

— Послушай, Джулия. Мне кажется, ты недооцениваешь себя. Ты заслуживаешь лучшего, чем эти парни. Тебе нужно установить для себя правила.

Я уже сейчас могу сказать, что она переспит с любым парнем, который посмотрит на неё дольше минуты, и при этом мысленно запланирует свадьбу. Для девушки лет двадцати она ведёт себя как подросток.

Но, честно говоря, большинство девушек так себя ведут. И, по-моему, в этом виноват «Дисней» с их фальшивыми «прекрасными принцами».

Если я что-то и понял из просмотра фильмов с компанией Хейли, так это то, что прекрасный принц — гей. Его определённо больше интересует хрустальная туфелька Золушки, чем то, будет ли он с ней спать. А если он и не гей, то все его сладкие речи — лишь попытка вытащить её из платья и затащить в постель.

Единственный чувак, которого я хоть немного уважаю, — это парень, который пытался заставить Белль выйти за него замуж, угрожая отправить её отца в психушку. По крайней мере, он не скрывал своих намерений. По сути, он сказал:

«Послушай, я чертовски сексуален. Ты тоже. У меня великолепные волосы. У тебя причёска нормальная. Давай поживём вместе, заведём детей, а потом посмотрим».

— Ты так думаешь? Ты правда считаешь, что мне нужны правила? — её голос вырывает меня из мыслей и возвращает к разговору, который кажется мне абсолютно бессмысленным.

— Да.

— Какие именно правила? — её голос звучит робко, даже мило, потому что сама мысль об установке правил для свиданий вызывает у неё сильное волнение.

— Например, тебе не стоит спать с парнем только потому, что он называет тебя красивой. Или потому, что он подмигивает тебе. Или потому, что покупает тебе выпивку.

В трубке раздаётся короткий вздох.

— Откуда ты узнал о подмигивании?

— Милая, мы все знаем о подмигивании. И да, ты красивая, но это не значит, что ты легкодоступная.

Ещё один короткий вздох.

— Ты считаешь меня красивой?

— Не делай этого, — предупреждаю я, поднося телефон к уху. — Не нужно говорить с таким взволнованным придыханием.

— В моём тоне нет ни капли волнения.

— Джулия, ты красивая, ты умная, и ты женщина моей мечты. Я хочу заняться с тобой умопомрачительным сексом, — шепчу я.

Затем хихикаю, когда её машина резко виляет, прекрасно зная, что мои слова попали точно в цель.

Я почти ощущаю тепло на её раскрасневшихся щеках и вижу, как она улыбается, прижимая телефон к уху. Я не врал — она действительно прекрасна. У неё добрые голубые глаза, которые лучатся искренним смехом и теплом. Её непослушные белокурые локоны подпрыгивают при ходьбе и мягко покачиваются, когда она стоит неподвижно.

Её волосы напоминают мне солнце — то, как освещается комната, когда она в неё входит. У неё высокие скулы, отличная попа в джинсах, и она не перебарщивает с макияжем. Не говоря уже о том, что у неё такая фигура, которую любой мужчина хотел бы прижать к себе.

Если говорить о внешности, то по десятибалльной шкале Джулии Стоун можно смело дать все пятьдесят. Неудивительно, что она притягивает мужчин — она чертовски привлекательна.

Печально лишь то, что она слишком чувствительная и немного сумасшедшая. Если бы не это, уверен, многие парни мечтали бы пригласить её на свидание и построить отношения, вместо того чтобы просто переспать с ней и сбежать.

— Что ещё мне нужно знать? — спрашивает она вслух, и я не совсем уверен, что этот вопрос адресован именно мне. — Что может заставить парня захотеть остаться со мной?

Я вздыхаю, раздражённый безнадёжностью и навязчивостью в её голосе.

— Зачем тебе вообще нужен парень?

— Девушка всю свою жизнь мечтает о любви. Я выросла с ощущением, что у других есть то, чего я всегда хотела. Рука, за которую можно держаться. Плечо, на которое можно опереться в трудную минуту. Принц, который спасёт меня. Я просто хочу, чтобы меня спасли. Я хочу быть чьей-то принцессой.

«Я был прав. Во всём виноват “Дисней”.»

— Могу я быть с тобой откровенным? — спрашиваю я, не дожидаясь ответа. — Никакого замка нет. Никто не прискачет на белом коне. Нет принца, который появится и спасёт тебя. Всё, что тебе нужно сделать, — это спасти себя самой.

