2

Мужчина окинул меня медленным, оценивающим взглядом, от которого по коже пробежали мурашки. На его губах промелькнула тень улыбки.

— Ты же видел, места нет, — распинался Игнатов.

— Место всегда есть, если уметь его занимать, — голос был низким, с лёгкой хрипотцой.

Незнакомец перевёл взгляд на Дениса. И это был не просто взгляд. Это был… приговор.

— Вы должны были уступить! — разорялся Игнатов.

Я болезненно сморщилась. Ничего не понял, кажется, только он один.

— Уступить? — незнакомец чуть склонил голову набок. Опасный блеск в его глазах заставил меня моментально вспотеть. — Мальчик, уступают слабым. А ты, пытаясь играть в гонки, явно претендовал на силу. Не так ли?

Каждое его слово было как пощёчина. Он даже не повышал голоса, но его спокойствие давило сильнее любого крика.

— Да ты чуть…

«Господи, да заткнись ты!» — мысленно взмолилась я. Инстинктивно сделала шаг в сторону, словно этот отважный, но слабоумный не со мной.

Незнакомец заметил. Не обращая никакого внимания на лепет моего парня, засунул руки в карманы.

— С таким водителем опасно ездить, — произнёс он, обращаясь исключительно ко мне. Его глаза, тёмные, как зимняя ночь, изучали моё лицо, словно пытались прочесть что-то, известное лишь ему одному. — Особенно такой красивой девушке, — улыбнулся он. Настоящей, открытой улыбкой, от которой на щеках появились едва заметные ямочки.

Это было так неуместно и так обезоруживающе, что я сглотнула, не в силах отвести взгляд.

Моё сердце заколотилось где-то в горле, но не от страха. От чего-то другого, непонятного, будоражащего.

— Мы сами разберёмся, — просипел Игнатов за его спиной.

Мужчина медленно, почти лениво, повернул голову.

— Ты ещё здесь? — в его голосе прозвучало искреннее удивление, смешанное с презрением. — Я думал, мальчики, которые не умеют отвечать за свои поступки, должны уметь хотя бы быстро бегать. Но тут случай, вижу, совсем безнадёжный.

Я усмехнулась. Как же бесконечно он был прав.

— Вызывай гаеров, безнадёжный. И страховщиков. Оформляй свою глупость.

Он сделал ещё один шаг, сокращая дистанцию между нами до неприличного минимума. Теперь я могла рассмотреть крошечный шрам у него на брови и почувствовать тонкий, дорогой аромат его парфюма — что-то терпкое, с нотками сандала и кожи. С неба срывались робкие снежинки, таяли на тёмной ткани его пальто и блестели на волосах, словно крошечные бриллианты.

— Садись, подвезу. Не мёрзнуть же на дороге из-за этого… недоразумения. — Он направился к машине, чтобы открыть мне дверь.

— Эй, куда? Я что, один тут буду?.. — крикнул Игнатов, словно кому-то ещё было до него дело.

— Видимо, да, — пожал плечами незнакомец. — Я просто пересяду в другую машину. А ты стой, безнадёжный. Хоть ремонт возместишь.

— Лера! — крикнул Игнатов.

— Что, Лера? — взмахнула я руками. — Сколько раз я тебя просила вести аккуратнее? И что ты ответил? «Не нравится — выходи?» Так вот, я вышла. Вся. Совсем. Ты меня достал, Денис!

Игнатов что-то орал мне вслед, что-то из серии, что если я сейчас уеду, то могу больше не возвращаться. Но я и не собиралась. Я села в чужую машину и зло потянула на себя дверь. И дверь за мной мягко захлопнулась, отрезая меня от прошлой жизни, от криков Игнатова и от всего того, что ещё минуту назад казалось таким важным.

Конечно, это было безрассудно: я первый раз видела этого мужика. Но уж лучше с ним, чем с этим дебилом. Зачем я вообще с ним связалась? Зачем попросила забрать меня с работы? Уж лучше бы жила одна и ездила на автобусе.

— Значит, Лера? — водитель сел за руль, и в просторной машине бизнес-класса вдруг стало невыносимо тесно.

— Валерия, — кивнула я.

— Валерия, — он произнёс моё имя так, словно пробовал на вкус, катал на языке, как дорогое вино. — Красивое имя. И оно тебе чертовски идёт. А я Павел, но можно просто Паша. Далеко едем? — посмотрел на меня вопросительно.

— Мне хотя бы до ближайшей остановки.

— А не «хотя бы»? Это же я виноват, нарушил твои планы. Поэтому в полном твоём распоряжении.

— А своих дел у вас нет?

— У тебя. Давай на «ты», — мягко поправил он. — Теперь моё дело — исполнять твои капризы, — улыбнулся. — Итак?

Я назвала адрес.

— Слушаю и повинуюсь! — ответил этот джинн.

Мотор хищно взревел, автомобиль плавно встроился в плотный поток машин.

Я смотрела в окно на вечерний город и с какой-то фатальной покорностью, словно мне вдруг стал доступен дар провидения, понимала, что эта авария была не концом — началом. Но мне и в голову не пришло, что, возможно, гораздо более опасной игры, чем устроил на дороге Игнатов.