Глава 2. Евгений

У меня есть сын…

Сын, о существовании которого я ничего не знал.

Не могу поверить в это, потому что перед глазами снова и снова появляется картина измены моей бывшей с тем жирным боровом. Она делала вид, что любит меня, клялась в своих чувствах, говорила, как сильно я дорог ей, а после всего этого бегала к нему. Я собирался сделать ей предложение, но ничего не вышло, — не успел подготовиться, — Тогда я был благодарен судьбе за то, что не унизился ещё сильнее.

И вот теперь она явилась сюда, чтобы попросить денег.

Как она смела стоять передо мной и требовать помочь её ребёнку?

Плоду измены?

Или он на самом деле мой сын?

Ира так уверенно говорит, словно ничуть не сомневается в результатах теста, который я непременно проведу.

— Ты хочешь провести тестирование? Уверена, что тебе это нужно? — повторяю свой вопрос, сам не зная зачем.

Если она явилась сюда, значит, уверена. Она во всём уверена.

Внутри появляется противная горечь.

Мой сын болен.

Подсознание пытается отвергнуть эту коварную мысль и убедить меня в том, что никакого сына у меня нет. Просто не может быть. А если есть, то я не смогу простить её за то, что скрывала правду о ребёнке раньше.

— Мне нужно возвращаться домой, чтобы покормить ребёнка грудью… Прошу тебя, не затягивай с тестом, потому что укол нашему сыну необходимо поставить как можно быстрее. Чем скорее мы сделаем это, тем выше шансы спасти Даню, — слетает писк с губ бывшей, а её лицо покрывается пунцовыми пятнами.

Она всегда краснеет, когда волнуется.

Я часто замечал это состояние, но думал, что она смущается, а потом понял.

Всё понял.

Смотрю на неё несколько секунд, считывая сильнейшее выражение боли на материнском лице. Помогу ли я её ребёнку, если выяснится, что он мне неродной? Скорее всего, да, потому что он не должен отвечать за грехи родителей, но для начала помучаю её, заставлю пройти все круги ада и вернуться ко мне с чистосердечным признанием и мольбами о помощи. Сердце сжимается в камень, когда я вспоминаю, как Ира рухнула на колени передо мной. Я не хотел, чтобы она так сильно унижалась… Не хотел, но и прощать её, легко спуская с рук предательство, не планировал. Она сполна ответит за свои грешки, искупит свою вину, а потом я уже решу, как быть дальше.

— Завтра я заеду за тобой. Адрес не сменила?

Зачем спрашиваю, если знаю, что нет?

После расставания я частенько стоял в машине недалеко от её подъезда и наблюдал за ней. Это была какая-то маниакальная тяга, которая всё сильнее перерастала в жгучую болезненную ненависть.

— Нет, — мотает головой Ира и с облегчением выдыхает. — Пожалуйста, только не передумай! — молит она.

— Это уже мне решать, — отвечаю холодно, а она начинает копаться в телефоне и что-то ищет там.

— Я покажу тебе фотографии Даньки, он тебе понравится, — лепечет Ира, трясущимися пальцами продолжая скролить галерею телефона.

— Мне не нужны фотографии, потому что завтра я увижу его. И ты же не думаешь, что сможешь убедить меня какими-то снимками? Убирайся. У меня сейчас будет важная встреча, поэтому я больше не готов тратить на тебя своё время.

Ира кивает и быстро выходит из моего кабинета, а я борюсь с желанием остановить её, прижать к себе и утешить.

Она изменила мне.

Сначала шпионила на моего врага и сливала ему всю информацию о «черных» делах моей компании, о планах… Спала со мной, прикидываясь любящей женщиной, а потом подстилалась под него. Вспоминаю, как вошёл в его кабинет, чтобы расставить все точки в наших спорах. Мне надоело воевать. Я хотел жениться и работать тихо и спокойно, перестав бороться с конкурентами. Вот только он был не один… Сердце больно режет, и я сильнее стискиваю зубы. Ненавижу её за эту измену и никогда не прощу. Конкурента я потом, конечно, отметелил знатно, на нём не осталось ни одного живого места, но судьба наказала его сильнее. Бумеранг существует. Он наказал их обоих: её — болезнью ребёнка, его — инвалидным креслом и питанием через трубочку. Когда эта тварь попала в аварию и по всему телевидению показали это, я ничуть не огорчился, был только рад… И вот теперь очередная новость. О болезни ребёнка Иры я ничего не знал, как и о том, что она была беременна. Я заставил себя перестать следить за ней, и последний раз приезжал месяц назад, чтобы убедиться, что она всё ещё разбита и одинока.

Плюхаюсь в своё кресло и удобно растягиваюсь в нём. Все мышцы напряжены. Тело готово просто взорваться от напряжения. Я давно так сильно не нервничал, как сейчас. Нужно было потребовать, чтобы она прямо сейчас брала ребёнка и везла на экспертизу.

— Я люблю тебя, Женя, — звучит в ушах фальшивый голос Иры, и я стискиваю руки в кулаки.

Секретарша несмело заглядывает в кабинет, а мне хочется вышвырнуть её, раздавить как букашку и заставить катиться подальше отсюда.

— Что ты тут забыла? Я тебя не звал! — рычу я.