— Как это сделать?

— Просто. Понять, что тебя не нужно спасать.

— Уф. Должно быть, это так просто — быть парнем. Никогда не влюбляться по уши. Никогда не опускать щит, защищающий от разбитого сердца.

Я усмехаюсь, прекрасно зная, насколько она неправа.

— Мы тоже влюбляемся. И у нас тоже разбиваются сердца. Мы просто напиваемся, занимаемся бессмысленным сексом и идём дальше.

— Ха! Вот в чём проблема! Пока вы занимаетесь бессмысленным сексом, мы, девушки, занимаемся сексом, полным надежд. Мы надеемся на второе свидание, второй звонок и всё остальное. А вы превращаете наши надежды в ничто.

— Что возвращает нас к правилу номер один: не спи с нами только потому, что мы называем тебя красивой.

Я почти вижу, как она улыбается в трубку.

— Туше.

— Хорошо, Джулия. Я вешаю трубку. Снегопад усиливается, и мне было бы удобнее доставить тебя в твой личный ад целой и невредимой.

— Ладно… И, Кэйден? — её голос подпрыгивает на октаву, и я жду продолжения. — Спасибо. За то, что сделал это.

Прежде чем я успеваю ответить, она вешает трубку.

Я смотрю на затылок девушки за рулём машины передо мной и вздыхаю. Она взъерошивает волосы, запускает пальцы в пряди, и на секунду мне хочется провести по ним руками, найти нежные местечки у неё за ухом, облизать её тело от кончиков пальцев ног до изгиба шеи.

Она чертовски странная… но, держу пари, способна превратить эту странность в потрясающие сексуальные движения.

Выпуклость в моих джинсах возвращает меня к реальности.

«Подожди. Что?! Стоп. О чём, чёрт возьми, я вообще думаю?»

Плохо, Кэйден. Очень плохо.

Я не могу думать о Джулии в таком ключе. Я не могу хотеть прижать её к капоту машины и вжаться в неё, заставляя стоны вырываться из сомкнутых губ. Я не могу позволить тающему снегу стекать по её телу, слизывая языком каждую каплю.

Это бизнес. А смешивать бизнес с удовольствием — дурной тон. Верно?

«Я не буду спать со своей начальницей.

Я не буду спать со своей начальницей».

Чёрт возьми.

«Я всё ещё хочу переспать со своей начальницей».

Мы остановились, чтобы заправиться, и всё, что я мог видеть из-за колонки позади неё, — это её идеальная попа. То, как она обращается с бензоколонкой, возбуждает меня слишком сильно, и это неловко, поэтому я заставляю себя отвести взгляд.

— Я тоже оплачу твою задницу, — говорит она, глядя на меня такими глазами.

Я моргаю сквозь снежинки, оседающие на ресницах, и пытаюсь понять, что, чёрт возьми, она только что сказала.

«Мне это послышалось?..»

Она замечает моё замешательство, улыбается и говорит громче:

— Я сказала, что оплачу твои затраты. Просто скажи, сколько тебе обошёлся бензин.

— Не беспокойся об этом.

Снег с её куртки падает прямо в декольте, и мои глаза против воли следят за ним.

«Он сейчас тает. Оставляет мокрые капли. Чёрт возьми…»

— Я пойду внутрь. Хочешь мои губы? — спрашивает она, приподнимая бровь.

Моё выражение лица, должно быть, выглядит совершенно идиотским. Она смеётся, и то, как она запрокидывает голову, чертовски привлекательно.

— Боже мой, ты прямо как те люди в доме престарелых, где я работаю волонтёром! Надень слуховые аппараты, старик. Я спросила, не хочешь леденцы. Или чипсы?

— Ох… нет. Я в порядке. Я буду в своей машине, готовый поехать за тобой, когда ты выйдешь.

Я смотрю, как она быстро заходит на заправку, и хлопаю себя ладонью по лбу.

— Какого чёрта, Кэйден?

Запрыгнув в машину, я захлопываю дверцу и хватаюсь за руль.

— Возьми себя в руки…

Потянувшись к пепельнице, я беру сигарету и закуриваю, ожидая, когда Джулия вернётся. Снегопад усиливается, а до её домика ещё немало часов пути.

Я вижу, как она возвращается к своей машине и садится внутрь. Завожу двигатель и жду, пока она отъедет. Но вместо этого мотор надрывно воет и глохнет. Затем она резко вздрагивает, и из-под капота вырывается облако дыма.