Глава 22

 

Раш

 

Нормально ли это — хотеть касаться Шона каждую секунду? Пока мы стояли в очередях, пока гуляли, пока сидели на деревянных скамейках и ели закуски?

Зная мой «послужной список», я понимал, что Шон вообще не должен был давать мне шанса. Но тот факт, что он его дал, заставлял меня влюбляться еще сильнее, ныряя в этот омут с головой, хотя я никогда не умел плавать.

С Шоном мне и не нужно было учиться. Всё выходило само собой.

Я держал руку на его пояснице, когда мы снова влились в толпу фестиваля после нашего разговора на мостике. Мне нравилось, что я могу не убирать руку, даже когда мы сталкиваемся с Нейтаном. Мне больше не нужно было ничего скрывать.

Я действительно могу иметь всё это. По-настоящему. Всегда.

Нейтан щелкал затвором камеры буквально на каждом шагу. Когда он нашел нас, мы как раз взяли один на двоих шоколадный солодовый коктейль в палатке закусочной «У Хейзел».

— Эй! — я помахал Нейтану. — Сфоткаешь нас у статуи оленя?

— Он вряд ли захочет это делать, — негромко заметил Шон, когда я взял его за руку и потянул к статуе.

— Это еще почему? — удивился я. — Нейтан обожает этого оленя. Мы в детстве постоянно на него лазили.

Шон окинул меня взглядом, который я не смог расшифровать, посмотрел на брата, потом снова на меня. Нейтан же выглядел вполне довольным: он опустился на одно колено и поднес камеру к лицу, готовясь сделать снимок.

— Давай наклонимся и лизнем взбитые сливки с двух сторон одновременно, — предложил я, приобнимая Шона и держа стакан между нами.

— Черт, ты реально решил удариться во всю эту приторную парную милоту, да?

— Как будто тебе не нравится каждая гребаная секунда этого процесса, — парировал я. — Честно говоря, я еще сдерживаюсь.

— Ты слишком хорошо меня знаешь.

Деревья колыхались от легкого ночного бриза, доносился запах свежего жареного теста. Шон уступил и подыграл мне для этого дурацкого фото, и я не стыдился того, что мне это дико нравилось. Когда Нейтан сделал пару кадров, я чуть подтолкнул стакан вперед, мазнув Шона сливками по щеке.

— Эй! — запротестовал он, округлив глаза. Я рассмеялся, подался вперед и слизнул их.

— Ну вы и голубки, — сказал подошедший Нейтан. — Я не против вас фотографировать, но такое снимать не буду.

— Я не виноват, что твой брат такой чертовски милый, — ответил я. — Но справедливо.

Шон и Нейтан обменялись взглядом, который я снова не понял. Это было то же странное выражение лица, которое появилось у Шона, как только его брат возник на горизонте. Я заметил, как Шон внезапно и без видимой причины начал словно уходить в свою раковину.

И моё сердце болезненно кольнуло. Что с ним происходит? У нас был, как мне казалось, идеальный вечер.

— Ребят, видели там в конце улицы парень рисует портреты? — предложил Нейтан. — Он делает парные наброски, если хотите.

— Удивлен, что ты это предлагаешь, — буркнул Шон, отпихивая носком ботинка камешек.

Нейтан выглядел виноватым, и я почувствовал, что мой мозг сейчас взорвется.

— Так, что за дела между вами? — я наконец вскинул руки. — Обычно вы наперегонки несетесь смотреть, кто закажет самый дурацкий портрет, а сейчас я чувствую себя так, будто присутствую на скучном судебном заседании.

— Всё нормально, — сказал Шон, беря меня за руку. — Нейтан прав. Пойдем посмотрим портреты.

— Нет, — Нейтан выставил руку, прося нас подождать. — Думаю, на самом деле я должен извиниться перед Шоном. Серьезно извиниться.

Шон прикусил губу. Он сжал мою руку крепче, и я почувствовал, как он нервничает.

— Я тоже так думаю, — тихо отозвался он.

Никогда не думал, что буду свидетелем серьезного семейного разговора под звуки польки, в окружении смеющихся детей и на фоне бронзового оленя, но в Джейд-Ривер всё случается впервые.

— Раш, я ничего не говорил тебе, но… — начал Нейтан. — На днях, когда вы сказали, что встречаетесь, я отвел Шона в сторону и предупредил его.

Я нахмурился.

— Предупредил о чем? — Виноватый вид Нейтана стал обретать смысл. Как и моё нарастающее желание ему врезать. Но я решил сначала дать ему договорить. — Обо мне?

— Да, — признался он. — Я сказал ему, что ты не умеешь строить серьезные отношения.

Это было как пощечина ледяной рукой. Поразительно, что он вообще додумался до такого, даже учитывая мою репутацию. Даже учитывая, как он трясется над братом.

Я знал, что Нейтан может не обрадоваться. Но я не думал, что он сделает это у меня за спиной.

— Понятно, — сказал я, переминаясь с ноги на ногу и прикусывая язык. В голове закрутилась карусель из паршивых мыслей: Какого черта? Лучший друг должен быть за меня горой. Он меня предал.

И самая страшная мысль: Нейтан знает меня лучше всех. Что, если он прав?

Шон снова сжал мою ладонь, на секунду возвращая меня на землю.

— Мне не следовало этого говорить, — Нейтан умоляюще посмотрел на меня. — Пойми, я видел, через какой ад прошел мой брат. Он так долго мечтал о чем-то стабильном. А ты годами твердил мне, что стабильность — это последнее, что тебе нужно. Что тебе станет скучно, что ты начнешь изменять и будешь тем самым сердцеедом, каким был всегда.