— Хотела напомнить о встрече, — бормочет Катя недовольным голосом.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Отмени все встречи на сегодня и…

Хочу сказать, чтобы зашла ко мне и помогла расслабиться, но вспоминаю вопрос Иры, бьющий в самое больное:

— Ты спишь с ней?

— …И не показывайся мне на глаза сегодня. Никого не хочу видеть.

— Жень, может, я смогу помочь? — Катя игриво приподнимает брови.

— Пошла вон, я сказал! — заявляю строго, а когда она выходит, расстёгиваю верхние пуговицы на рубашке.

У меня действительно есть сын?

Ночь проходит как в бреду. Я почти не сплю, потому что в голове кружит всего лишь одна мысль, та самая, которая проникает в потайные уголки души…

У меня есть сын.

Рано утром я сразу же созваниваюсь со своим знакомым и договариваюсь об анализе ДНК. Он обещает сделать всё за сутки — минимальный срок при его загруженности, но мне этого достаточно. Конечно, хотелось бы узнать всё и сразу, но тем страшнее убедиться в том, что она меня обманула.

Привожу себя в порядок и еду за Ирой с ребёнком. Только на середине пути понимаю, что не позаботился о детской люльке для перевозки. Негромко ругаюсь под нос, вбиваю в поиске навигатора нужный запрос, и я ругаюсь ещё сильнее, потому что все магазины работают с десяти, а ещё слишком рано… Наконец, отыскав единственный, работающий круглосуточно, я мчусь туда и покупаю сиденье-трансформер. Сам не знаю — зачем? Разве мне нужно возить детей в машине? Если наше родство с мальчиком не подтвердится, эта встреча станет первой и последней. Однако я всё равно покупаю сиденье, которое смогу использовать потом, и устанавливаю люльку.

Набираю номер Иры, думая, что вчера должен был уточнить, не изменила ли она его, но мои мысли застелила глубокая непроглядная ненависть, злость, что она снова появилась в моей жизни.

Хотя…

Признаться честно, я ждал её появления.

Моя душа тосковала по ней и тем токсичным отношениям, которые уничтожили внутри всё хорошее, превратили любовь в пепел… А она, увы, не птица Феникс, чтобы восстать.

— Алло, — слышу хрипловатый голос и сразу же узнаю его.

Узнал бы даже во сне…

Из тысячи.

— Я подъехал, — сухо отчеканиваю я.

— А который час? П-прости… Я задремала… Дай мне десять минут, Антипов… Ладно?

Я фыркаю под нос, бормочу, что это всё не мне нужно и отключаю телефон. Её голос действует на меня как-то странно: он злит меня, заставляет закипать ненужные чувства и эмоции внутри. Всё, что было между нами, остаётся там, в прошлом… мне просто нужно принять это, наконец.

Снова мысленно возвращаю себя в тот самый день, когда застукал свою бывшую с другим. Так мне гораздо легче не воспринимать её, когда раны становятся свежее.

Когда Ира выглядывает из подъезда с малышом на руках, сердце вдруг переворачивается.

Я перестал следить за ней через два месяца после расставания. Если бы я не сделал этого, то я узнал бы о её беременности раньше, смог бы как-то повлиять на этот процесс, и тогда, возможно, малыш родился бы здоровым. Вот только все эти «если» остались в прошлом. Уже ничего не изменить, и всё, что я могу — спасти ребёнка.

Сына.

Не моего…

Вряд ли он окажется моим, но…

Выхожу из машины и открываю заднюю дверцу, там, где установлена люлька.

Приблизившись ко мне, Ира удивлённо смотрит на сиденье, а я поглядываю на маленького ребёнка, зажмурившего свои глазки.

Данька…

Я всегда хотел назвать своего сына именно так.

И она знала это.

Как же сильно я мечтал о сыне.

Сердце сжимается, и я принимаю окончательное решение — я попытаюсь спасти этого ребёнка, а что будет дальше решать только Всевышнему.

Помогаю закрепить ремни безопасности, старательно пряча свою дрожь, и когда мы с Ирой случайно соприкасаемся пальцами, она резко одёргивает руку. Наши взгляды пересекаются, а моё дыхание становится чаще, но я снова рисую перед глазами её лицо, когда я зашёл в кабинет своего врага и увидел, чем именно они там занимаются.

— Спасибо, что дал мне шанс, — щебечет Ира, старательно отводя взгляд в сторону.

— Не тебе… Я дал этот шанс ему, — киваю на мелкого и стараюсь больше не смотреть ни на неё, ни на ребёнка.

Ира обходит машину, садится в салон и пристёгивается, а я какое-то время стою на улице, пытаясь перевести дух и избавиться от всех этих воспоминаний, скребущих душу. Перед глазами снова появляются наши встречи, свидания и прощания. Она частенько стояла рядом со мной около подъезда, обнимала за шею и говорила, что не хочет отпускать.

Лживая…

Негромко покашливаю, чтобы прочистить горло и избавиться от неприятного, сдавливающего кома, который в нём появился. Сажусь в машину и завожу мотор. Включаю негромкую мелодию, чтобы не мешать ребёнку спать и медленно выезжаю со двора.

Мне не хочется говорить с бывшей, но если уж решил помочь этому ребёнку, то должен узнать у неё всё.

— Как ты поняла, что он болен? — задаю вопрос, а Ира вздрагивает и заправляет выбившуюся прядку волос за ухо.