В глазах его стояли слезы. Отчасти он был прав, и без шкурных намерений плутануть здесь - раз плюнуть, умение ориентироваться Федорин уже доказал. Потерять местоположение солдата и бегать потом вокруг, крича и зазывая на себя "духов"? Может, они и так шастают поблизости, за следующим поворотом столкнется нос к носу, как тогда... От воспоминаний передернуло.
-- Накроемся мы с тобой тут скоро оба медным тазом... Какого ты вообще не ушел со всеми, подставился "чехам"?
Злость все-таки прорвалась, боец понял это и выпустил куртку. Если б не он, может, ротный давно трясся бы уже на броне, отлучку б не заметил никто... Хотя что там, парень сам вряд ли помнил, как удар в ногу сбил наземь. Орал убегавшим, а те не слышали за страхом и шумом боя, не хотели слышать...
-- Военник при тебе? С пакетом?
-- Да.
Бойцы заматывали документы в полиэтиленки, чтобы меньше размывали вода и пот.
-- Давай тогда ксивы в берцы пихать, на случай, если нас потом обнаружат. Может, "чехи" на рвань нашу не польстятся. А номерки - в другой говнодав, под стельку.
Сказал бы кто, что однажды так буднично придется готовится к смерти... Воронову тоже приходилось впервые, хотя по сроку службы должен был участвовать в зимних боях. Документы и личные номера чечены старались забирать как доказательства подвигов, совали потом в объективы камер, а неопознанные трупы свозили в железнодорожные рефрижераторы под Грозный и в другие места. Они же будут тут валяться до истлевания, шинкованные полуметровыми ножами или раздербаненные в куски, гранаты оставались, чтобы не попасть живьем в плен. Домашним будет суждена мучительная неизвестность...
Пособив Воронову с обуванием больной ноги, заставил встать:
-- Не хочешь оставаться - пошли.
------------------------------
-- Товарищ полковник, во втором батальоне отсутствуют исполняющий обязанности командира роты старший лейтенант Федорин и один рядовой.
-- Что значит - отсутствуют? Причина, где могут быть?
-- Неизвестно. Предположительно не вышли из района боя.
-- Предположительно-о... - раздражаясь, передразнил сводный командир. Выяснили хоть что-нибудь? Кто видел последним?
-- Бойцы его группы. Прикрыл отход, когда попали в окружение.
Стекольников был сам ошарашен случившимся. Почему Федорин оказался в круговерти стычки, хотя должен был торчать бдительно на указанном рубеже, докапываться не стал, всякое случается в армейской неразберихе, узнаешь слишком много - после отвечай, почему не доложил. Разговор с командиром шел практически с глазу на глаз, представитель штаба оперативной зоны отбыл с первыми ранеными, чтобы успеть в вертак и оказаться поскорей дома.
-- Искали?
-- Еще не успели, сейчас только выяснили, что нет.
Несколько секунд полкан размышлял, барабаня ногтем по клапану генеральской полевой сумки. Наконец решил:
-- У нас не осталось времени. После разберемся, сейчас по машинам.
-- Товарищ полковник!..
Аспидные глаза на дрябловатом, нездорово смуглом лице изливали желчь.
-- Приказ не ясен? Хотите новых потерь или неделю здесь ошиваться? Ваши подчиненные - в любом случае прямой ваш недосмотр, а за партизанщину ответят все, это я обещаю!
Стекольников чужие грехи расхлебывать не собирался, но промолчал.
-- Вам известно, что майор, как там его, самовольно двинувший подразделение и помешавший выполнять задачи спецназу, скончался на пути следования к авиатранспорту? Понимаете теперь, какое разбирательство ждет? Сегодняшних бесчинств я так не оставлю, разбойничья шайка, а не армия, обо всем будет доложено в округ! Если отказываетесь подчиняться, я вас отстраняю от должности. Вопросы есть? Тогда идите командуйте.
Развернувшись без "есть", Стекольников зашагал вдоль колонны к своим войскам.
-----------------------------
Осознав, что видит впереди желанную седловину с другого направления, Федорин обрадовался так, что ослабевшие ноги подкосились, и он плюхнулся на зад. Дошли; вскочив, скинул тяжелую амуницию рядом с каликой Вороновым и побежал на вершину бугра, словно глотнул живительный эликсир. Метров через тридцать подъема запал иссяк, дальше карабкался носом в землю, опираясь на автомат и хватаясь за стволы. Холм оказался высоким, за перегибом вместо неба открылся следующий участок постепенно крутеющего склона. Обогнув скальный выступ, Федорин влез на него с пологой стороны и попытался высмотреть, что там, на заветной гряде, потом плюнул, дал очередь и замер, поджидая ответ.
Расстреляв остаток рожка и наоравшись до хрипоты, он сел на камень, опустив ствол. Не услышать вряд ли могли, седловина находилась в прямой видимости уступа, даже если разглядеть простым глазом что-то было трудно. Неужели?.. Собравшись с духом, поднялся - их жизнь, похоже, находилась в собственных руках, ногах вернее. Вниз бежал слаломистскими зигзагами, чтобы не полететь кубарем через голову, несколько раз все же упал. С Вороновым пришлось аукаться, тот забился под корягу и боялся отвечать, уже плохо соображая, а Федорин на спуске немного промахнулся. Будь они прокляты, эти горы, даст Бог выбраться - на картинках не станет смотреть...
Парень вопросов не задал, кое-как встал, обнял его за шею и запрыгал рядом тяжелым увечным кузнечиком, дергая Федорина при каждом броске. Спустились вновь к ручью, который стал полноводнее, шире руслом, что путь не облегчало. Через шаг громоздились здоровые обточенные течением валуны, рухнувшие стволы и притащенный в дожди потоком древолом застревали меж них, образую целые плотины, дальше стопы проваливались меж скользких камней, ежеминутно грозя хрустнуть. Где случалось ровнее, хлюпали по воде, отпечатывая следы на редких плесах, крупные завалы обходили, выбираясь на берег к кустистой пойме. Наконец оба свалились без сил.
-- Скину я эту броню, - решился наконец Федорин, - не дороже головы. Будем живы - разберемся, нет - чего тогда...
Вороновский панцирь с каской и пустые рожки сунул в яму, под корни вывороченного бука, завалив глиноземом с травой и палыми листьями. Для порядку Федорин попытался запомнить место и даже выбил штыком зарубку на бревне. С которой попытки удалось бы продырявить им врага, даже новенькие, в смазке клинки тупее консервных ножей для патронных цинков... Пошли чуть быстрее, но скоро выдохлись опять - боец постанывал, норовил запасть в обморок и вис мешком, еле волоча простреленную конечность. Рана была серьезнее, чем казалось, или сильно вытекла кровь, да и парень геракловым здоровьем не отличался. Выбравшись в лощину пошире, где уже целая речушка петляла меж зеленых бортов, рухнули в рост среди высокого остролиста, долго отдыхивались, не замечая налетевших вмиг комаров и слепней.