Я тяжело вздохнул.

— Да, раньше я говорил такие вещи, — признал я.

Но тот человек казался мне теперь бесконечно далеким. Я даже не помнил, каково это — быть мной полгода назад, не говоря уже о годах.

Всё изменилось с тех пор, как я вернулся в Джейд-Ривер.

И, честно говоря, новый «я» мне нравился гораздо больше.

Нейтан покачал головой.

— Я не имел права лезть, — сказал он. — Я люблю вас обоих так сильно, что это больно. Я просто испугался. Испугался за Шона, и… черт возьми, мне было безумно страшно, что это разрушит нашу с тобой дружбу, Раш.

Гнев в моем сердце начал таять, как лед весной. Было всё еще больно это слышать, но я знал, что Нейтан искренен. Он всегда был таким.

— Я могу это понять, — нехотя ответил я.

— Сейчас неподходящий момент, чтобы спросить, не хочет ли кто-нибудь маргариту? — мягко спросил Шон, отпуская мою руку и делая шажок в сторону фудтраков. Его попытка разрядить обстановку растрогала меня до глубины души, хоть я тут же заскучал по его прикосновению. — Потому что я заметил, что там давят сок из свежих лаймов. Я мог бы оставить вас поболтать и принести всем нам по порции крайне необходимых напитков.

Нейтан рассмеялся. Вмешательство Шона было как глоток свежего воздуха.

— Думаю, это отличная идея, но давай через секунду, — сказал Нейтан. — Ты тоже должен был это услышать, Шон. Вы оба заслуживаете моих извинений.

— Нейтан, я правда стараюсь на этот раз, — сказал я, чувствуя, как внезапно перехватило горло. — Я знаю, что доверие нужно заслужить, и я это сделаю.

— Ладно, — кивнул Нейтан. — И я хочу, чтобы ты знал: на самом деле я никогда не видел Шона таким счастливым. И я чертовски рад за вас обоих.

— Брехня, — покачал головой Шон. — Ты видишь меня таким счастливым каждый октябрь, когда в закусочной у Хейзел начинают подавать тыквенный капучино, и ты это знаешь.

Нейтан фыркнул:

— И каждый раз я над тобой стебусь.

Я крепко обнял Нейтана.

— Спасибо, что пытаешься защитить его, — сказал я. — Я рад, что у Шона столько людей, которым он небезразличен. Но также иди ты в жопу, если думаешь, что я когда-нибудь обижу его или тебя.

— Я тебя услышал. Предельно ясно, — отозвался Нейтан.

— Это значит, что время маргариты официально настало? — уточнил Шон.

— Время маргариты и время делать жизнь Нейтана невыносимой до конца вечера нашими нежностями на публике, — объявил я. — Шон, я буду тискать тебя в фотобудке, я выиграю тебе плюшевое сердце и поцелую тебя на чертовом колесе. У нас тут есть колесо обозрения? Или это только осенью?

— Только осенью, — выдохнул Нейтан. — Слава богу.

— Тогда, может, сделаем парный аквагрим на лицах, — предложил я.

Нейтан застонал.

— Пойду найду дочь. Она, небось, застряла в разговоре с мамой о том, какой именно оттенок яичной скорлупы лучше всего подойдет для гостевой спальни. Кажется, я понял: вы двое решили меня сегодня пытать, да?

Шон пожал плечами:

— Только если этот раунд маргариты за твой счет.

— Маргарита? — раздался голос у нас за спиной. — Маргарита… за мой счет!

Мы обернулись и увидели Чарли. Судя по всему, он был уже на полпути к состоянию «в дрова», хотя мы пробыли здесь меньше часа. В каждой руке он сжимал по пластиковому стакану: в одном действительно была маргарита, во втором — скорее всего, белое вино.

— Чарли, — Шон шагнул к другу и придержал его за локоть, так как того слегка покачивало. — Ты сколько уже выпил?

Чарли дернул плечом, из-за чего немного маргариты выплеснулось на землю.

— Четыре. Нет… пять? Они же крошечные, чувак! И никогда не доливают. Только если не дашь двадцатку на чай, что я и сделал в палатке с маргаритой, потому что бармен был горяч. Оказалось, он женат. Женат, женат, женат… Вот такое моё везение. Вы знали, что Джим женится?

Упс. Вот оно что. Это быстро объяснило, почему Чарли вел себя так, будто он на студенческой попойке, а не на милом городском фестивале.

— Как его так развезло с четырех маленьких порций? — шепнул я Нейтану.

Нейтан цокнул языком.

— Он забыл упомянуть, что успел приложиться к бутылке еще до того, как я за ним заехал. Обещал мне, что не будет перебирать, но, видимо, обещание аннулировано.

— Прости, что? — переспросил Шон у Чарли. — Джим то сходился, то расходился с тобой и еще тремя парнями столько, сколько я себя помню.

— Вы же только на прошлой неделе окончательно разбежались? — спросил я, осторожно забирая маргариту из его руки, которую он не очень-то хотел отдавать.

— Именно так, — горько подтвердил Чарли, глядя в небо. — А вчера вечером он сделал предложение тому самому парню, с которым мне изменял. Во время их поездки в Майами. Разве это не прелестно? Мне нужно еще выпить.

— Мы сейчас организуем тебе отличный большой напиток, — встрял Нейтан, знаками показывая нам с Шоном вести Чарли к палатке с водой. — Это прозрачный напиток, но туда добавляют разные вкусы. Хочешь лимон, лайм, арбуз или клубнику?